Попытка | Турбо

Турбо делает шаг вперёд. Его тень мягко колышется на стене, во взгляде читается стальная уверенность. Он чуть наклоняет голову, улыбается краями губ, будто в этот момент становится не просто уличным хулиганом, а человеком, знающим цену каждому своему слову, каждой своей тени. В глазах мелькает искра какой-то внутренней теплоты, как у тех, кто умеет бороться за свои идеи, не опуская головы. Наталья Сергеевна стоит неподвижно. Как скульптура, вырезанная из мрамора. Глубокие морщины на лбу и вокруг глаз - свидетельство тяжёлых пережитых лет, решений и утрат. Строгими карими глазами изучает нового незнакомца, который так внезапно появился в их доме.

Мгновение тишины, время остановилось, витает ощущение предчувствия, как перед грозой, когда каждая частичка кажется в разы тяжелее, а воздух - насыщеннее. Мать, как в замедленной съёмке, делает шаг вперёд. Все её движения - грациозные, сдержанные, пытающиеся удержать всё внутри, не выдавая ни капельки волнения. В этом движении - внутренняя сила и спокойствие, которое она так умело скрывает за строгой внешностью.

Валера, наблюдая за ней, вдруг замечает нечто неожиданное. В жестах женщины, в её взгляде, в том, как она держит себя, он вдруг видит отражение Юли - даже несмотря на то, что внешне они кажутся полными противоположностями. Та же твёрдость, которая сочетается с мягкостью. Та же внутренняя энергия.

Поведение до боли знакомое - это те черты, что проявляются не словами, не внешним видом, а в том, как человек держит себя, как управляет ситуацией, как внутри всё кипит. Ощущение - будто он смотрит на зеркало, в котором отражается внутренний мир его возлюбленной.

- Здравствуйте, - начинает Турбо, делая шаг навстречу. - Валера.

Голос - спокойный, уверенный, с лёгким оттенком уважения. Наталья Сергеевна удивлённо кивает, теряется на мгновение, перебегая взглядом с парня на дочь. В глазах мелькает замешательство - не каждый день на своем пороге видит такого молодого человека, да ещё и держащего руку Юли.

После этой короткой паузы, не теряя достоинства, она приподнимает подбородок, напоминая себе о своей силе и необходимости держать лицо.

- Добрый вечер, Наталья Сергеевна. - произносит таким ровным и спокойным голосом, что Юля вскидывает брови. От той матери, что пару минут назад обнимала свою дочь со слезами на глазах, не осталось ровным счётом ничего.

Женщина, прищурившись, пытается заглянуть ему в душу. Скользит по лицу, фиксируется на глазах, на мелких шрамах, усыпанных на коже, на разбитых костяшках и губе. Замечает эти детали и только сейчас понимает, что за человек перед ней. Группировщик.

Муж всегда говорил, что группировщики - синоним к слову звери. Что они нелюди, которые не щадят никого и ничего. И сейчас, глядя на парня, понимает: он - именно такой. Пусть и сейчас выглядит как обычный человек. Это только маскировка для тех, кто умеет скрывать свою истинную натуру.

Женщина вздыхает, морщиться, и, внутренне ругаясь, пытается избавиться от навязчивых мыслей. Всё таки, несмотря ни на что, он, кажется, человек. И, возможно, даже тот, кого следует уважать.

Они проходят на кухню. Валера садится, выпрямляет спину, стараясь выглядеть как можно более прилично и кладет руки на стол.

Наталья Сергеевна садится напротив, разделяя кухню на два лагеря. Держит спину прямо, как и подобает интеллигенции, и бросает на Валеру изучающий взгляд. С таким выражением, будто изучает экзотическое насекомое, случайно залетевшее в их дом. Впервые видит так близко и осязаемо пацана. И это напрягает.

А Юля садиться рядом с возлюбленным. Так рядом, что почти касается его плеча. Знает, что в случае чего он не даст ее в обиду, даже родной матери. И этот маленький, но значимый жест поддержки, стал призванием разрядить напряжённую атмосферу.

Кухня погружается в тишину, слышно лишь тихое тиканье часов на стене и свист чайника. Воздух наэлектризован насколько, что ток пробегает по плечам. Каждый ждёт и гадает, кто первый нарушит молчание. На столе - белая кружевная скатерть, в середине которой аккуратно расставлены тарелки с печеньем и конфетами. Сцена, подготовленная для семейного и домашнего чаепития, впервые выглядит чуждо и неуместно. Никто даже и не думает притрагиваться к угощениям. Хоть у Туркина руки и чешутся.

- Ну, Валера, - начинает женщина. - Кто вы для моей дочери?

Голос ровный, без нажима. Но требование объяснений сквозит через каждую фразу. А у Валеры к горлу подступает сухость. Прозвучал самый сложный вопрос, который ему когда-либо задавали. Знает ведь, что от каждой его фразы зависит его судьба.

- Он мой парень, - звучит громко и четко, пока Турбо витает в мыслях. Юля уверенно смотрит в глаза матери. Решимость и любовь - та смесь, которая может снести любые преграды. В этот момент парень едва сдерживает удивленный вздох. Привык, что тон всегда задает он. А тут Юля, его мягкая и прилежная Юлечка, которая до этого боялась возразить родителям, вдруг так уверенно заявляет во весь голос, что они встречаются. Парень даже не успевает сообразить, как на его лице расползается глупая, счастливая улыбка. Умиление щекочет внутри, смешиваясь с гордостью.

Моя девочка, - проносится в голове. - не испугалась.

Он чувствует прилив сил. Теперь точно должен соответствовать ее вере в него.

Наталья Сергеевна, напротив, застывает в немом шоке. Она переводит взгляд с парня на дочь и приподнимает брови. Ее губы слегка приподнимаются, но слова застревают в горле. До этого момента женщина на все миллион процентов была уверена в том, что ее дочь всегда будет с ней советоваться по поводу каждой мелочи. А тут - такой сюрприз. Она опускает взгляд на свои руки, сложенные на столе. Костяшки пальцев побелели от напряжения. Но сейчас не время для эмоций.

- Юля, почему я узнаю об этом только сейчас? - возмущённо вздыхает, разочарованная поведением девушки. А та стыдливо опускает глаза.

- Я хотела сказать, просто..

- Просто не сказала. Я мать тебе, или случайная женщина на остановке? - перебивает её женщина, с сарказмом и горечью. - Я не заслужила доверия?

Она смотрит с болезненным укором. Отдаляющаяся дочь - как удар в самое сердце.

- Ладно, - выдыхает женщина, замечая, как Юля виновато опускает голову вниз и хватается рукой за руку Валеры.

Нужно что-то делать, пока не стало слишком поздно. Нужно вернуть те времена, когда дочь доверяла все тайны, когда они были не просто матерью и дочерью, а настоящими лучшими подругами. Наталья Сергеевна и сама не заметила, как, увлеченная разрушающейся личной жизнью, совсем потеряла самое ценное что есть в ее жизни - Юлю. И сейчас, когда личная жизнь совсем потерялась, пора наверстать упущенное. Остаётся только придумать как именно.

- А для вас, Валера, что значит моя дочь? - старается придать своему голосу мягкость. Не хочется быть врагом, не хочется оттолкнуть ещё дальше.

Турбо медлит. Сжимает ладонь возлюбленной в замок, ища в этом незамысловатом действии поддержку и уверенность. Женщина, конечно, замечает этот жест и в ее материнской голове вспыхивает слабая надежда на то, что у них действительно всё серьёзно. А не так, на одну ночь.

- Я люблю её, - четко произносит Валера, будто высокая каждое слово на камне. - Она для меня - всё.

Наталья Сергеевна теряется на мгновение, пытаясь понять, какой процент искренности в этих словах. Но, кажется, в зелёных глазах напротив - только неподдельная любовь. Та, которую нельзя придумать, та, из-за которой и есть счастье.

- Какие у вас планы на будущее, герои-любовники? - Не просто вопрос, а целая проверка на зрелость.

- Не поверите, Наталья Сергеевна, - девушки одновременно поднимают брови. - я задумывался об этом.

Делает паузу, собираясь с мыслями, кидает короткий взгляд на Юлю, сидящую нахмуришись.

- И понял, что для меня главное, чтобы Юля была счастлива. И для этого я готов делать всё.

- Ты группировщик? - Наталья Сергеевна не даёт продолжить, перебивает на середине монолога, понимая, что ее хрупкая материнская душа не сможет выдержать этого. В комнате воцаряется тягостная тишина.

Юля вздрагивает, вжимается в спинку кухонного дивана и чувствует, как по телу пробегают панические мурашки. Сейчас произойдет что-то непоправимое. И либо эта правда разрушит всё, либо..

- Да, - теплившаяся надежда в корне пропадает. Нет ни сочувствия, ни понимания, только усталость и разочарования. Тот образ влюбленного юноши, который стоял перед глазами до этого вопроса, рассыпался прахом. На его место пришел очередной уличный хулиган, который, словно магнитом, притягивает её дочь в опасный и жестокий мир.

Юля почти физически ощущает, как внутри все сжимается от страха, как сердце пропускает пару ударов и как на лице матери появляется выражение, которое она искренне ненавидит больше всего - выражение холодного, отрешенного спокойствия, «похоронное».

- Мам, может, не будем об этом.. - тихо говорит светловолосая, пытаясь перевести разговор в другое русло. Но Турбо не даёт ей это сделать. Всем своим нутром чувствует - будет лучше, если женщина узнает правду.

- Не нужно, - отрезает парень, затыкая возлюбленную. А затем, твердо и решительно, продолжает. - Да, я группировщик.

Губы Натальи сжимаются в тонкую линию, щеки бледнеют, а глаза тускнеют так резко, как гаснут свечи. Кажется, в этот момент вся жизнь покидает тело. Тот страх, которого она опасалась сильнее всего, тот ужас, который она чаще всего обсуждала со своим мужем, начинает становится суровой реальностью. Их Юля попала в сеть пацанов.

И Юля понимает то, что реакция не может быть положительной. Не в этой жизни, не на этой кухне и точно не с этой матерью, для которой понятие «группировщик» - сродни диагнозу. Она чувствует, что сейчас произойдет взрыв, разрушающий все оставшееся живое, что осталось в детской душе.

Но взрыва не происходит. Мама сидит неподвижно, окаменевшая. Лишь лёгкое подрагивание уголка выдает бурю, бушующую внутри нее. А затем она встаёт со стула, отодвигая его с тихим скрипом, и направляется к плите. И молчит. Молчит долгие, мучительные минуты, пока разогревается чайник.

В это время в ее голове проносится калейдоскоп эмоций. Группировщик - это ведь приговор. Это драки, милиция, поломанные судьбы и носы. Видела все это по работе Ильдара. Видела на улицах, как пацаны избивают ни в чем невиновных мальчишек. Она всегда мечтала о другом женихе для своей дочери, о тихой, спокойной жизни. Мечтала о том, что она выйдет замуж за сына Тети Любы из соседнего подъезда, парня-олимпиадника, который собирается поступать в милицейское училище. А теперь перед ней - парень, с кличкой и клеймо, держащий ее доченьку за руку.

Но что я могу сделать? - спрашивает она себя, глядя на свое отражение в окне. Юля сделала свой выбор. Она любит этого парня. И даже, если она попытается их разлучить, то только оттолкнет ее ещё дальше. И в таком случае, к сожалению, рискует потерять навсегда. Остаётся только принять и молча молиться, что вскоре Юля это перерастет и поменяет точку зрения.

Осеняет простая, но важная мысль: даже если ей и противен Валера, она должна найти в себе силы быть рядом, поддержать и уберечь от ошибок. Нужно понять этого парня, чтобы понять, что он на самом едел из себя представляет. Может быть, за этой маской уличного хулигана скрывается что-то хорошее.

Женщина вздыхает, сбрасывая с плеч тяжкий груз. Незаметно для других вытирает тыльной стороной ладони внезапно выступшие слезы и поворачивается к Юле и Валера с улыбкой. Хоть и в глазах до сих пор скользит испуг и растерянность.

- Понятно, - старается придать своему голосу бодрость. - Может, теперь по тортику? Я купила сегодня, думала с отцом посидим, но раз такая ситуация..

Турбо, услышав про торт, едва заметно оживляется. Мысль о вкусном кусочке «Птичьего молока» отвлекает от неприятного разговора. Внутри даже появляется ощущение, что все не так уж и плохо, раз его собираются угощать. Но он старается не показывать своих чувств, поэтому, сохраняя невозмутимое выражение лица, сглатывает слюну.

- Кстати, мам. - успокаивается светловолосая, замечая улыбку. - А где папа?

Вопрос повис выстрелом в упор. Наталья Сергеевна даже на мгновение теряет самообладание, торт в руках чуть было не падает, а брови сами сводятся к переносице. Она заметила, как Юля только перестала волноваться и расслабилась, поэтому рассказать ей правду сейчас - невозможно. Нельзя сломать ее в этот и без того тяжёлый вечер.

Она обязательно позже расскажет, что произошло между ними и почему сама попросила его уйти, но сейчас не время.

- Твой отец.. - берет в руки нож, пожимая плечами. - Уехал.

Врать - неприятно. Но другого выхода нет.

- Уехал? А куда? - не унимается Юля, чувствуя что-то неладное.

- Позже поговорим об этом, Юль. Посмотри, сейчас твой Валерка у меня из рук торт отберет. - Она кивает в сторону Туркина, который действительно с нескрываемым интересом смотрит на кусок торта, лежащий на тарелке. Юля видит эту картину и заливается смехом и умиляясь одновременно.

Чаепитие, вопреки всем опасениям, прошло на удивление спокойно. Наталья Сергеевна, собрав всю свою волю в кулак, старалась поддерживать дружелюбную и непринуждённую атмосферу. Она рассказывала смешные истории из своей школьной жизни, расспрашивала Юлю о том, как они познакомились с Валерой, а самого парня - о его увлечениях. А Турбо, к её удивлению, оказался совсем не таким уж и грубым, как она себе представляла. Он отвечал на ее вопросы вежливо и сдержанно, контрастируя со своим грубым образом пацана, а когда Юля рассказывала что-то смешное или особо близко принималась к нему, на его лице появлялась искренняя улыбка во все зубы.

В какой-то момент напряжение в комнате даже спало, и атмосфера стала почти домашней. И такой, какой не было её тут ещё последние пару лет. Турбо, наблюдая за этим семейным, по-доброму, хаосу, вдруг почувствовал щемящую тоску по своей матери. Он вспомнил их скромную кухню, запах свежеиспечённых пирожков с вареньем и леденцов из топлёного сахара, которые он так любил в детстве, и добрые заботливые глаза матери. Валера понял, что ему не хватает семьи, тепла и уюта, которых у него давно не было.

Наталья Сергеевна, поглядывая на Валеру, заметила тень грусти, повисшую под кудряшками. И поняла, что за маской хулигана скрывается очень одинокая душа, которая все ещё нуждается в любви и понимании.

Но идиллия не может длиться вечно. В какой-то момент, когда от торта осталось совсем немного, женщина глянула на часы: пол второго ночи. Она устало вздохнула, улыбнулась и встала из-за стола.

- Поздно уже, спать надо.. - переводит взгляд на парня. - Валерка, поздно уже, не иди никуда. У нас остаться можешь.

Возлюбленные воодушевленно переглядываются, понимая, что ещё одна ночь вместе - это самый лучший исход этого дня.

- Только спите раздельно. Рано вам ещё.

***

На кухне уже давно умолкли разговоры, чай выпит, тарелка с конфетами убрана в шкаф. Теплая усталость витает в воздухе, отдаваясь на кончиках пальцев лёгким током. За окном редкие машины шуршат по старому асфальту, а в квартире царит такая тишина, будто дом выдохнул вместе со своей хозяйкой.

Наталья Сергеевна заходит в комнату с подушкой в одной руке и аккуратно сложенным одеялом в другой, пока Юля и Валера громко смеются, сидя на кровати.

- Валер, спина больная? - кладет постельное на стол. Валера отрицательно махает головой, обнимая свою девушку за плечи. - Значит на полу поспишь. Ковёр у нас мягкий, можешь не привередничать.

- Как скажете, - отвечает Турбо, кивая так, будто сидит не в спальне, а в армейской роте. Хотя краешек шуб всё же подрагивает от сдерживаемой улыбки. А светловолосая, наблюдая за этим, хихикает и сразу выскальзывакет из объятий Турбо.

- Мам, давай я сама постелю, - женщина сразу строго качает головой.

- Вместе будем, не привыкла я гостей как попало устраивать.

На полу, возле шкафа, разворачивается маленькое представление: Наталья Сергеевна кладет под низ плотное покрывало, наверх расправляет простыню с военной точностью, приглаживает ладонью складки, будто делает это для генерала, кладет подушку, и накидывает одеяло. А Юля бегает вокруг, пытаясь создать видимость того, что она хоть что-то делает. Валера сидит молча, закинув руки под голову - но видно, как щурит глаза от усмешки. Он никогда не ночевал в чужом доме, только если пару раз у Зимы, да и то, случайно и он эту ночь совсем не помнит. А тут, кто бы мог подумать, о нём ещё и так заботятся.

- Принимай работу, - вздыхает женщина, поправляя воротник. - Всё, молодежь, устраивайтесь. И чтобы спать по-человечески, а не эти ваши...романсы.

Юля недовольно закатывает глаза, но кивает.

- Спокойной ночи, дети.

Женщина разворачивается, собирается уходить, но вдруг останавливается в дверном проеме. Тень от ее тонкой фигуры падает на пол и лампа в коридоре очерчивает ее силуэт янтарным ореолом. Она поправляет волосы, будто нервничает.

- Доброй ночи, Наталья Сергеевна, - произносит Турбо. С благодарностью за то, что приняли. А женщина стоит ещё пару секунд, а затем, задерживая дыхание, кивает.

- Юленька, выйди на минутку. - светловолосая быстро качается плеча Валеры рукой, прося подождать и выскальзывает за ней в коридор. Дверь мягко захлопывается.

Тут чуть прохладнее. Юля ступает босыми ногами на холодный пол, хмурится и сжимает губы в тонкую полоску, и подходит к маме, пока та стоит неподвижно. И, вдруг, просто берет дочку в объятия. Так крепко, как в детстве, когда Юля падала с велосипеда или пряталась в шкафу после двойки. Светловолосая замирает, чувствуя на себе тяжесть теплых материнских рук, как защита, как корни. Но после минутного ступора, мягко обвивает её плечи.

- Ты у меня уже совсем взрослая, - шепчет мама ей в макушку. - Я всё думаю, как будто ты ещё, вон, с косичками и в платье розовом, куклы кормишь..

Юля молчит. Мягкое тепло сдавило горло, настолько, что захотелось прижаться сильнее.

- Я всё вижу, Юль, - продолжает. - Он тебя любит. И ты его любишь. Но будь аккуратнее. Всё остальное - перёживем.

Пауза.

- Я просто.. Только не теряй себя в нём, понимаешь?

Девушка поднимает голову, заглядывая в глаза мамы. Родной, любимой и такой нужной. Глаза её влажные, блестят, но полны той самой взрослой решимости, которая раньше так пугала Наталью Сергеевну, а сейчас вызывает лишь гордость.

- Не растворяйся в нём, как я растворилась в твоём отце. Я ведь пожалела.. - улыбается, но кончики губ смотрят вниз. - А ты не делай так. Ты у меня умница.

- Хорошо, мам, - шепчет Юля, шморгая носом.

Они обнимаются ещё пару секунд, а потом Наталья Сергеевна выдыхает, будто опуская что-то старое и тяжёлое.

- Иди к нему. Он тебя весь вечер глазами ест, небось, соскучился уже.

Юля возвращается в комнату, вытирая выступшие слезы. Дверь приоткрывается, впуская в комнату больше света. В лёгком полумраке лежит Турбо, всё в той же позе, будто и не двигался. Но стоит ей сделать парочку шагов и прикрыть за собой дверь, как он тут же вскидывает голову, возвращаясь из забвения. Она подходит к нему, быстро, молча, с тем чувством в сердце, которое нельзя спрятать. Опускается на кровать, прижимается лицом к его груди, рукой обвивает тело, ногу закидывает: делает всё, чтобы полностью раствориться в нём.

- Всё в порядке? - после пары минут тишины.

- Да, - поднимает глаза на него, улыбается.

И тогда - их губы встречаются. Поцелуй мягкий, теплый, осторожный. Губы подрагивают после долгой разлуки, всё тело замирает и Турбо берет ещё лицо в ладони - бережно, как будто боится испортить. Пальцы скользят вниз, к шее, будто изучая с нуля, на ощупь, как слепой скульптор. Светловолосая медленно, со сладкой неуверенностью, отвечает на поцелуй. Углубляет его, но не от страсти, а от близости. И эта близость тянет внутрь друг друга, вглубь тишины, где теперь нет ничего, даже маминых шагов за дверью.

Только она и он. Только распахнутая любовь.

Он оставляет короткий поцелуй на уголке её губ и отстраняется. Тепло заглядывает прямо в глаза.

- Чего нос повесила, красавица? - спрашивает с озорной интонацией, от которой щекотно внутри. Юля быстро мотает головой. Ее волосы рассыпаются на плечах, касается его руки.

- Ничего, всё в порядке.

- Ты мне не ври, Юлечка, - хмыкает Валера, перебирая светлые пряди волос. - Будем веселить тебя?

Юля кивает, смущённо отводит взгляд на окно.

- Кароче, на прошлой неделе наш Маратик решил поспорить с Пальто, кто быстрее сможет перелезть забор. На рубль.

Девушка приподнимает брови, не в силах сдержать улыбки: знает, что Маратик - тот ещё.

- Через забор?

- Ага. С разбегу. Да он ещё и в своих новых кедах был, что купил с рук. Хвастался весь день им. Думал, что теперь супергерой, не меньше.

- Ну-ну, и? - заинтересованно подаётся вперёд.

- Ну, и упал. Прям лицом в кусты. Причём ровно так, что порвал не только штаны, но и новые кеды. До сих пор один на заборе висит.

В воздухе расцвел женский смех. Сначала - тихий, едва слышный и прикрытый тыльной стороной ладони, а затем он стал глубже, громче и совсем ничем не скрытый. С каждым новым рассказом Валеры, ее тело слегка содрагалось от смеха, плечи мягко вздрагивали, а щеки покрывались нежным румянцем. Глаза стали сиять от счастья, наполненные самым важным, искрящимся чувством - влюбленностью. И даже, если рассказы Туркина не особо-то и смешные, но для такой счастливой Юли это не имеет значение.

В этот момент Турбо увидел перед собой не просто красивую девушку, а саму суть, воплощение радости и беззаботности. Понял, что это признание, это тепло, это искра, прибежавшая между ними, и это прекрасно.

И так - история за историей. То Валера рассказывает, как случайно угодил в женскую раздевалку, убегая от миллциейского патруля и прятался в душевой среди полотенец. То вспоминает, как однажды в драке случайно вырубил пацана из их группировки, когда только пришился.

Каждая история, даже самая нелепая и банальная, в его исполнении превращались в маленький шедевр комедии. Он умеет подмечать самое смешное в самых обыденных вещах и рассказывать о них с неподражаемым юмором.

Юля и Турбо так и сидели, прижавшись друг к другу. Казалось, что время остановилось, оставив их наедине со светлом и теплом, и ничего больше не имело значения. Часы идут. Минуты протекают одна в другую, за окном - только редкий шелест листьев. Казань спит. А они - нет. Они все болтают и болтают, оставляют на губах друг друга частые поцелуи и тихо смеются, стараясь не разбудить Наталью Сергеевну.

- Ну ты и дурак, конечно, - шепчет Юля, прижимаясь ближе - Мог же стороной обойти.

- Он матом меня, - пожимает плечами, опираясь рукой о край кровати. - Не мог.

- Так у тебя теперь шрам, вот тут, - наклоняется, легонько приключается пальцем его скулы. - Глупый.

Он смотрит на неё в упор. В глазах всё ещё играет усмешка, но внутри - уже тишина. Не то бурлящее веселье, что было недавно. Сейчас там восхищение перед тем, какая Юля красивая, какая близкая и какая его. Он тянет руку, медленно, без напора, и убирает прядь с её лба. Пальцы касаются её кожи, вызывая мурашки.

- Знаешь, Юль, - говорит низко, тихо, будто в эту минуту нельзя шуметь, потому что мир может нарушить их тишину. - Я, наверное, с каждым днём влюбляюсь в тебя всё сильнее. Когда тебя вижу, всё внутри.. замирает, что-ли. Никогда такого не чувствовал.

Она улыбается, заглядывает в его глаза. И слушает.

- У меня раньше всё было. И девчонки, и драки, и хуйня вся пацанская. А потом ты, как снег в мае. Я тебя увидел тогда, в школе, и понял, что не переживу, если не сделаю тебя своей.

Смущение отзывается на румяных щеках и улыбке с уголками губ, опущенными вниз.

- И..Помни, что что бы не произошло, я тебя люблю. Но на некоторые вещи я не могу повлиять.

- Что ты имеешь в виду? - хмурится.

- Не бери в голову.

Больше он не стал ничего говорить, не стал вдаваться в детали. Вместо этого, он нежно касается её щеки и наклоняется к ней. Губы встречаются. Поцелуй такой же, как их их отношения: терпеливые и тёплые. Юля отвечает ему - сначала робко, но с каждым движением губ, с каждым лёгким вдохом, она становилась смелее. Её руки соскользнули, пробежались по ткани его футболки. Рука Турбо легла на её талию, пальцы начали двигаться медленно, изучающе, через ткань пижамы. Она приподнимает подбородок, давая ему возможность поцеловать шею, и тихий, почти неслышный вздох срывается с её губ.

За стенкой - всё спокойно. Тишина, в которой можно услышать, как звучит сердце другого. Комната дышит вместе с ними. А Юля поддается ближе, когда парень отстраняется. Хочет большего, всего, что он может ей дать. Но Валера медлит. Хоть и сам тяжело дышит от желания.

- Ещё пару твоих вздохов и я не смогу сдержаться, Юль, не нужно. - смотрит прямо глаза, бегает своими, но руки не убирает. Скорее, даже наоборот. Хватка становится почти мертвой, выдавая всё, что Турбо скрывает.

- Не останавливайся.

- Ты увере.. - она перебивает, затыкает поцелуем и снова ластится. Прижимается всем телом, обвивает шею и запускает руку в волосы.

Всё вокруг исчезает - остаются только дыхание, губы и прикосновения.

Жар исходит от них самих, распаляясь с каждой секундой. Он настойчиво, но нежно исследуют ее, переходя от губ к шее, оставляя за собой мокрую дорожку мурашек. Сердце Юли бешено колотиться внутри, повторяя. Ее пальцы крепче сжимают пряди, боясь, что этот момент ускользнет. Турбо отрывается, чтобы перевести дыхание, по только на мгновение. И в этот короткий момент он смотрит на возлюбленную так, будто видит впервые. И удивляется, как ему повезло, еще сильнее. Она - сама нежность и страсть, воплощённая в женском облике. Волосы, разметавшиеся по подушке, притягивают внимание и кажутся водопадом шелка. На щеках играет румянец, губы припухшие и влажные от поцелуев, манят к себе, обещая ещё больше сладости. Юля выглядит нереально красивой - беззащитной и открытой, и в то же время - манящей. Тонкая шея, блестящая от поцелуев, линия плеч, плавно переходящая в изгибы ее груди, которые едва угадывается под тканью, дыхание участилось, ресницы дрожат - она чувствует тоже самое, как и он сам. Эта взаимность бьёт током по всему телу.

Валера целует всё ниже. Она не говорит ни слова, только выгибается навстречу. Доверительно, с лёгким страхом, но желанием быть рядом до конца, даже если шаг за шагом - впервые. Колени дрожат от того, как Турбо смотрит на неё снизу вверх с безумным обожанием. Он скользит по её груди, медленно, растягивая удовольствие, снимает одежду, проводит по животу, ниже.. Терпеливо, но горячо.

Турбо аккуратно берет её за плечи, укладывет так, что она лопатками чувствует прохладу простыней. А Юля поддается ему без малейшего сопротивления, доверяет всем телом. Снова его губы находят ее, сливаясь в долгом поцелуе. Это уже невинное касание. Светловолосая выгибается навстречу ему, воздух наполняется запахом кожи, возбуждения и чего-то первобытного, животного. Вселенная сжимается до размеров этого мгновения, в котором нет ни прошлого, ни будущего, есть только влюбленные, объединенные неудержимым влечением.

Руки скользят по желанным изгибам, изучают каждый сантиметр тела. Он лепечет ей на ухо слова, которые она так давно хотела услышать: слова любви, восхищения и безумных комплиментов. Он говорит о том, как он не представляет своей жизни без нее, как он хочет её, как любит, и какая она красивая, когда такая податливая.

В голубых глазах появляется блеск, со рта срывается стон. Тело вздрагивает в руках, глаза закрываются.

Она отвечает ему шепотом, вздохами и мертвой хваткой на плечах, после которой точно останутся следы.

Валера понимает, что она готова. Видит это в её глазах, в ее позе, в каждом ее движение и звуке. Он медленно опускается ниже, тянется, но останавливается в последний момент: поднимает глаза и спрашивает.

- Можно? - Юля кивает головой, снова закрывает глаза и сжимает руки в кулаки.

Делает глубокий вдох, собираясь с силами, и входит. У двоих одновременно с губ срывается стон. Валера замирает, целует в щеки, в губы, в шею, гладит по голове, пытаясь отвлечь от боли и дать привыкнуть. Тепло обвлакивает, мышцы сжимаются вокруг.

Они тихо стонут, шепчут, теряются в безумии забывая обо всем. Тела движутся в унисон, сливаясь в едином ритме. Юля хнычет, чувствуя, как каждая клетка вибрирует. Слова перестают быть нужными. Теперь они разговаривают на языке тела, страсти и любви.

***

Захлестнувшая их волна удовольствия отступила, оставив после себя ощущения умиротворения и блаженства. Мир, недавно казавшийся безумным вихрем, снова обрёл свои очертания, стал тихим и уютным, ограниченный только мерным стуком двух сердец. Утомлённые, но счастливые, они лежат, переплетаясь руками и ногами. Дыхание уже совсем выровнялось, но в глазах плескается все те же чувства.

А когда отошли, тихо, стараясь не разбудить Наталью Сергеевну, они проскользнули в ванную. Валера помог ей умыться, бережно вытирая капли воды с её лица и придерживая за талию, сам принес ей стакан воды, с довольной улыбкой рассматривал её, пока она жадно пила. А потом, словно маленькую девочку, взял за руку и отвёл обратно в теплую постель.

Турбо, поглаживая ее волосы, приподнимается на локте и взглядывает на любимую. Так, будто она - воплощение совершенства.

- Люблю тебя, красавица, знаешь?

Закончив свой поток нежных признаний, Туркин прижал к себе светловолосую. Тишина наполнила комнату. Они лежали так долго, пока усталость всё-таки не взяла свое.

Юля и Валера уснули, позабыв про мамино настойчивое указание о спальном месте на полу. Наплевав на все правила и условности, просто захотели быть рядом, чувствуя тела друг друга.

Ближе к рассвету, когда первые лучи солнца только начали пробиваться сквозь шторы, в их комнату тихо вошла Наталья Сергеевна. Ей захотелось убедиться, что парень спит на своем месте, где и было велено. Но то, что она увидела, заставило ее замереть в дверях.

Они спят, обнявшись, как дети. Турбо нежно прижимает ее к себе, а Юля уткнулась в его плечо. Лица - такие безмятежные, будто они наконец нашли свое место.

Женщина вздыхает и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь.

Любят друг друга, - думает мама.

Любовь - это та сила, с которой не поспоришь, которую не остановишь никакими запретами и правилами.

___________

Как дела?

И не забывайте бежать читать мой новый фанфик – «Чужие не прощают | Турбо»

📌 Мой тгк – венеракс (можно найти по ссылке в профиле или по нику vveneraxs)

Не забывайте ставить звёздочки и писать комментарии, тогда главы будут выходить гараздо чаще! Люблю вас 💘