14 часть
Бессмертных сидит у чужой двери, голову назад запрокинув и пытаясь сдержать слезы. В голове крутится только «так нужно» и Ваня впервые задается вопросом: «кому это, блять, нужно». Разве что его внутренней гомофобии, да и только.
Он всё ещё слышит чужие всхлипы и напрягается, когда они резко прекращаются. Слышит, как что-то с сильным грохотом падает на пол.
«Твою мать».
Бессмертных молится богам, чтобы это был не Пешков.
Русый дергает за ручку двери, вспоминая, что она закрыта. Он просит Серёжу сказать хоть что-то, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Но ответа не следует.
Выламывать дверь слишком долго, поэтому он тянется в карман за скрепкой, которой всегда вход на крышу открывал. Взламывать замки Ваня умеет ещё с детства.
Руки из-за волнения дрожат, поэтому открыть дверь получается только со второй попытки. Ваня вваливается в дом, сразу ища глазами Серёжу.
Находит.
Тот лежит в своей комнате на полу. На глазах застывшие дорожки слез, а рядом с телом раскиданы пачки таблеток. От банального пустырника вплоть до лирики.
Изо рта идет пена. Мышцы сводят судороги. За щеками всё ещё дохуя таблеток.
«Блять».
Бессмертных подбегает быстро, больно падая на колени и тело тормошит.
Страшно. Хочется упасть рядом и зарыдать. Ваня почти теряется, почти не знает, что делать, но берет себя в руки. Потому что такого он себе не простит.
Он доносит Сережу до туалета, думая, что скорую вызывать уже поздно. Если ещё чуть-чуть помедлить, не поможет уже никто. Поэтому нужно помочь самому.
Ванины дрожащие пальцы достают из чужого рта таблетки, смывая в унитаз. Их слишком много.
Бессмертных не чувствует никакого отвращения, когда Сереже на корень языка надавливает, пытаясь вызвать рвоту.
Не чувствует отвращения, когда это сделать получается. Не чувствует отвращения, смотря на чужие рвотные массы с таблетками и испачканные пальцы. Чувствует только страх. За Сережу.
Он умывает чужое лицо холодной водой и пытается привести в чувства.
— Сереж! Сереженька! Пожалуйста... — глаза снова слезятся. Не хочется понимать, что это всё из-за Вани. Он о словах тогда не думал, просто говорил. Просто сорвался на невинного человека, который хотел помочь. Который Ваней дорожил.
Интересно, Серёжа сможет его простить.
— Сереж! Ну пожалуйста, блять! Прости... — шмыгает носом и видит, как чужие глаза открываются, смотря потерянно, а руки за край чужой кофты хватают.
— Прости... — Ваня шепчет совсем уже тихо и обнимает, чувствуя, как обнимают в ответ.
— Прости, пожалуйста... — снова всхлипывает, чувствуя себя провинившимся ребенком, и вдыхает чужой запах, успокаиваясь.
Серёжа здесь. Сережа рядом. Это самое главное.
Бессмертных только сейчас понимает, как на самом деле боится его потерять. Как на самом деле для него этот парень дорог. Потому что они друг у друга одни. Они с детства брошенные, оставленные наедине со своими проблема и чувствами. Но рядом становится легче. Особенно, когда Сережа шепчет, что всё хорошо, что всё нормально, ничего страшного не случилось.
Ваня понимает, что жить без него, наверное, больше не смог бы. Понимает и думает, что было бы, если бы он не успел. Если бы не помог. Если бы просто ушел, неладное не заподозрив. Такое представлять страшно. Поэтому он в объятиях ещё крепче сжимает и слезы лить не перестает. Серёжа напугал очень сильно.
А Серёжа встает, руку чужую не отпуская, потому что в глазах всё ещё двоится, а нервы на кончиках пальцев защемляет ещё иногда.
Он ведет Ваню за собой в комнату, пока тот волочится сзади, как хвостик, ни на шаг не отпуская.
Серёжа укладывается на кровать, клубочком сворачиваясь и выжидая Ваниных действий.
Заставлять его не хочется, но и отпускать тоже. Они оба только что огромный стресс пережили.
Русый неуверенно ложится рядом, придвигаясь ближе и кладя руку на талию, к себе притягивая. Он укладывается головой на Серёжу и слышит стук чужого сердца. Чтобы убедиться, что всё хорошо.
Чувствует чужую руку у себя в волосах и глаза закрывает, стараясь успокоиться. С Сережей рядом это даётся легче.
Поэтому они засыпают в обнимку, лежа под пледом и прижимаясь друг к другу, боясь потерять. От переутомления нервной системы обоим ничего не снится. Только Сережино сердце спокойный ритм отстукивает, как Ваня слышит. Ванино сердце тоже бьется, но только потому, что чужое тоже.
***
Сережа просыпается под вечер. Он почти ничего не помнит, только обрывки в голове позволяют составить не четкий пазл последнего происходящего.
Но это больше на сон похоже, не на правду точно.
Ваня лежит рядом. Он розовые пряди перебирает и смотрит завороженно.
— Я так испугался, — шепчет и глаза закрывает, вдыхая запах шоколадного чапмана, каким от Серёжи пахнет.
Тот прижимает к себе сильнее, а после встаёт, за спинку кровати хватаясь сразу же, потому что в глазах темнеет. Ваня подрывается, рядом вставая и придерживая за руку, помогая до кухни дойти.
Пешков всё ещё ощущает слабость в теле после таблеток и заваривает им обоим по кружке чая ароматного.
Они пьют в тишине, размышляя о чем-то своем. Сережа теперь не понимает, что между ними.
— Вань, а...
— Мне нужно время, Сереж, — русый перебивает, не позволяя до конца сказать.
— Прости, — Ваня виновато смотрит в пол, но понимает, что ему для начала понять самого себя нужно, а уже потом к действиям каким-то пререходить. Так будет легче.
— Ничего. Просто будь рядом, — это единственное, о чём Серёжа просит. Отдаляться друг от друга не хочется больше ни на минуту. Но и вперед шаг делать пока опасно, ведь есть возможность совершить ошибку.
______________________________________
У мужлан нкт прав у мужл ой
Так ладно сегодня часть пораньше вышла, а завтра к партнеру прода