2 глава.
Старушка указывает на меня пальцем, и менты перенаправляют свой взгляд на меня.
Недолго думая, я тут же подрываюсь с места и убегаю, а те за мной. На улице глаза разбегаются, я бегу во дворы, но всё к чёрту. Они увидели меня, дыхание на нуле.
Потрескавшиеся стены, тусклый свет, четыре стены и маленькое окошко под потолком. Посреди комнаты стол, два стула, один занят мною. Напротив стоит Ильдар, закуривает сигарету и осторожно оглядывает меня. Упирается пальцами в стол, придерживает себя.
– Васнецова, признайся, - требует милиционер, но я молчу, пытаюсь подобрать слова. Не поверит же.
Я вздыхаю.
– Не воровала я у нее! Ну ошиблась бабулька, чё не верите?
Он стучит по столу кулаком, сигарета выпадает с его губ на холодный пол, вызывая у меня смех. Он вновь стучит, затаптывает бычок и смотрит пронзительным взглядом в мои карие глаза, а я в его. Я уверенна, уверенна на все сто процентов.
– Говори, не покрывай этих мразей! За это статья, в курсе?
– Не знаю я их. Стояла, покупала еду и вижу, стоит и пихает в карманы, ну, а я погналась за ним... Но, убежали они.
Я продолжила рассказывать, заставляя мента оказаться в тупике. Он не понимал, кому верить, но моя речь звучала намного увереннее, чем обычно. Закончив, он отпустил. Я поднялась, вздохнула и двинулась к двери. Ильдар окликнул, я остановилась.
Что на этот раз?
– Всё равно каждого из вас перебьём! А если узнаю, что наврала, то будет только хуже, Васнецова!
Цокнула, проигнорировала и просто ушла.
Коридоры отдела были заполнены другими работниками, но, среди них я увидела знакомую шевелюру. Коневич, стоит.
Попытка пройти мимо него потерпела неудачу.
– Марта, опять тебя сюда занесло! Что же на этот раз натворила?
Я стиснула челюсти, зубы готовы были раздробиться, но я держалась стойко и сохраняла спокойствие. Коневич давил лыбу, что ещё больше меня раздражало.
– Вам какая к чёрту разница? Своими мусоракими делами занимайтесь.
Я закрыла уши ладонями, покинула помещение, оставив Коневича в раздумьях и недовольствах. Он не любил, когда я с ним грызусь, но быстренько всё забывал. Добрым был, не злопамятным.
На улице же я вновь увидела знакомую рожу. Паренёк с восьмого класса, Маратка. Его синяя куртка так и блестела на весь район!
И мимо него пыталась пройти, да вот, не получилось. Окликнул, пришлось обернуться и остановиться, а дальше поздороваться.
Оглядела его, с парнем был. Высокий, широкий, мышцы и масса имеются. Шевелюра кудрявая, а рожа хитрая! Не люблю таких.
– Опять тебя в ментовку занесло, - весело проговаривает Марат, хоть и в душе где-то устало вздыхает. Постоянно видит меня здесь, чёрт его подери, – что на этот раз?
– Я вижу, тебя это сильно волнует, да? - усмехаюсь я, наблюдая за эмоциями мальчишки. Краем глаза увидела недовольное лицо его дружбана, который уже готов был что-то сказать, – потом Маратик, потом.
Это было сказано с взглядом на незнакомца, Маратик понял, что я не хочу говорить из-за его друга, поэтому промолчал, хоть и был до жути нетерпеливым, любил сплетничать. Я развернулась на пятках и шагнула прочь, а эти всё также стояли в недоумении и заинтересованности.
Мне нравилось такое, всякие интрижки - моё.
Турбо взглянул в глаза Марата, которые смотрели за удаляющейся фигурой девушки.
Он слегка улыбнулся.
– Потрясающая, неправда ли? - задает риторический вопрос мальчишка.
– Кто это? - спрашивает кудрявый.
– Марта, с нашей школы девочка, - отвечает ему Марат, – та ещё особа, умеет взбучки устраивать. Не слышал чтоли?
– Неа.
Марат усмехается, смотрит на старшего.
– Помнишь Машку отпиздила девочка, так вот, это она была.
Удивление на лице старшего выступает в ту же секунду, он смотрит на Марту, которая уже скрылась за поворотом. Хмурится, удивляется, а Марат дальше смеется.
– Да брось ты, всё равно Машку пол района поимело после тебя.
– Рот закрыл, разговариваешь слишком много, - недовольно фыркает Турбо, рушая с места.
Я захожу домой, тихо выдыхаю, прислушиваюсь к звукам. Думаю, где снова носит сестру? Смотрю на настенные часы, стрелка доходит до семи вечера. Нехорошо.
Волнение наступает с каждой десятой минутой её отсутствия, не звонит, не появляется. Мельком бегаю глазами к окну, где быстро темнеет, но её нету. Вдруг, слышу под окном чей-то смех, звонкий женский голосочек.
Подбегаю к окну, гляжу, Лиза. Выходит с непонятной тачки, четырки.
– Чёрт тебя подери, - рычу я, отхожу от окна, выбегаю в подъезд. Тапки в руках, быстро обуваюсь, бегу вниз.
Выбегаю из подъезда, вижу, она шлёт воздушный поцелуй водителю, а затем натыкается на меня. Пьяно улыбается, а потом хмурится. Приходит осознание в её пустую голову. Я стискиваю челюсти, хватаю её за кисть, отвожу за спину. Взгляд устремляется в брюнета, что сидел за рулём и жадным взглядом осматривал мою сестру. Злость кипит в венах.
– Я тебе щас глаза выколю, если продолжишь раздевать глазами мою сестру, утырок!
Тот удивляется, пытается сфокусировать взгляд на мне, но всё четно.
– Жми педали, пока шины целые, - не успокаиваюсь я.
– Ты чё творишь...? - заговорила сестра, пьяно, устало. Я её затыкаю рукой, толкаю в сторону подъезда.
– Сучка драная! - слышится за спиной. Кровь кипит с новыми силами, и я тут же смотрю в пол, подбираю камень размером в ладошку и кидаю ему в заднее стекло. Оно разбивается на множество кусочков, – хули творишь?!
Ещё быстрее заталкиваю сестру в подъезд, закрываю дверь, тяну её за руку по лестнице. Мы быстро забегаем в квартиру, и она тут же садится на пуфик в прихожей.
– Сумасшедшая! - недовольно, но тихо произносит она.
– У вас что-то было?! - чуть ли не кричу я, но та молчит, поджимает губы, – понятно... Валяй в комнату, спать тебе надо, вообще никакущая.
– Боже, он такой симпатичный! Ничего ты не понимаешь в парнях, ясно тебе? Ты не проживала такого, не видала любовь... Не понимаешь ты, какое это прекрасное чувство!
Я вновь злюсь, сжимаю кулаки, челюсть. Желваки бегают по лицу, а она продолжает говорить и говорить.
– Ты думаешь, что киношник хочет от тебя любви, а не тела? Любой бы захотел трахнуть высокую, хрупкую блондинку, как ты!
Та смотрит, жалобным взглядом, который мешается с ноткой неосознанности. Она, будто не слышит, не слышит, что я ей говорю. Она не хочет воспринимать горькую правду всерьез, ведь привыкла, привыкла к парням, к отношениям, к любви. Она является слишком доброй, слишком доверяет всем, но только не мне, что и является для неё огромной бедой.
Главное, чтоб это всё не обернулось в катастрофическую проблему.
– Ты понимаешь, если этот конченный киношник крикнет, что ты вафлёрша, то вся твоя жизнь разрушится? Он может её тебе разрушить по щелчку пальца, и, тогда тобой будет пользоваться каждый пацан с улицы!
– Не...
– Правда это, правда!