44 глава
Шум ресторана, грохот аплодисментов и пронзительный свист «братвы» остались за тяжелыми дубовыми дверями люкса в «Метрополе». Как только замок щелкнул, отсекая их от остального мира, тишина в комнате показалась почти оглушительной. Она была густой, как патока, и прохладной, пахнущей дорогим парфюмом, свежими лилиями и едва уловимым дымом дорогих сигар, который пропитал одежду Валеры.
Ева стояла посреди гостиной, не в силах пошевелиться. В тусклом свете ночников горы подарков и та самая кожаная папка с акциями казались какими-то нереальными артефактами из другой жизни. Она всё еще чувствовала себя той самой куклой на вершине свадебного торта - красивой, дорогой, но задыхающейся в кружевах и под пристальными взглядами сотен глаз.
Валера зашел следом. Он не спешил. Он медленно снял тяжелое кашемировое пальто, бросив его на кресло, и принялся расстегивать пуговицы пиджака. Его движения были скупыми и точными. В этом закрытом пространстве его присутствие ощущалось еще острее, чем на людях. Он больше не был «Филатом», правой рукой Белого, грозным авторитетом, перед которым заискивали сорокалетние мужики. Он был её мужем. Но от этого он не становился менее опасным.
- Устала? - голос его прозвучал низко, с хрипотцой.
Ева обернулась. Она увидела, как он отбросил в сторону пиджак и начал медленно развязывать галстук-бабочку.
- Я... я до сих пор не могу поверить, что всё закончилось, - прошептала она. - Этот шум, крики... эти люди. Валера, те парни в черном... они так смотрели на нас.
Валера подошел к ней почти вплотную. От него веяло силой и тем самым спокойствием, которое бывает в эпицентре шторма. Он обхватил её лицо ладонями. Его пальцы, привыкшие к оружию и жестким рукопожатиям, сейчас были удивительно осторожными.
- Нет никаких «тех людей», Ева. Есть ты и я. За дверью - целый мир, который хочет от нас кусок побольше. Но здесь... - он большим пальцем очертил контур её нижней губы, - здесь их нет.
Он развернул её спиной к себе. Ева почувствовала, как его горячее дыхание коснулось её затылка, вызывая дрожь.
- Помоги мне с платьем, - попросила она, едва слышно. - Я сама не справлюсь с этим корсетом.
Валера начал медленно распутывать шнуровку. Это был долгий, почти ритуальный процесс. Каждый стежок, который освобождал её тело, казался сброшенным оковами. Он не торопился, словно смакуя этот момент перехода из публичного образа в частную жизнь. Когда корсет наконец ослаб, Ева глубоко вздохнула, впервые за весь день почувствовав, что может дышать полной грудью.
Платье соскользнуло к её ногам белым пенистым облаком. Ева осталась в тончайшем шелковом белье, чувствуя себя беззащитной и одновременно странно сильной под его взглядом.
Валера не стал говорить комплиментов. Он просто смотрел на неё так, словно видел впервые - и в то же время знал каждую черточку её души. Он подошел и обнял её сзади, положив руки на живот. Его ладони были тяжелыми и горячими.
- Жена, - выдохнул он ей в шею. - Теперь по-настоящему.
Он подхватил её на руки - легко, будто она ничего не весила - и перенес в спальню. Огромная кровать была усыпана лепестками роз, но это казалось лишним, почти мишурой по сравнению с тем напряжением, которое искрило между ними.
Когда он опустил её на шелк простыней, Ева увидела в его глазах то, что скрывалось за маской «каменного Филатова» весь день. Там была не только страсть. Там была почти болезненная нежность и какая-то отчаянная преданность. Этот человек, который привык брать то, что хочет, силой, сейчас ждал её знака.
Она потянулась к нему, расстегивая пуговицы его рубашки. Под тонкой тканью перекатывались тугие мышцы, а на плече она заметила старый шрам - напоминание о мире, из которого он только что пришел. Она коснулась шрама губами, и Валера вздрогнул.
- Не бойся меня, - прошептал он, нависая над ней. - Никогда не бойся.
- Я не боюсь, - ответила она, зарываясь пальцами в его волосы. - Я просто... я хочу знать, что это правда. Что это не сон.
Их первая ночь не была похожа на романтическое кино с мягким светом и закадровой музыкой. Это было столкновение двух стихий. В его движениях была жадность человека, который долго ждал чего-то жизненно важного, и теперь, получив это, не мог насытиться. Он целовал её так, словно хотел оставить на её коже клеймо, забрать себе каждую частицу её существа.
Ева отвечала ему с той же силой. В эту ночь она перестала быть «девочкой из приличной семьи». Она стала женщиной человека, который жил на грани жизни и смерти. Она чувствовала его власть, его вес, его запах, и это опьяняло сильнее любого шампанского. Каждый его вздох, каждый толчок крови в жилах отдавался в ней электрическим разрядом.
В какой-то момент, когда страсть достигла пика, Валера переплел свои пальцы с её, прижимая её руки к подушке. Он смотрел ей в глаза, не позволяя отвернуться.
- Смотри на меня, - потребовал он. - Я хочу, чтобы ты видела, кому ты принадлежишь.
И она смотрела. Видела, как расширяются его зрачки, как напрягаются жилы на его шее. В этот миг между ними не было тайн, не было акций компаний, не было охраны за дверью. Была только эта первобытная, чистая близость.
Позже, когда всё стихло, и они лежали, переплетенные телами, в полумраке спальни, Валера долго молчал, перебирая её волосы.
- Ева, - позвал он тихим, непривычно мягким голосом.
- Да?
- То, что пацаны подарили... эти акции. Это не просто деньги. Это твоя страховка. Если со мной что-то...
Она резко прижала палец к его губам.
- Не надо. Не сегодня. Не говори об этом.
- Послушай, - он перехватил её руку и поцеловал ладонь. - Ты должна понимать. Моя жизнь - это не только лимузины и банкеты. Это грязь, Ева. Много грязи. И я буду делать всё, чтобы она тебя не коснулась. Но ты теперь часть этой системы. Ты - моя жена. Это титул, за который приходится платить.
Ева прижалась к его груди, слушая ровный, мощный стук его сердца.
- Я знаю, на что шла, Валер. Я видела твоих друзей. И я видела тех парней в черных водолазках... они тебя боятся.
- Пусть боятся, - коротко отрезал он. - Страх - это единственное, что держит их в узде. Но тебя они будут уважать так же, как меня. А если кто-то хоть на секунду забудет, чья ты жена...
Он не закончил фразу, но Еве и не нужно было продолжение. Она знала, что за этим молчанием стоят выстрелы, разборки и холодный расчет. Но здесь, в этой постели, он был её защитой. Её крепостью.
За окном проплывали огни ночной Москвы - города, который они теперь собирались покорить вместе. Где-то там, в коридорах отеля, бесшумными тенями стояла его охрана, охраняя сон своего начальника. А в номере, на столе, лежала папка с акциями - символ их новой, безграничной власти.
Ева засыпала, чувствуя на себе тяжелую руку мужа. Она понимала, что завтра начнется совсем другая жизнь. Жизнь, полная роскоши и опасности, где за каждым углом может подстерегать враг, а каждый подарок может иметь двойное дно. Но в эту ночь, первую ночь их союза, она была просто счастлива. Она нашла своего человека и добровольно вошла в его жизнь, которая снаружи казалась золотой, а изнутри - единственным местом на земле, где она была по-настоящему живой.
Последним, что она запомнила перед тем, как окончательно погрузиться в сон, был тихий шепот Валеры, почти неразличимый:
- Теперь мы- муж и жена...
И в этом шепоте было столько веры и столько скрытой угрозы всему остальному миру, что Ева поняла: она больше никогда не будет одна. Она - часть Бригады. Она - часть его жизни. И это венчание на небесах было лишь началом их долгого, трудного и блистательного пути в мире, где правили "братки", а её Валера был самым сильным из них.
___________________________________________
3/7