4 глава.
Четыре чёртовы белые стены, которые больше напоминают дурку. На медицинской кровати лежит без сознания Шакир, а около на стуле сидит Лиза, шатается и дрожит. Ей тяжело смотреть на его ногу, откуда недавно достали гвоздь. Ей тяжело воспринимать то, что настолько жестокие люди бывают, но она ещё не знает, что эти люди живут с ней в одном районе. Хоть они и знакомы мало, но её живот пустеет рядом с ним, но также ли у него? Неизвестно.
Дверь в палату открывается, заходит медсестра с подносом в руке. На подносе красовались медикаменты, бинты и всё прочее для лечения пациента, которого доверили Елизавете. Она согласилась, и впринципе не желала, чтоб это делала другая.
Она стажируется, и будет набирать опыт на нём, да и делать особо ничего не нужно: таблетки по расписанию давать, ногу перевязывать. Базовые вещи.
– Елизавета, вам лучше сходить в столовую, вы плохо себя чувствуете, - замечает медсестра.
– Уходи, - грубо говорит блондинка и слышит вздох девушки.
– Если что, приходите, - покидает палату.
С тяжестью в теле Лиза всё таки поднимает голову, чтобы вновь взглянуть на ели живое тело мужчины. Вдруг, он приоткрывает глаза и морщится. Она удивляется, улыбка появляется на её лице совместно с некой болью и разочарованием. Её волосы прилипли к лицу, она их тут же смахивает за ухо, привстаёт.
– Живой, - на выдохе.
– Лиза? - удивленно, слабо, – я не думал... Не думал, что ты будешь здесь...
Он откашливается, укладывается на подушку и улыбается куда-то в потолок. Странная улыбка, будто наркоманская или просто пьяная. Лиза этого не замечает, она сама сейчас выглядит как последняя наркоманка.
Неужели всё так быстро? Неужели влюбилась? Зря или нет? У парня же чувства смешанные, ведь он не видал раньше таковых девушек. Он всегда обитал около вафлёрш и категорически не верил в любовь, но видимо, он и Лизу спутал с вафлёршей, по пьяне.
– Ты чистая? - хрипло спрашивает он. Лиза будто выходит из гипноза, оживляется и смотрит на него.
– Как это понять? - растерянно.
– Девственница или нет.
Она мнётся, не знает, что говорить и как отвечать. Единственное, что она знала - он чёртов группированик, но их понятий Лиза толком не знала.
– Девственница, - на выдохе отвечает блондинка. Она тут же вспоминает, что у них и вправду ничего не было этой ночью, – я, девственница...
Эхом, эхом пронёсся в моих ушах его кликуха. Оно было очень знакомым, но я не могла вспомнить. Я сделала шаг назад, не отводя глаз от Турбо, который сам удивился моей реакции. Мозг тут же начал интенсивно работать, прокручивая все моменты, все моменты, связанные именно с сестрой.
Он... Это был он. Парень, который чуть не трахнул мою сестру. Твою мать, чёртов пазл сложился, и очень быстро.
– Ты, - грубо говорю я, – ты на Лизку глаз положил тогда, два года назад. Сукин ты сын!
Я вспоминала, как тот грубо крался под её юбку, делая обладать ею полностью. Прямо в чёртовом ДК, он пытался трахнуть её там, надеясь, что она этого не вспомнит на утро.
Именно тогда я успела вовремя её найти и уберечь её девственность, отвесив жесткого леща этому парню. Он меня совершенно не помнит, но теперь, всё по новому.
– Чего? - удивлённо, – та шлюхастая блондинка?
– Я тебе сейчас снова отвешу леща, придурок ты чёртов!
Я взбушевалась, словно гроза, вспомнив эту хитрую морду. Тогда я не очень хорошо его запомнила, даже лицо толком не разглядела, ведь в той подсобке было достаточно темно, лишь услышала отдаленное мужское «Турбо» какого-то парня, который попал на зрелище нашего столкновения. Парень сжал челюсти, но потом вновь расслабился и натянул злосчастную улыбку.
– Так это твоя сестра? - спрашивает, я киваю, – завидуешь ей, что её хотел трахнуть такой, как я?
Он улыбается, а я просто порхаю от злости. Я делаю два шага вперёд и вновь, как два года назад, отвешиваю ему леща.
– Сучка! - выкрикивает и все парни оборачиваются на нас, – не будь такой уверенной, ведь ты не знаешь, трахнул я её или нет.
Я злюсь ещё больше, но меня оттягивает Марат. Я сбрасываю его руки, разворачиваюсь на пятках и начинаю уходить. Марат идёт за мной, что-то кричит, но я не слышу и иду дальше. Выхожу к дороге, резко поворачиваюсь с помощью чужой силы, вижу Марата. Он стоит напротив меня, держит за локоть, а сам не знает куда деть глаза. Растерялся бедный.
– Успокойся ты! Турбо всегда такой, не умеет за языком следить.
– Да мне похуй, Марат! Он, блять, задевает нашу семью, а за такое мне охото ему нос сломать.
Марат пятится.
– Не обессудь, давай сходим куда-нибудь? М?
Или на дискотеке встретимся, потанцуем.
Я усмехаюсь.
– Нет уж, но на дискотеке и так и так встретимся.
– Во! - тянет слово, – другое дело! Узнаю старую Марту.
– Я не старая! - возмущаюсь я, Марат смеется, – всё малый, отдыхай. Своих дел много.
На рынке в этот раз я была аккуратнее, пыталась не глядеть по сторонам, чтобы вновь не заметить всяких воришек. Я спокойно набирала продуктов, хоть и немного, ведь денег много не было. Набрав пакет, я посчитала сдачу. Всего лишь тридцать копеек осталось, но это не так плохо. На сдачу я решила взять сладкого, а точнее маленькую пачку печенек. Выхожу на улицу, оглядываюсь по сторонам, и перехожу дорогу к остановке, где было много других людей. Людная остановка, рынок же тут.
Захожу домой - тихо. Дверь в Лизкину комнату приоткрыта.
– Лиз, - кричу, но ответа нет, – ты решила убиваться по этому бандиту или что? Что молчишь? Эй!
Быстро разуваясь, направляюсь к её комнате, но её там нет. Начинаю беспокоиться. Разворачиваюсь, гляжу на настенные часы, а время уже десятый час. Бурчу себе что-то под нос, пока обуваюсь обратно.
Пулей вылетаю из подъезда и шагаю в стороны больницы. Мельком бегаю глазами по окнам, где быстро выключается свет, закрываются шторы. Время дошло до десяти, на улице сущая темень, лишь тусклые фонари освещают слегка улицы. Я ускоряю шаг, молюсь на то, что сегодня обойдется без приключений. Сколько раз я перекрестилась? Сама не помню, но точно знаю, что больше пяти. Дорога до больницы занимает двадцать пять минут, но этот промежуток времени для меня показался часом, а то и двум.
Подходя к больнице, я увидела несколько обликов прямо у входа. Резко останавливаюсь, прищуриваюсь, но не могу разглядеть, лишь дым, исходящий от них, витает в воздухе.
– Что ж за день такой, а, - недовольно фыркаю и рушаю с места.