18 часть
— Ванек, мы слыхали, что ты в пидоров заделался, — говорит Вова, сокращая расстояние и заставляя прижаться к ржавым гаражам с граффити рисунками.
— Пацаны, вы чего? Проверили? Так много чего сказать могут, а вы так и поверите, — Ваня усмехается, стараясь скрыть толику волнения.
— А вот бывшая твоя сказала, что видела, как ты с этим пидрилой Пешковым обжимаешься. Врет? — Илья смотрит презрительно-вопросительно и тоже ближе подходит.
— Конечно, врет, это же Тарханова. Она обиделась просто на то, что я ее кинул. Вот и мелит хуйню, — у Вани бегают глаза, а ладошки потеют. В голове лишь «только бы с Пешковым ничего не сделали».
— Вы ж меня знаете, я пацан ровный, — но договорить не дают. Илья бьет под дых, от чего из груди вырывается хрип.
— Мы то всё знаем, но ты с этим розовым слишком часто таскаться стал. Ты ж знаешь, у нас не принято, — Вова говорит без тени улыбки на лице и сжимает кулаки.
— Поэтому извини, Ванек. Но мозги тебе вправить нужно. Спасибо потом скажешь, — говорит Саня, и кулак второй раз прилетает уже в нос.
Ваня падает, прижимаясь щекой к земле. Чувствует удары ногами. Они бьют по ребрам с такой силой, что кажется, кости вот-вот треснут.
Всё, на что хватает сил — это прижать колени к груди и закрыть голову руками, ощущая удары по всему телу.
Он кашляет, чувствуя, как кровь, льющаяся из носа, стекает по стенке горла и попадает в рот.
Во рту металлический вкус образовывается и вырывается хриплый кашель.
Удары становятся интенсивней, ноги заменяются руками, а руки ногами. Ваня терпит, временами срываясь на тихий скулеж. Мышцы от сильных ударов сводит, а перед глазами всё расплывается. Вова наклоняется к лицу:
— Тебе с таким, как он, не место. Проблем себе больше заработаешь с ним, да и только.
— Мы тебя жизни учим, Вань. Не злись, поймешь потом и нашу доброту припомнишь, — Саня наклоняется, хлопая по плечу.
А после трое человек уходят. Ваня переворачивается на спину, пытаясь ровно дышать и сфокусировать картинку в глазах.
Поднимается только спустя час, замерзнув на холодной земле. В глазах всё ещё плывет, а тело ломит, поэтому старается идти аккуратно.
Солнце уже садится, и на улице легкая прохлада, что вызывает мурашки. Возле подъезда видит Серёжу, что с Аминой на прощание обнимается.
Серёжа провожает её взглядом, но когда Бессмертных видит, улыбка сползает с лица.
— Ваня, блять, что случилось, — подбегает к парню, видя, как тот еле идет.
— Серёж, не переживай, всё нормально, — но парень звучит совсем уж не убедительно. Поэтому Пешков хватает его под руку, помогая дойти до собственной квартиры.
***
— Да ты объяснишь мне уже, наконец? Кто тебя так? — Сережа негодует. Русый сидит, только что приняв душ, у Пешкова дома и не говорит ни слова. Ойкает только, когда кареглазый ватку к разбитому носу прикладывает.
— Это пацаны мои, с которыми я зависаю обычно. Им Тарханова, сука, сказала, что я с тобой обжимаюсь, они и отпиздили, — Сережа отстраняется, смотря с недопониманием.
— Так это всё из-за меня? Прости... — голову опускает, ведь чувство вины моментально накрывает.
— Мы... Можем больше не общаться на людях, если это приносит тебе проблемы. Или... — голос Пешкова стихает, пока его вдруг не берут за руку.
— Нет! Даже не думай об этом. Ты ни в чем не виноват, — Ваня сжимает чужую руку и заглядывает в карие глаза.
А Серёжа вздыхает только, задирая свою футболку на русом. На выступающих ребрах постепенно образуются гематомы. По всему телу куча синяков и кровоподтеков.
— Вань, они тебя чуть до полусмерти не избили. Я за тебя переживаю...
— Я обещаю, всё будет хорошо, — Бессмертных тянется рукой к щеке, поглаживая и примыкая к губам. Сережа зарывается в чужие волосы и невесомо поглаживает.
— Обещай.
***
Холодный ветер освежает и пробуждает. Ваня стоит на крыше в одной футболке тонкой с шортами и ждет Пешкова. Тот появляется рядом и руками себя обнимает. Холодно.
— Чего не спишь, Вань? Четыре утра только, — Серёжа трясется чуть-чуть, а вот русого, похоже, низкая температура на улице не беспокоит.
Он подходит ближе, притягивая к себе за талию и утыкаясь носом в волосы. Серёжа обнимает в ответ.
Пешков согревается в чужих объятьях и к телу млеет, покачиваясь из стороны в сторону.
— У меня бессонница, — а Серёжа и без того это по синякам под глазами видит.
— Ну, пойдем ко мне тогда. Разделим твою бессонницу вместе, — Сережа улыбается, обхватывая чужую руку, и ведет их к себе.
Ваня, касаясь теплой кровати, закрывает глаза и в одеяло зарывается, в полусон проваливаясь. Он чувствует, как вторая половина кровати проваливается под весом. Сережа ложится рядом.
Как и всегда холодные руки касаются талии, притягивая к себе и разворачивая. Серёжа сворачивается клубочком, утыкаясь носом в русую макушку.
Так и засыпают, под утренними лучами уже восходящего солнца. Ваня временами шепчет что-то и головой в разные стороны вертит. Видимо опять кошмары снятся.
Но Серёжа каждый раз обнимает крепче, по волосам поглаживая, и русый в руках его такой беспомощный успокаивается.
______________________________________
Активно пишу части. Думаю, к началу мая закончю фик