19 часть
Снова убегая заемщиков, Пешков спотыкается, падая на асфальт и стирая ладошки в кровь.
— Ну что, мелкий уебок, вот ты и попался.
***
Бессмертных сидит перед ним на корточках, перевязывая свежие порезы после срыва очередного и обрабатывая новые синяки.
Оба молчат, ни говоря ничего. Знают, что здесь они бессильны. Ваня, насколько бы сильно не хотел, не может отгородить Пешкова от селфхарма. Тому ведь даже сеансы психотерапевта почти не помогают.
— Я так заебался. Я не хочу так жить, — признается Серёжа в одну из ночей, когда они с Бессмертных снова на кровати лежат, разделяя его бессонницу.
— Мы справимся, Серёж, — шепчет русый, обнимая за плечи.
— Правда?
— Да.
Бессмертных уже тоже заебался. Он не хочет больше ни Эвелину видеть, ни родителей, ни пацанов. Те к нему теперь с подозрением относятся, настороженно. А русый с ними после последних событий желанием общаться не горит. Но Ваня уйти из их братства не может, как бы не хотел — точно геем признают и пиздить точно также начнут. А статус Бессмертных терять нельзя. Без него в социуме будет трудно.
— Мы сдадим экзамены и уедем. Хочешь? Подальше от них всех, от проблем. Учиться с тобой поступим, жить заново начнем. Однажды всё пройдёт, слышишь?
— Только шрамы останутся. И не только на теле, — шепчет Сережа, прижимаясь сильнее.
Но Ванины слова звучат очень убедительно. От них внутри расползается тепло и надежда на что-то хорошее. И Серёжа ему верит. Сережа проваливается в сон, скрепляя их руки и ни на секунду не желая отпускать. Вместе не так больно. Не так страшно.
***
В школе на последний звонок начинают ставить вальс. Сережа в напарницы приглашает Амину и та, конечно, соглашается. А Ваня, смотря на них, старается не ревновать. Мирзоева ведь единственная, кто прекрасно знает об их отношениях и относится к этому хорошо.
Сам Бессмертных на танец приглашает Наташу, которой до русого точно дела нет. Но она говорит, что танцевать с ним точно откажется, если тот не перестает наступать на ноги и путаться. Ваня вздыхает только, думая, кому вообще этот вальс выпускников нужен.
***
Раз, два, три, четыре. Раз, два, три, четыре.
По комнате разносится мелодия. Пешков уже полчаса пытается научить Ваню танцевать. Русый вечно путается, то на ноги наступая, то шагая не в ту сторону.
— А может, ну его. Сереж? — утыкается в плечо и тяжело вздыхает.
— Ну нет, Вань. Я тебя научу, чтобы ты лучше всех станцевал у меня.
— Если лучше всех, то только с тобой, — говорит расслабленно и тихо. Трется о плече чужое, совсем как кот.
— Не подлизывайся давай мне, — Серёжа улыбается, чувствуя спокойствие приятное. И снова их руки в замок скрепляет, становясь прямо.
— Давай последний раз. Сейчас точно получится.
***
— Серёж, я пошла, — слышит Серёжа от мамы, и она снова уходит на работу.
— У меня щас башка взорвется, — Сережин голос звучит устало, ведь они с Ваней третий час сидят за пробниками ЭГЭ по математике.
— Согласен. Нужно отдохнуть, — и Ваня падает на кровать. Сверху снова громко играет музыка, но Ваня дома теперь почти не находится. Приходит лишь поспать и переодеться, остальное время проводя с Пешковым.
Сережа падает рядом. Из открытого окна веет холодом. На улице уже темно. На часах 23:15. Пешков встает, закрывая окно, и снова рядом падает. Чувствует, как руки обвивают талию, забираясь под футболку.
Серёжа пытается руки чужие убрать от себя. Сам не замечает, как седлает чужие бедра. Замирает.
Ваня на секунду дышать перестает, тоже замирая. Чувствует, как Серёжа одно движение делает, затрагивая чувствительную зону и смотря на реакцию.
Бессмертных вздыхает шумно, облизывая пересохшие губы. А у Серёжи в глазах искры дьяволенка настоящего сверкают, и он ещё одно движение совершает.
Пухлые губы тянутся к шее, выцеловывая ломанные линии и прикусывая кадык.
Ваня стонет сдержанно, когда Пешков на бедрах ерзать начинает, улыбаясь коварно. Раз за разом, по запретной зоне проезжаясь, Пешков вызывает волну возбуждения, и у Бессмертных в животе завязывается узел.
— Что же ты творишь, — шепчет, кладя руки на бедра Пешкова и сжимая. Так, что на руках выступают венки.
А Пешков стояк чужой чувствует, снова по нему проезжается. Русый руками снова под футболку заползает и приближает кареглазого к себе. Целует.
В комнате становится душно, а в штанах тесно. Тела трутся друг о друга, и дыхание у обоих сбивается.
Ваня поддается вперед, показывая свое желание и Сережа тоже не отстаеет. Он берет чужую руку, кладя на внутреннюю сторону бедра. Они сталкиваются взглядами, прекрасно всё понимая.
Ваня чувствует отчетливое желание. Такое, какого с Эвелиной никогда не чувствовал. Он снимает с Пешкова футболку, застывая на секунду. Сережа прекрасен.
Ваня носом ведет по выступающей ключице, пока руки чужие его тело трогают-трогают-трогают. Он и сам без футболки остаётся, ощущая скользящие по еле заметным кубикам пресса пальцы.
Руки Пешкова опускаются ниже, к спортивкам. Он теребит пальцами завязки, заглядывая в зелёные глаза.
Ваня сам стягивает штаны, оставаясь в одних боксерах. Сережа старается не смотреть вниз, смущаясь и краснея.
Пешков уходит в ванную, возвращаясь через несколько минут и протягивая контрацептив и тюбик смазки. Вишневая.
Сережа садится на край кровати, смотря на Бессмертных и ожидая дальнейших действий.
— Ты точно этого хочешь? — спрашивает, накрывая руку своей и заглядывая в глаза.
— Да, очень хочу, — уверенно говорит в ответ и скрепляет руки в замок. На лице Бессмертных расползается улыбка.
Штаны летат на другой конец кровати, а Пешкова осторожно укладывают на спину.
В комнате появляется резкий вишней аромат, стоит только Ване открыть лубрикант и выдвать каплю на два пальца. Он аккуратно проникает на одну фалангу внутрь, поглядывая на Серёжу и следя за его эмоциями.
Пешков утягивает в поцелуй, обнимая за шею и чувствуя, как внутри оказывается второй палец. Бессмертных незаметно добавляет и третий, продолжая выцеловывать каждый миллимерт бледной Сережиной кожи.
Во взгляде Пешкова Ваня ловит немую просьбу, когда вынимает пальцы, оставляя после себя пустоту.
— Будет больно, говори, — Бессмертных устраивается между чужих ног и плавно входит, следя за кажой эмоцией.
А дальше тихие стоны, буря эмоций, осторожные толчки и трепетные поцелуи. Слишком интимно, когда зрительный контакт ловят. Слишком чувственно, когда скрепляют руки в замок. Слишком хорошо, когда зацеловывают веснушчатые плечи. Они сливаются в поцелуе, задыхаясь в чувствах...