13 часть
Сережа на следующий день в школу не приходит. Ваня начинает себя за это винить и ненавидеть вечно липнущую к нему Эвелину.
Он на уроках не может сосредоточиться и за Сережу волнуется, но себе не признает.
А Серёжа лежит дома и не может встать с кровати. Сережа сегодня пропускает ежемесячный поход к психиатру и просто пялит в потолок. Он встает ближе к вечеру, когда тревожность подступающую чувствует, и плетется в аптеку вяло. Покупает финибут, лирику и бинты.
Приходя домой, в зеркало старается не смотреть. Не нравится он себе с лицом от слёз опухшим, а понижать и без того низкую самооценку не хочется.
Он отказывается от еды, когда ему мама предлагает, и просто спать ложиться, морально подготавливаясь к завтрашнему походу в школу.
***
Ваня ловит на себе взгляд глубоких карих глаз, который медленно скользит к шее, что помечена засосами от Тархановой. Ваня поджимает губы, пока сережа чувствует, как снова под дых что-то ударяет.
У него другая. У Вани девушка, которую он на уроке обнимает, которая на перемене его в щеку целует, поправляя воротник кофты и прикрывая засос. Серёжа Ване больше не нужен.
Поэтому Пешков отпрашивается с последнего урока, прикрываясь тем, что голова разболелась, и уходит домой. Находится в школе желания больше нет.
Приходя домой, кормит Рыжика, который с каждым днём всё больше вырастает. А после ложится спать. Котенок приходит, переминая одеяло коготками у рядом укладывается, сворачиваясь в клубочек и мурча прямо в шею. Пешкову в этот момент он вдруг напоминает Ваню, что буквально две недели назад холодным носом ему в шею утыкался и всхлипывал громко. Карие глаза снова слезятся.
***
Ваня так не может. Он идет домой и, открывая холодильник, кроме бутылки водки, ничего не видит. Бутылочка «7 озер» оказывается в его руках, а ноги ведут на крышу.
Распивая спиртное на краю многоэтажки, уже как раньше упасть почти не боится. Боится только Пешкова сейчас здесь увидеть. Будет слишком больно смотреть в пустые глаза.
Допивая остатки, чувствует, как в глазах плыть начинает. Поэтому, чтобы добиться себя и избавиться от проблем, набирает Корякову.
— Илюх, дозу подгонишь? Тогда я приду щас. — и еле как спускаясь с лестницы идет в гараж. Получая заветный пакетик, снова идет на крышу. Обнюхивается до темных пятен в глазах и снова засыпает под лучами солнца.
Он пытается избежать реальности.
Но это бегство превращается в круговорот.
Грязный секс с Эвелиной через силу и отвращение, чувство вины, внутренняя апатия и глушение этого всего с помощью травки.
Нервы начинают сдавать. Он не помнит, когда последний раз ел что-то сытное и домашнее. Не помнит, когда последний раз спал, потому что наркота сонливость убивает напрочь.
Наркота заставляет впалые щеки впасть ещё сильнее и кожу побледнеть. Ваня может свои ребра пересчитать на ощупь. Но карие глаза он забыть не может.
Те, что дарили ощущение безопасности и тепла. Что, правда, за него беспокоились и всегда были готовы помочь. Те, что любили.
Понимание, что Ваня это всё разрушил, приводит в ступор. За это хочется и самого себя разобрать по кусочкам. Хотя, не этим ли он сейчас занимается?
Он пытается привить себе какие-то теплые чувства к Тархановой. И уже не уверен в том, что не сторчится окончательно.
Его убивают дни. Дни, которые пролетают скучной серой массой над головой. Дни, которые угнетают и заставляют потерять смысл жизни.
Санек ему говорит, что пора завязывать. Конечно, он сам ведь ещё месяца два назад с наркотой закончил. Ради Лизы, своей девушки.
Ваня думает, что бросить то, что уже, кажется, зависимостью стало он ради Лины точно не сможет. Скорее бросит ее. Заебала.
***
А Сережа себя тоже лучше не чувствует. Особенно, когда любимое успокоительное после двух лет употребления перестает помогать, а истерики теперь по четыре часа длятся. Виной этому всему, конечно, не только русый, но и тоска по нему свою роль тоже играет.
Не смешно становится Пешкову тогда, когда на телефон номера чужие названивать начинают. С просьбой погасить долг и передать привет отцу. Становится страшно. В первую очередь за маму, конечно.
Потому что Сереже не привыкать, он с детства был объектом буллинга и физического насилия со стороны одноклассников. Он знает, как себя вести. А вот что будет, если эти уроды, которым семья Пешковых задолжала, к матери лезть начнут, Сереже представить страшно.
***
Серёжа, выходя в подъезд видит Бессмертных, что на ступеньках лежит, мыча что-то несвязанное.
Пройти мимо Сережа не может, поэтому подходит ближе, за плечо тормоша и разбудить пытаясь.
Возможность прикоснулась к русому сейчас кажется чем-то невозможным. Они ведь так долго не общались. Этот ад длится уже две недели.
Ваня глаза на секунду открывает, и Серёжа понимает всё — обьебаный.
Зеленую радужку глаз почти полностью закрывает расширенный зрачок.
Поэтому Серёжа затаскивает русого к себе домой и укладывает на диван, укрывая пледом. Он искал встречи с Ваней, зная, что это снова принесет только боль.
Смотреть на Ваню, находясь так близко, ощущается как тоже что-то невозможное. Но Серёжа смотрит, застревая в дверях. Он разглядывает внимательно лицо Бессмертных.
Замечает впавшие щеки и неестественно бледный цвет кожи. Зачем Ваня так себя изводил? Ключицы слишком нездорово выпирают, а одежда на нем висит, как какой-то мешок. До чего он себя довел? Серёже хочется только обнять, забыть всё, что было и помочь справиться. Но понимание того, что такое вряд-ли возможно, бьёт по сознанию.
***
Солнечные лучи слепят глаза. Ваня просыпается и сначала думает, что это сон. Что он делает в Сережиной квартире? Должно быть, это всё ещё действие наркоты и иллюзия, созданная сознанием. Но нет.
Голова сильно раскалывается, а руки дрожат. Ломка, но не такая сильная, к счастью.
Кости чуть-чуть ломит, и идти до кухни оказывается больно, но Ваня доходит.
Он замирает в дверях, когда видит Серёжу, что курит в открытое окно.
— Ну и зачем ты это сделал? — голос хриплый и тихий из-за слабости в теле.
— Что сделал? Я помог тебе, потому что не смог пройти мимо. Или ты бы выбрал дальше на ступеньках валяться? — Серёжа старается говорить спокойно, но сердце бьется быстрее от родного голоса.
— Да лучше бы дальше там лежал, чем у тебя в квартире. Я же говорил, что бы ты от меня отстал,
— Ваня скрипит зубами от злости.
— Да я просто блять хочу тебе помочь! Хочу быть рядом, Вань, слышишь?! Зачем ты сразу так? — срывается на крик быстрее, чем ожидалось и поворачивается к русому.
— Я тебя о помощи не просил! Помоги для начала себе, а уже потом к другим лезь, спасатель ебаный!
— Вань, хватит! Я хочу, чтобы ты перестал разрушать себя этой хуйней ебаной. Ты же себя убиваешь! Перестань, пожалуйста...
— Пешков, отвали. Просто перестань за мной бегать. У меня девушка есть, я уже это говорил.
— Да? И ты любишь её? — слезы по Сережиным щекам стекают снова, у Бессмертных тоже нервы сдают. Такие вопросы будто под дых бьют, но врать приходится.
— Люблю.
— Ты любишь её? — переспрашивает, не веря.
— Люблю, — голос дрожать начинает, Ваня тоже не вывозит.
— А плачешь ты тоже потому, что её любишь? — Пешков своими вопросами доканывает. Он поворачивается к русому лицом и смотрит на чужие блестящие дорожки слез, понимая что у самого на лице такие же.
— Да. А ты плачешь, потому что я её люблю, а не тебя? Поэтому? — но Серёжа молчит.
— Ну так иди и ной, может опять резаться будешь, такой же ты у нас бедненький. Вскрываться щас пойдешь, да? — но Серёжа снова молчит.
Он поднимает карие глаза, смотря в мутно-зеленые. И Ваня понимает, что он только что сказал. Но становится уже поздно. Русого выталкивают за дверь, запирая её на замок.
— Ты, блять, умер для меня, — Сережин голос дрожит от слез. Ваня слышит эту фразу и понимает, какую ошибку совершил.
Кому угодно, блять, но не Серёже. Ему нельзя такое говорить, Сережа слишком ранимый для этого. А запретную тему, о которой только Ваня знал вообще нельзя было трогать.
И теперь Ваня хватается за голову, зарываясь руками в волосы. Ударяет пару раз о стенку подъезда, но стекающая с костяшек кровь не успокаивает. Лишь нагоняет лишние мысли о том, что Серёжа с собой может сделать.
***
А Серёжа сгребает горсть самых разных таблеток в дрожащую руку, глотая все до единой и продолжая рыдать. Обидно. Каждое Ванино слово причинило боль.
Может, так будет лучше? Серёжа не знает. Он только чувствует, как перед глазами плывет, а потом картинка размазывается полностью. В глазах темнеет и остаются лишь проблески белого света, а в ушах начинает звенеть. Тело с грохотом падает на пол.
______________________________________
Чксть сегодня позднее обычного вылржила, за это извеняюсь. Просто я свои жизненные обстоятельства уже не вывожу.. Но на выход частей это никак не повлияет, обещаю