3 глава.
Парни заходят в подвал, видят других пацанов. Некоторые просто сидят на скамейке, некоторые упорно тренируются. Пахнет сыростью, потом и самим подвалом.
Они уже привыкли к этому запаху, поэтому для них - это ваниль, грубо говоря.
Марат с Турбо проходя в каморку, видят Кащея. Вальяжно раскинулся на диване, играет в карты с одним из старших, обнимается с девчонкой. Турбо хмуро смотрит на неё, протягивает руку старшим.
– О! Маратка, садись, - удачно пожимает руку Кащей, – и ты Турбо тоже. В карты будете?
– С тобой нельзя играть, - садится Туркин, смотрит на карты.
– А почему это? Можно всё! Давайте сыграем, на рубль.
– Бабок нету, - в один голос воскликнули парни, после чего Кащей томно вздохнул. Он махнул рукой, поднялся, и покинул каморку, закуривая по пути сигарету.
Турбо оборачивается, смотрит в спину Кащея, а затем переключает внимание на открывающуюся дверь. Адидас заходит, выглядывает кого-то, находит Кащея и стремительно идёт к нему. Он подхватывает автора за локоть, уводит обратно в каморку, прогоняя оттуда абсолютно всех. Турбо видит Зиму, подходит к нему.
– Че случилось? - чуть ли не шепотом.
– Не знаю, разговор видимо у него есть к нему, - пожимает плечами лысый.
Я сижу на кухне, поджала ноги под себя. В руках горячая кружка чая, за окном темень.
В доме напротив всё быстрее и чаще выключается свет, будто судная ночь наступила. Тишина, глубокая тишина.
Я прокручиваю планы на завтрашний день, дела начнутся с самого утра, ведь в магазин я так и не сходила. Вдруг, я слышу громкие улюлюканья, свист.
– Кому там, блять, не спится, - ругаюсь.
В следующую секунду я поднимаюсь со стула, подхожу к окну и вижу не самую приятную картинку. Толпа парней проходит мимо моего двора, они продолжают о чём-то разговаривать, свистеть, крутить в руках палки. Пытаюсь разглядеть, и вижу пару знакомых лиц. Универсамовские, идут, но, на кого? Прищуриваюсь, вижу знакомого мне Зиму и Вову, но Марата нету.
Откуда я их знаю? Всё просто, в одном участке сидели. Марата знаю со школы, вместе у директора сидели.
Больше никого не разглядеть из-за чёрных курток и шапок, все были одеты в спортивную одежду. Я открываю окно, вставляю два пальца в рот. Раздаётся свист, привлекающий их внимание.
– Что творите? - смело кричу я, на что не способен любой другой советский человек. Все их боялись, – эй!
Парни уже ушли за поворот, всё к чёрту. Им плевать - настроены серьёзно.
Лиза сидит, перебирает пальцы. Напротив регистратура, где сидит её коллега и ожидает, пока привезут новых пациентов. Совсем недавно поступил звонок, где всё было сказано. В районе киноплёнки произошёл настоящий замес, инициаторами которого стали универсамовские. Лиза не могла успокоится, боялась, что и Шакира привезут, её воздыхателя сердца.
И вот, двери открываются. Врачи несут в носилках тела, ели живые тела. Она подскакивает, мимо неё проносят знакомое тело. Шакир. Глаза сверкнули блеском, губы задрожали, ноги подгибались. Она видит других, маленьких и взрослых ребят, и её тело всё больше начинает дрожать.
– Эу! Елизавета, помогите! - кричит один из медиков, что нёс Шакира.
Она встряхивает головой, подбегает туда, вновь всматривается в кровавое лицо Шакира и поджимает губы, чтобы вот-вот не закричать. Вроде вчера они весело отдыхали, катались по некоторым районам Казани, а тут она ели живой...
– Он будет жить?! - истерично.
– Мы не знаем, это вам скажет хирург или главврач, - отвечает.
Холодный душ даёт мне взбодриться эти достаточно тяжёлым утром. Сестра ушла в больницу, первый рабочий день, но она не звонит и ничегошеньки не сообщает, что кажется для меня очень странным. Пытаюсь успокоится, беру мыло, вспениваю на своих руках и медленно провожу по ногам. Умиротворение, спокойствие. Делаю вдох, а затем выдох. Пытаюсь не думать ни о чём, но что-то мне мешает. Беспокойство внутри меня, беспокойство...
Выхожу, вытирая лицо полотенцем. Одеться я успела сразу, поэтому осталось его закинуть на голову, что я следственно и сделала.
Захожу в комнату, оглядываясь и тихо вздыхаю. Думаю только о сестре, жду её прихода, хочу узнать подробностей. Решаюсь переодеться в уличную одежду и сходить за продуктами, дабы что-то приготовить к её приходу. Моей доброе не было предела, впервые в жизни. Усмехаюсь от таких мыслей, и выхожу на улицу.
Прохожу соседний двор, и вижу вновь знакомую курточку, а затем и лицо. Маратка.
Пытаюсь проскользнуть мимо в тишине, но всё четно. Свист с его стороны, где он стоят не один. Вновь кудрявый, а вместе с ними... Вахит? Да, он.
– Марта, - подбегает Марат, а за ним подходят эти двое, – соизволишь рассказать?
Я вопросительно оглядываю лицо знакомого.
– Ну чё там было, как в ментовке оказалась?
Усмехаюсь.
– Может это вы хотите мне рассказать, куда вы на ночь глядя шли с арматурой? - складываю руки на груди. Марат мнётся, поджимает губу, смотрит на своих старших.
– Тебя это никаким боком канать не должно, - неожиданно выдаёт кудрявый, и Зима удивляется следом за Маратом.
Думает, что промолчу? Хрен.
– А тебя я вижу канает. Не суй свои кудри в чужие разговоры, иначе выпрямлю тебе их.
Зима и Марат смеются, кудрявый недовольно их оглядывает.
– Рот свой закрой, - рычит.
– Не закрою, тогда что? А? Побьешь? - язвительно отвечаю.
Его ноздри начинают раздуваться, брови летят вверх, кулаки сжимаются, но он понимает, что не сможет ничего мне сделать, чтобы то ни было.
– Кроме побьешь, есть вариант намного лучше, но ты слишком слаба для меня.
Я прищуриваюсь, разглядываю его лицу получше, хоть и на расстоянии. Замечаю множество ссадин. Опускаю глаза ниже, вижу перебинтованную руку.
– Кто бы говорил, - прямой намёк.
Парень тут же отводит взгляд, слышит усмешки друзей.
– Слаб здесь только ты, судя по твоим синякам. Так что, Маратик, расскажешь? Или может ты, Зима?
Зима натягивает легкую улыбку, достает руки с карманов вместе с пачкой сигарет и вынимает оттуда одну.
– Ну а что тут говорить? Набег был, на киношников. Те сюда прут, как к себе на хату. Воруют на нашем рынке, девчонок трогают.
Я распахиваю шире глаза, делаю шаг ближе и смотрю прямо в глаза знакомого. Он закуривает сигареты, выдыхает куда-то в бок дым, переключает внимание на меня. Напряжение, напряжение бьет по телу.
– Так вот, что за мрази-то были тогда... - почти шепотом.
Парни с интересом смотрят на меня, ждут объяснений. Я тихо выдохнула и начала рассказывать историю, что приключилась со мной на рынке, и почему я попала в ментовку.
С интересом слушал даже кудряшка: я не глядела на него, но ощущала его пристальный взгляд на себе.
– Не зря вы их отпиздили! - восклицает Марат, и сразу получает подзатыльник от кудрявого, – да чё Турбо, я что, не прав?
Турбо... Эта кликуха отдалась в моих ушах буквально эхом, ведь что-то знакомое. Что-то очень знакомое...