Глава 18
На ступеньках офиса Вероника остановилась и задумалась над тем, какие шаги ей теперь следует предпринять. Деньги – у Анны, значит, нужно встретиться с этой удачливой воровкой и потребовать то, что ей не принадлежит. Вероника недолго размышляла, у кого могла бы остановиться сестра. Ответ пришел сразу и без каких-либо препятствий. Единственной подругой Анны была Женя Субботина – крикливая наглая девица, со смешными, устаревшими понятиями о чести и дружбе. Главным ее принципом была верность в отношениях, которая предполагала взаимопомощь, из этого следовало, что в случае необходимости Анна обратилась бы к Субботиной, и та, безусловно, со слезами на глазах приняла бы рьяное участие в решении проблем горячо любимой подруги.
Вероника и Женя с детства были в прохладных отношениях. Женя не раз называла Веронику тупой, бессердечной стервой, Вероника также не оставалась в долгу и, если мягко сказать, очень нелестно отзывалась об умственных способностях спортсменки и о ее физической привлекательности. Крайняя взаимная неприязнь привела к тому, что в школьном возрасте девушки не общались, а потом, к счастью для них обеих, их жизненные пути разошлись, и за последние десять лет они не встречались ни разу. Тем не менее Вероника с гордостью смотрела репортажи о спортивных победах Субботиной, но радовалась она не за саму Женю, а восхищалась ее отцом, сумевшим из этой страшненькой болезненной сучки сотворить олимпийского чемпиона.
Вероника быстро вспомнила адрес Субботиной, так как несколько раз отвозила к ней сестру, когда Анна приезжала в Москву. Подъехав к дому, она вышла из машины и посмотрела на окна квартиры. К сожалению, номер этой квартиры, где сейчас скрывалась Анна, не был ей известен. Обернувшись и поглядев по сторонам в поисках соседей, Вероника с разочарованием не увидела никого. Двор был пуст, даже вездесущих мамаш с колясками, которые всегда пасутся группками, нигде не наблюдалось. Вероника присела на скамью и достала из сумочки сигареты, но закурить не успела, потому что дверь подъезда открылась и по лестнице начал спускаться симпатичный старичок в большой шляпе кремового цвета, с тросточкой в руке.
– Простите, – Вероника взлетела по ступенькам, мягко взяла старичка под локоть, – не могли бы вы мне помочь...
– Мечтаю, юная барышня, вам пригодиться, – старик с удовольствием уставился на округлые колени Вероники и усмехнулся: – Боюсь только, что я слишком стар для этого.
Вероника весело рассмеялась, по достоинству оценив неприличную, но весьма уместную шутку.
– Я приехала в гости к подруге, – сказала она и смущенно повела плечами, – однако не могу вспомнить номер квартиры. Ее зовут Женя. Евгения Субботина.
– А-а! – с восторгом протянул старичок и взмахнул палочкой. – Наша олимпийская чемпионка! – И он назвал номер квартиры. – Хорошая у вас подруга.
– Не жалуюсь.
Вероника наклонила голову, выражая благодарность, и поднялась к двери, набрав на панели домофона нужные цифры. Ответила Субботина, спросив имя посетителя.
– Кирсанова, – с насмешкой представилась Вероника. – Скажи Анне, что я жду ее внизу. Пусть не откладывает и спускается немедленно, – и она отключила переговорное устройство, предупредив все попытки Жени вступить с ней в словесное противоборство.
Вероника решила не ждать Анну у подъезда, прошла к детской площадке и села на качели. Легко оттолкнувшись ногами от земли, она улыбнулась, вспомнив, как когда-то в Сочи уговаривала сестру лихо прокатиться, а та всегда отказывалась, но потом соглашалась и дико визжала от страха, потому что Вероника раскачивала качели со всей силой, на которую была способна. Однажды Анна упала и поранилась, из-за чего на ее руке остался длинный шрам. Сколько еще было моментов, когда Анна сопротивлялась желаниям Вероники, но в результате коварных уговоров сестры уступала свои позиции, – сложно сосчитать! Их отношениями всегда руководила Вероника, а сейчас вдруг она почувствовала себя на месте Анны, которая сидит на качелях и со страхом ожидает, когда их начнут раскачивать. Это было очень странное ощущение, связанное с полным незнанием того, что произойдет дальше, возникающее только в том случае, когда человек участвует в каком-то процессе, но не управляет им.
Задумавшись, Вероника не заметила, что Анна стоит рядом и внимательно ее рассматривает.
– Обниматься будем? – спросила она, поднявшись с качелей и сделав шаг к сестре.
Анна не сдвинулась с места, она просто стояла, сложив руки перед собой, и смотрела Веронике в лицо. Теперь обе вернулись в свои прежние образы и выглядели так, как год тому назад, во время их последней встречи.
На Веронике было короткое черное платье, туфли на высоких каблуках и бордовый шарф, придающий ее сексуальному, несколько зловещему образу легкость и свежесть. Белые волосы теребил ветерок, отчего они мягко развевались и их пряди спадали иногда на узкое лицо. Из украшений на ней была лишь тонкая цепочка с подвеской в виде цветка жасмина, такая же, как у Анны, – подарок мамы по случаю окончания школы, и обручальное кольцо, то, которое Влад надел Анне на безымянный палец в день их бракосочетания. Анна выглядела намного проще. В отличие от сестры на ее лице отсутствовала косметика, одета она была в теплый темно-синий свитер с высоким горлышком, закрывающим шею, и такого же цвета джинсы. Единственным украшением был тонкий, замысловато переплетенный металлический обруч, придерживающий ее черные волосы.
– Ты без оружия? – улыбнулась Вероника. – Не стой как истукан и не молчи. Я пришла поговорить, поэтому не собираюсь...
Она не успела закончить – дернулась от оглушительной пощечины, которую влепила ей Анна, и схватилась рукой за горящую щеку. Анна не собиралась останавливаться. Удары сыпались на Веронику один за другим, она неловко прикрывала лицо руками, ошеломленная столь стремительным нападением. Она едва не упала на землю, зацепившись туфлей за небольшой камень, скрытый травой. Стопа подвернулась, она со стоном присела, потом резко поднялась и, неожиданно схватив Анну за волосы, потянула ее на себя. Анна ударила ее в грудь, пнула коленом в бедро, но Вероника цепко держалась за темные пряди ее волос и резко наклонилась в сторону, заставив Анну согнуться в неудобной позе, из которой невозможно было наносить новые удары.
– Прекрати! – потребовала Вероника. – Немедленно остановись! – Она вдруг отпустила сестру и резко толкнула ее вперед.
Анна упала на землю и прикрыла лицо руками.
– Не молчи! – запыхавшаяся Вероника поправила разметавшиеся волосы и, подойдя к Анне, ткнула ее носком туфли. – Ты слышишь меня?!
Видя, что сестра не реагирует на ее слова, она подошла к скамейке, присела и расплакалась, громко и натужно. Анна с удивлением посмотрела на рыдавшую Веронику, поднялась и остановилась напротив нее.
– Что за цирк ты устроила? – спросила она, легко ударив Веронику по затылку. – Думаешь, это все произвело на меня какое-то впечатление? Нет, дорогая! Мне лишь смешно из-за твоих карикатурных слез.
– Еще скажи, что тебе меня жаль! – всхлипнула Вероника. – После этих слов я обязательно раскаюсь в том, что сделала, и начну умолять о прощении.
– Отдай кольцо, – Анна указала на безымянный палец.
Вероника рассмеялась сквозь слезы, стянула кольцо с пальца и протянула сестре.
– Забирай. Мне эта безделушка уже не нужна.
– Раньше тебе в ней также не было надобности, – сказала Анна, взяла кольцо и без сожалений бросила его в сторону детской песочницы.
Она присела рядом с Вероникой и молча посмотрела прямо перед собой. Их бедра почти соприкасались, и Веронике вдруг захотелось дотронуться до сестры, но она не посмела. Кроме того, их встреча с Анной вовсе не носила сентиментального характера.
– Интересно, как ты собиралась избавиться от меня? – спросила Вероника и, не дожидаясь ответа, коротко рассмеялась. – Идиотка! Ты поступила опрометчиво, не убив меня одновременно с Владом. Теперь у тебя нет шансов.
– Разве? – усмехнулась Анна. – Никогда не поздно уничтожить такую дрянь, как ты. Поверь, я найду и способ, и возможность. Но если ты вернешь мне сына, я забуду обо всем.
– Да ладно! Ты оставишь меня в покое?! Так быстро утолила жажду мести?
Анна холодно посмотрела на сестру, и та решила прекратить насмешки.
– А теперь – мое предложение, – сказала Вероника. – Верни деньги, и я оставлю тебе жизнь.
– Ты сейчас не в том положении, чтобы выдвигать условия, – Анна поднялась. – Вечером ты привезешь сюда Сашу.
– Забудь об этом! По крайней мере, до того момента, пока деньги не вернутся на мои счета.
– За что ты меня так ненавидишь?
Анна не удержалась от этого вопроса, хотя и понимала, что он звучит глупо. Выяснение отношений и причин, по которым Вероника решила избавиться от нее, не входило в ее планы. Но все же Анне очень хотелось знать, в чем она провинилась перед сестрой и отчего та вела себя так жестоко?
– Не хочу развозить сопли по асфальту, – хмыкнула Вероника. – Эта мыльно-оперная сцена смешна и нелепа. Думаешь, сейчас я стану все объяснять, каяться? Ошибаешься! Я ни о чем не жалею, и, если бы можно было все вернуть назад, я непременно поступила бы так же, с той лишь разницей, что убила бы тебя лично, не дав ни единого шанса на счастливое воскрешение. Ха! Видимо, рука у Влада дрогнула, когда он целился тебе в сердце. Он всегда был жалким хлюпиком. Нужно было стрелять в голову, чтобы наверняка! В этом случае все были бы довольны: и я, и рыбы, которые уже давно съели бы твое тело.
– Если ты так неуважительно отзываешься о Владе, зачем жила с этим ничтожеством? – спросила Анна. – Для чего притворилась его женой? Могла бы просто избавиться от своей ненавистной сестры, не прыгая при этом в постель к ее мужу.
– Считаешь, я сошла с ума от любви к Романову? – хрипло рассмеялась Вероника и потянулась к сумочке, за сигаретами. Она жадно затянулась, пытаясь скрыть волнение. – Боже, как ты наивна! Мне нужен был Саша. Только он имеет для меня значение. И сейчас я не намерена отказываться от моего мальчика.
– Твоего?! – вскричала Анна. – Опомнись, идиотка! Я его мать, не ты!
– Он забыл тебя. – Вероника стряхнула пепел, он упал у туфли Анны. – Саша нуждается только во мне. Не в тебе, потому что ты – чужая тетя, которая пытается отобрать его у любимой мамы.
– Не смей! Ты и так украла у меня все, что могла...
– Я?! – Вероника остервенело затушила сигарету о скамью и, поднявшись, близко наклонилась к Анне, заглянув ей в глаза. – Я лишила тебя всего?! Может, мне напомнить, как ты сначала увела у меня Влада, а потом и Рэма, хотя уже собиралась замуж за своего придурка-дипломата? Но тебе мало было стать женой Романова, ты хотела иметь на подхвате еще одного дурачка, который бегал бы за тобой собачонкой и готов был выполнить любую твою прихоть! Я бы простила тебе Влада. Бог с ним! Этот червяк не представлял для меня никакого интереса. Но Рэм! Для чего он тебе понадобился? Ты не любила его так, как я! Зачем ты поманила его, влюбила в себя и оттолкнула? Он всю свою обиду перенес на меня, будто это я была виновна в том, что ты не испытываешь к нему никаких чувств. – Вероника схватила Анну за шею и притянула ее к себе. – Так это я забрала у тебя жизнь? Ответь честно!
– Верка, – Анна обхватила ее лицо ладонями, – более чем кто-либо другой я хотела, чтобы ты была счастлива. Я не знала, что ты любишь их обоих!
– Не знала? – Вероника оттолкнула от себя Анну. – Разве это не было видно?!
– Не надо! Не говори, что ты решила убить меня только потому, что эти два идиота отказали тебе в любви. Убила бы их! Они ведь тебя обидели, не я! Господи, как такое могло случиться?! Неужели из-за какого-то мужского члена можно желать сестре смерти?! Я ни одного из них не пыталась завлечь. Поверь, они сами добивались моего расположения, – сбивчиво говорила Анна, горестно качая головой и чувствуя, как на глаза начинают накатывать слезы. – Вероника, – застонала она, присев на корточки, – что же ты натворила?
– А ты? – Вероника склонилась над Анной, дотронулась до ее головы. – Мститель херов! Признайся: кто пристрелил Влада, ты или Субботина?
– Не вмешивай Женю!
– Брось! – отмахнулась Вероника. – Субботина имеет ко всему происходящему самое непосредственное отношение. Кстати, вот и она, собственной персоной!
Подбородком Вероника указала в сторону подъезда, откуда по ступенькам, держась за перекладину, осторожно спускалась Женя.
– Теперь – резюме. Деньги переведешь на этот счет, – она повернулась к сумочке, достала из нее бумажку и бросила ее перед Анной. – Даю тебе сорок восемь часов, вся сумма должна быть в положенном месте в этот срок. В противном случае я начну отстреливать всех, кто тебе дорог, начиная с этой хромой медалистки, – она указала на направлявшуюся к детской площадке Субботину, непонятно для чего несшую в руке клюшку для гольфа, – и заканчивая Юмановым, с которым ты уже успела завести шашни. Впрочем, я передумала: деньги мне нужны уже завтра. Не желаю ждать так долго! А если ты не выполнишь мою маленькую просьбу, я расскажу Рэму, кем ему приходится этот мальчик.
– Не посмеешь! – Анна резко поднялась и, схватив Веронику за локоть, потянула ее на себя.
– Не провоцируй меня, – угрожающе протянула Вероника, вырвавшись из ее захвата. – Иначе я действительно скажу Рэму, что он – отец Саши! Удивлена, откуда мне это известно? Саша похож на Рэма, причем настолько, что тот, кто знает их обоих, непременно подумает об их близком родстве. Влад оказался пустоцветом, – с раздражением в голосе рассмеялась она. – А ты так хотела ребенка! В Вене я сделала все необходимые тесты, и теперь у меня на руках есть бумаги, подтверждающие отцовство Рэма. Ты ведь не хочешь, чтобы он забрал мальчика?
– Солнышко, ты ведь знаешь, что Рэм любит меня. Он будет рад заполучить и меня, и сына в придачу.
– Факт, – кивнула Вероника и потрепала сестру по щеке. – Но также мне известно, что ты боишься его. Более того, он тебе противен! Для Рэма это тоже не является тайной. И если он молча терпит твое презрение, то умолчания о ребенке не простит тебе никогда. Зная Галеева, я могу с уверенностью утверждать, что месть его будет намного жестче тех игр, в которые мы с тобой играем. Он тебя в порошок сотрет за все те унижения, которые ты ему причинила. А если он узнает о твоей романтической любви к Юманову, то ярости его не будет предела. Так что решай, как поступить. Вернуть мне деньги или лишиться самого дорогого – своей жизни.
– Верни моего мальчика!
– Замолчи! – задохнулась от гнева Вероника. – И запомни: я его мать! Я – Анна Романова и останусь таковой навсегда. А ты уже давно умерла, поэтому – смирись.
– Ты понимаешь, что говоришь?! Безумная!
– Это ты сошла с ума! Посмей только открыть свое настоящее имя, и я избавлюсь от тебя.
– Но ведь любой человек подтвердит, кто я такая!
Вероника прикрыла глаза. Выглядела она спокойной, будто уже знала, что выиграет в предстоящем сражении.
– Ты не оставляешь мне выбора, – медленно произнесла она.
– Убьешь всех? Тогда тебе придется избавиться и от нее, – Анна указала рукой на Женю. – И от нашей мамы, потому что она не станет молчать, как моя свекровь и Лида. Они ведь знали, кто ты, и ни словом не обмолвились об этом.
– Хм, – Вероника жадно втянула воздух ноздрями. – Стоит обдумать твое предложение! У тебя есть сутки, прежде чем я начну действовать.
Она быстро подхватила сумочку, лежавшую на скамье, и прошла мимо Жени, презрительно посмотревшей ей в спину. Сев в машину, она несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь сдержать дрожь во всем теле. Наконец, успокоившись, она вставила ключ в замок зажигания и стремительно выехала со двора, так ни разу и не оглянувшись на сестру.
Женя подошла к Анне и обхватила ее за плечи. Та крепко обняла подругу и расплакалась.
– Кирсаныч, – всхлипнула и Женя, – чем я тебе могу помочь?
– Зачем ты клюшку с собой притащила? – спросила Анна, вытерев слезы рукавом.
– Хотела стукнуть твою сестрицу по голове.
– Лучше бы ты пристрелила ее из окна кухни. Идем домой. Виноградов еще не приехал?
– Задерживается. – Женя плюнула в сторону, как раз на то место, где еще минуту назад стояла Вероника. – Больше не плачь, Кирсанова! Мне больно видеть тебя такой разбитой. Вероника не заслуживает ни твоих слез, ни страданий. Сейчас мы вернемся домой и немножко расслабимся. Я ради этого украду то шоколадное пойло, которое тетя Фира называет ликером. Дождемся Артема и все вместе решим, как нам устранить эту ведьму.
* * *
– Мы одни? – спросила Анна, поняв, что в квартире, кроме нее и Жени, никого нет.
Женя поставила клюшку для гольфа в угол, но та упала на пол, да так громко, что Анна скривилась от звона в ушах.
– Фира уехала на рынок, за свежими фруктами и овощами, – ответила Женя, со злостью посмотрев на клюшку.
Анна прошла в спальню и упала на кровать, спрятав лицо в подушку.
– Скажи мне, чего хотела эта стерва?
– Денег. И еще, она угрожала сказать Рэму, что он – отец Саши! Но, как бы она меня ни запугивала, единственное, что я поняла однозначно, – это ее категорическое нежелание возвращать сына.
Женя возмущенно присвистнула. Конечно, она предполагала, что Вероника появилась здесь не для того, чтобы попросить прощения, даже требование вернуть ей деньги казалось естественным. Но Саша?! Как можно желать удерживать при себе чужого ребенка?!
– Хочу побыть одна... Пожалуйста, уйди, Жень... Впрочем, оставайся. Ты сегодня и без того ногу натрудила. Устала ты, наверное, – Анна погладила Женю по перевязанному колену, поднялась и направилась в ванную.
Лежа в теплой воде, Анна чувствовала, как напряжение, охватившее ее тело, зажавшее каждую мышцу и мешавшую свободно двигаться, постепенно исчезает. Не зря говорят, что вода является лучшим успокаивающим средством для изломанной души. Мягкие всплески ласкали слух, и Анна прикрыла глаза, наслаждаясь этими приятными звуками, которые, если тихо шевелить ладонью у самой поверхности воды, были похожи на перекаты морских волн. Нежность воды бодрила и расслабляла одновременно, питала Анну энергией, избавляла ее от страхов и давала возможность более или менее объективно, ничего не преувеличивая, обдумать ситуацию.
Анна столкнулась с силой и могуществом воды еще в Греции, полностью покорившись ее воле, за что и была вознаграждена, получив спасение. Анну не затянуло волнами в широкий грот острова, как предполагали Влад и Вероника, а вынесло в море. Она не помнила, сколько времени пробыла в воде, истекая кровью, зато с легкостью могла описать лицо молодого человека, поднявшего ее в лодку.
Вероника с подельниками выбрали надежное место для того, чтобы скрыть ее тело: остров был безлюдным, скалистым, и даже рыбаки не подходили к его берегам, потому что в радиусе двадцати километров от берега не водилось ни одной рыбешки. Но преступники явно просчитались относительно течений: море в то время суток гнало воду от берегов к центру, течение захватило и раненую Анну, чудом не захлебнувшуюся и не пошедшую на дно. Также они не учли любопытства молодых влюбленных парочек, иногда появлявшихся в этих местах, желая полюбоваться теми немногими дикими красотами, которые еще остались в Критском море. Именно такая парочка и обнаружила дрейфовавшую по волнам молодую женщину. Они были англичанами и проводили в Греции медовый месяц. Испуганный мужчина принялся звонить по телефону в консульство, пытаясь узнать, как им поступить в этой ситуации и где находится ближайшая больница, в которой приняли бы раненую. Анна, услышав его взволнованный голос и знакомые слова, с трудом открыла глаза.
– Помоги мне, – прошептала она.
– Как тебя зовут? – Юная супруга англичанина наклонилась к ее лицу. – Ты говоришь по-английски?
Анна едва заметно кивнула и, сделав глоток воды из бутылки, поднесенной к ее губам, попыталась сказать еще несколько слов, но потеряла сознание.
В следующий раз она очнулась в просторной светлой палате клиники, куда ее привезли англичане и где врачи удачно ее прооперировали. Молодая пара повела себя очень заботливо, оставшись еще на два дня в этом небольшом городишке рядом с незнакомой женщиной.
– Ты англичанка? – спросил мужчина, когда она открыла глаза.
Анна утвердительно кивнула, понимая, что не может сказать ему правду.
– Как тебя зовут?
– Не знаю. Наверное... – она снова запнулась, решив перенести вину за свое молчание на амнезию, полученную в результате ранения и длительного пребывания в воде.
Хорошо, что ее знание английского языка, а также умение говорить на нем с минимальным акцентом позволили ей притвориться той, кем она на самом деле не являлась. Анна продолжала умело изображать временную потерю памяти, и даже врачи поверили ей. Полиции она так ничего и не сказала, хотя те долго пытались заставить раненую женщину вспомнить имя или хотя бы лицо человека, пытавшегося ее убить. Она делала вид, что ничего не понимает, не помнит, как она оказалась на том острове, и тем более не помнит того, кто в нее стрелял. Врачи в шутку говорили, что ей бы нужно поблагодарить этого неумелого стрелка. Целился он в сердце, а пуля прошла в каком-то сантиметре от него и застряла в тканях, благодаря чему Анна не истекла кровью. А еще они советовали ей молиться на своих спасителей, не испугавшихся плававшего в воде тела и не исчезнувших оттуда, не уплывших на полных парах, избежав тем самым проблем с полицией. Анна действительно была безмерно благодарна Люку и его жене, по стечению обстоятельств носившей то же имя, что и она.
Полицейские приходили к ней едва ли не каждый день в течение двух недель, в надежде, что память вернется к ней. Анна уже перестала бояться их визитов, но прибытие консула Великобритании, которого вызвал Люк, заставило ее испытать сильнейшую тревогу. Консул вежливо спросил о ее самочувствии, поинтересовался – уверена ли она в том, что является гражданкой Великобритании? – и, получив утвердительный ответ, задумался.
– Вы помните, где родились? – спросил он.
Анна начала беззастенчиво лгать, пересказывая биографию своей приятельницы, у которой она жила во время стажировки в Лондоне. В ходе беседы она едва не проговорилась, как зовут ту девушку, но вовремя остановилась. Говорила Анна неправду по одной причине: в ее голове уже созрел план, как выехать за пределы Греции и не быть при этом остановленной полицией за нелегальное пересечение границы. Но, чтобы этот план осуществился, ей следовало немного потянуть время.
За день до визита консула Анна попыталась связаться с Женей Субботиной. Поговорить ей удалось только с тетей Фирой, и та сказала, что племянница находится в Рупольдинге, на сборах. Однако старушка пообещала передать Жене все, о чем ее просила Анна. Теперь Анна ждала ответа, оттого и продолжала лгать всем, кто искренне желал ее выздоровления. Консул Великобритании, конечно, ничем не смог бы ей помочь. Для того чтобы установить личность Анны, а также выяснить всю правду о ее гражданстве, требовалось время. Утешало одно: весь этот срок она будет находиться в больнице, под защитой консулата, а не жить на улице, без денег и документов. Помимо всего прочего, Анна надеясь, что к тому моменту, когда откроется правда и слезливая история о ее счастливом английском прошлом рассыплется в прах, она уже будет далеко за пределами страны. Анна не ошиблась, потому что Женя прилетела в Грецию через два дня после разговора Анны с тетей Фирой.
– А ты у нас, оказывается, Джейсон Борн? – Субботина осторожно провела кончиками пальцев по забинтованной груди подруги.
– Кто?
– Агент с простреленной головой. Его выбросило морской волной на берег неподалеку от одной маленькой французской деревушки... Или корабль какой-то подобрал его. Он ничего не помнил о себе. Не мог назвать ни своего имени, ни рода занятий. Зато бредил на четырех языках. Ты бредила? – Женя хитро прищурилась.
– Нет.
– Жаль. Никакой киношной романтики! Скучная ты, Кирсанова. Но, слава богу, живучая!
Еще через неделю к ним прилетел Виноградов с новым паспортом для Анны. Так – из любви к Анне – Женя переступила через свою гордость, решив прибегнуть к помощи человека, недавно глубоко ее ранившего. Однако без него у женщин ничего не получилось бы, потому что только Виноградов с его умением выпутываться из любой ситуации и с этими его обширными связями в криминальном мире мог вывезти Анну за рубеж по поддельным документам.
В Москве Жене пришлось на некоторое время оставить Анну и вернуться к тренировкам. Наблюдать за окончательным выздоровлением подруги она поручила опытной сиделке, тете Фире, а защиту Анны возложила на Виноградова. Он готов был выполнить любую просьбу Жени, только бы она простила его. Потребовался целый год для того, чтобы Женя смягчилась, но теперь, к счастью, эта парочка воссоединилась и была счастлива.
Через два месяца после возвращения в Москву Анна выяснила, в какую страну уехал ее муж, и с ужасом обнаружила, что он все еще пребывает в статусе женатого человека! Анна полностью исключила возможность как-то раскрыться, дать обнаружить себя или обратиться за помощью в полицию: она прекрасно знала о могуществе своего свекра и могла детально предположить, чем закончится ее легкомысленная вера в торжество закона. Она долго обдумывала, как ей обрести свое прежнее положение и, главное, сына, и нашла лишь один выход. Убийство Влада, а также исчезновение Вероники решило бы все ее проблемы. Также нужно было избавиться от Романова-старшего, который, как оказалось, сыграл далеко не второстепенную роль в удачной замене одной Анны на другую – фальшивую. Устранение этой троицы позволило бы Анне спокойно занять свое место, вновь став госпожой Романовой. Смерть Влада была быстрой и простой в исполнении, а потом все пошло не так, как она предполагала. Убийство свекра нарушило очередность пунктов ее плана, но не лишило Анну возможности воплотить задуманное в жизнь. А теперь... Все разрушило внезапное появление Вероники.
– Кирсанова, – тихо постучала в дверь Женя, – ты жива?
– Наверное. – Анна поняла, что вода давно остыла, а она этого и не заметила. – Выхожу! – сказала она, потянувшись за полотенцем.
Докрасна растеревшись толстым махровым полотенцем, она набросила халат, вышла из ванной комнаты и остановилась перед Женей, заботливо осмотревшей ее фигуру.
– Еще немного, и ты окончательно превратилась бы в вареную сосиску, – рассмеялась она, указав на сморщившиеся от горячей воды ладони Анны. – Чай?
Анна кивнула, прошла в спальню и переоделась в теплую одежду. В кухне она увидела Виноградова.
– Женя рассказала мне о визите Вероники и той бойне, которую вы устроили на детской площадке, – сказал он. – Как она узнала о тебе?
Анна неопределенно пожала плечами и присела рядом с Виноградовым:
– Думаю, она все поняла, обнаружив, что ее акции проданы.
– Хитрая бестия! Наверняка она хотела увеличить размеры своего счета.
– Не знаю, что ответить. Одно мне известно: Вероника настроена очень серьезно, и с ней будет сложно сражаться. Да и времени у меня мало, чтобы придумать, как ее отвлечь, а потом избавиться. Хотя, я не уверена, что все еще хочу ее смерти... Вернее, уверена, что не хочу. – Анна наклонилась, оперлась лбом о гладкую поверхность стола и тихо продолжила: – Я не смогу ее убить... Раньше я думала, что это будет легко, как с Владом. Ведь, стреляя в него, я не испытала ничего! В душе моей было пусто, будто я стреляю в тире по мишеням, а не в живого человека. Не дрогнула ни одна единая мышца лица, ни палец, нажимавший на курок. Я просто смотрела в прицел и знала, что через секунду Влад будет мертв. Но с Вероникой что-либо подобное не получится. О господи! Я не могу ее убить, – снова повторила Анна. – Даже после того, что она мне сделала, несмотря на все ее угрозы... У меня внутри все переворачивается, когда я вспоминаю, как мы спали в одной кровати, ели мороженое на берегу, сбежав с уроков, как она завязывала мне шнурки на ботинках. Женька, помнишь, как она привела меня в спортивную школу? Не мама, а сестра сказала, что я должна стать спортсменкой.
– Ей просто не хотелось проводить с тобой ни одной лишней минуты. Поэтому она и заставляла тебя ходить в спортшколу. Лыжник из тебя получился никуда не годный, – сказала Женя с таким выражением лица, будто она вернулась в те годы, когда только познакомилась с Анной. – Зато ты была лучшим стрелком в группе. Жаль, что ты ушла из спорта. В этом, между прочим, тоже Вероника виновата! Она ведь внушила тебе, что пулевая стрельба – это неженственно и что у лыжниц – мужские задницы.
– То есть получается, что у меня никогда не было своего мнения и я жила по указке Вероники? Ты это хочешь сказать?! – вспылила Анна, но быстро остыла, так как поняла, что секунду назад уже сама ответила на свой вопрос. – Чистая правда, да... Кого я пытаюсь убедить в обратном?
– Да, Кирсаныч: ты – в заднице.
– Нет, Женька, еще нет – пока что. Но вот когда Вероника выдаст мой секрет Рэму, тогда уж точно я окажусь в полной заднице.
– Странное имя, – задумчиво проговорил Виноградов, который все это время молча заваривал чай. – Революция Энд Марксизм? Кто же так постарался назвать его?
– Неуч, – Женя остановилась перед Виноградовым и с любовью погладила его по плечам. – Рэм – брат-близнец Ромула, основателя Рима. Дети весталки и бога войны Марса.
– Так, значит, его родители обожали историю?
– Мать Рэма – профессор, – сказала Анна. – Преподает в МГУ. Савальская Тамара Демидовна. Слышал о такой? Она автор исторических книг.
– Не слышал, – признался Виноградов. – Я даже газеты не читаю, а уж тем более книги.
– Не утрируй. В твоем доме имеется приличная библиотека. Поэтому не стоит казаться хуже, чем ты есть на самом деле.
– Анна, почему ты так боишься Галеева?
– Он злой и непредсказуемый человек. И оттого – страшный. Я действительно боюсь его. Каждый раз, когда я оказываюсь с ним наедине... – Анна вдруг покраснела под пристальным взглядом Артема и стукнула его кулаком по плечу. – Не смотри так на меня! Мне становится стыдно!
– Продолжай, – попросил он, быстро стерев с лица улыбку.
– Рэм всегда был неистовым и жестоким. Издевался над своими подругами, а одну девушку, еще во времена учебы в университете, избил до полусмерти. Его дед тогда все уладил, но, насколько мне известно, девушка потеряла зрение. Рэм сделал ее инвалидом только потому, что она ему ответила как-то не так и ему это не понравилось. И это далеко не единичный случай его несдержанности. Пижон и позер, он всегда находился в центре внимания. Мог выбрать любую понравившуюся ему девицу, провести с ней ночь, а уже на следующий день появиться в обществе с другой, непременно красивой, яркой девушкой.
– По отношению к тебе Рэм тоже проявлял жестокость?
– Никогда, – сказала Анна. – Но я всегда чувствовала, что в нем клокочет... ярость. Порой ему с трудом удавалось сдерживаться, чтобы она не вырвалась наружу.
– Зверюга, – сделала вывод Женя.
– Это правда. Рэм – настоящий зверь. Неуправляемый, злобный, живущий инстинктами, не разумом... Но иногда он умеет быть милым. Он напоминает мне тигра, красивого и страшного одновременно. До него хочется дотронуться, несмотря на его смертоносные клыки. Ты манишь его, привлеченная красивой мордой, но, как только он делает шаг навстречу, пугаешься, замечая его когти, и убегаешь. Однако теперь уже он не желает отпускать тебя! Мы с Рэмом бегали друг от друга много лет, с переменным успехом, не давая друг другу оторваться на значительное расстояние.
– А с кем ты познакомилась раньше? – Виноградов с серьезным выражением лица продолжал допрос. – С ним или с Романовым?
– Практически одновременно с обоими. С небольшой разницей, всего в несколько недель.
– И обоих тебе представила Вероника, у которой были свои виды на этих кобелей? Тогда понятно, почему твоя сестра так одержима ненавистью к тебе.
– Ошибаешься. – Анна нервно прошлась по кухне. – Я тоже думала, что она злится на меня из-за Влада и Галеева. Вернее, из-за того, что они оба предпочли ей меня. Но все не так просто, как кажется на первый взгляд. Возможно, вначале так и было: она возненавидела меня из-за Рэма. Но затем Вероника начала буквально бредить моим сыном! Ее не интересовал Влад и статус жены дипломата. Все это являлось лишь антуражем, главной целью был Саша. Она хотела быть его матерью, оттого и убрала меня с дороги.
– Что за глупости! – вскричала Женя, всплеснув руками. – Родила бы! Кандидаты на роль папаши у нее наверняка имелись... – Она вдруг на миг замолчала. – Видимо, она не смогла забеременеть. Она тебе ничего на этот счет не говорила? – Нет. Молчала.
– Слушай, Кирсанова, – Виноградов потянул Анну за рукав, – ты так ни разу и не назвала имя третьего.
– Кого? – вместо Анны спросила Женя.
– Того, кто был с Владом и Вероникой на острове, – пояснил Артем.
– Я не знаю этого человека. Лишь смутно помню его лицо. Но кто он и как оказался в том месте – не имею ни малейших предположений. Я уже до предела измучила себя этими вопросами, – добавила Анна, взяв в руки телефон.
– Кому ты собираешься звонить? – забеспокоилась Женя. – Веронике? Мы еще не решили, как поступим с ней!
– Успокойся. – Анна подняла руку, останавливая быстрый поток слов подруги. – Я хочу поговорить с Кириллом. Но, похоже, теперь уже он не желает со мной общаться. Шестой раз набираю его номер – и каждый раз слышу длинные гудки. Видимо, Вероника жестко по нему проехалась, раз он не считает нужным даже послать меня по телефону. Да, убивать ее я не собираюсь, но вот что касается денег – она их не получит!
– А Галеев? – спросила Женя.
– Ждет меня сегодня к себе. Однако к нему я не поеду. Встречусь с Кириллом, это для меня намного важнее.
– Так ты вообще не собираешься встречаться с Рэмом? – На лице Жени отразилось недоумение.
– Отчего же? – Анна устало потерла занывшие виски, стянула с головы обруч, который, казалось, стягивает сам мозг, мешая ей думать и причиняя нестерпимую боль. – Я должна с ним встретиться и поговорить, иначе это будет нечестно по отношению к нам обоим. Не желаю больше мучить его, да и себя, признаться, тоже. Ох, Женька, я всегда пытаюсь убежать, скрыться, вместо того чтобы решать проблемы, когда они появляются. Поэтому бегства от жизни больше не будет. Я обязательно увижусь с Рэмом, но – не сегодня. Вечером я хочу увидеть Кирилла, объясниться с ним.
– Собираешься излить ему душу? А если он оттолкнет тебя?
Анна ожидала подобного вопроса и ответила сразу же:
– Постараюсь объяснить ему все в такой форме, чтобы после услышанного он не испытал ко мне отвращения. Не получится – попробую еще раз.
– И так – до бесконечности? – рассмеялся Виноградов.