35 глава
Утро началось не с будильника, а с резкого гудка под окном. Ева выглянула и увидела знакомый «БМВ» Пчелы. Витя стоял прислонившись к капоту в черных очках, несмотря на пасмурное небо, и демонстративно курил, ловя на себе взгляды прохожих.
— Евка, шевели своими.. кхм..! — крикнул он, завидев её в окне. — Опоздаем — Валера мне голову оторвет!
Когда они подъехали к главному корпусу, Пчела не просто высадил её, а вышел из машины, открыл ей дверь и, картинно поклонившись, вручил тяжелый пакет.
— Это от Фила. Сказал, чтобы ты не голодала на своих лекциях. Там деликатесы, — он подмигнул и громко добавил на весь двор: — Если кто косо посмотрит — номер мой знаешь.
Ева буквально кожей чувствовала, как шепотки за её спиной превращаются в гул. Она шла по коридору, прижимая к себе сумку с учебниками и этот злосчастный пакет, а в голове стучали вчерашние слова Валеры: *«Твой периметр»*. Но как удерживать этот периметр, если он сам врывается в её жизнь на тонированных иномарках?
На второй паре, когда лектор увлеченно рассказывал о теориях вселенной, на парту Евы приземлилась записка. Она развернула её, ожидая какого-нибудь вопроса по предмету, но там было выведено каллиграфическим почерком: *«Сколько стоит твой "периметр" в час? Или ты только по абонементу от бандитов?»*
Ева почувствовала, как кровь прилила к лицу. Она обернулась. На заднем ряду сидела компания «золотой молодежи» — дети чиновников и дипломатов, которые считали себя элитой, а таких, как Валера и его друзья — «быками» и временщиками. Лидером у них был Стас — холеный парень в импортном джемпере, чей отец явно занимал высокий пост. Он смотрел на неё с ленивой усмешкой.
Ева медленно выдохнула. В ней боролись две личности: тихая девочка-отличница и девушка одного из тех, кто привык решать проблемы быстро. Она аккуратно сложила записку, спрятала её в карман и вернулась к конспекту. Она не доставит им удовольствия увидеть её слезы.
После лекции Стас и его свита преградили ей путь в дверях.
— Эй, Самойлова. А твой... «водитель» — он кусается? Или только гавкает? — Стас вальяжно прислонился к косяку. — Мой папа говорит, что таких, как они, скоро начнут пачками упаковывать. Не боишься остаться без прикрытия?
Ева остановилась. Она вспомнила холодный, стальной взгляд Валеры в ресторане и то, как спокойно он говорил о смерти. На фоне этой настоящей, пахнущей порохом опасности, Стас со своими колкостями показался ей мелким и смешным.
— Знаешь, Стас, — тихо, но отчетливо произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мой «водитель», как ты выразился, за один день проживает столько, сколько ты за всю свою жизнь не увидишь. И если он узнает, что ты тратишь моё время на эту чушь... — она сделала паузу, наслаждаясь тем, как усмешка сползла с его лица. — Тебе придется объяснять папе, почему у его сына внезапно пропал голос. Дай пройти.
Она прошла сквозь их компанию, плечом задев Стаса. Сердце колотилось где-то в горле, но руки не дрожали.
Весь остаток дня она провела в библиотеке, пытаясь зарыться в книги, чтобы не думать о том, что она только что сделала. Она фактически использовала имя Валеры как оружие. Это пугало и... странным образом давало силу.
Выйдя из университета под вечер, она ожидала увидеть Пчелу или Валеру, но на парковке стоял только «Мерседес» Филатова. Самого Валеры внутри не было — за рулем сидел Шмидт, один из его самых надежных бойцов.
— Валерий Константиныч просил передать, что задержится, — коротко бросил он, открывая дверь. — Домой?
— Нет, — Ева вдруг приняла решение. — Отвези меня к нему. Где бы он ни был.
— Не положено, Ева Владимировна. Там дела.
— Шмидт, — она посмотрела на него так, как смотрел Валера, когда не принимал отказов. — Просто вези.
Машина тронулась. Ева смотрела на мелькающие огни Москвы, сжимая в кармане ту самую записку. Она поняла, что «периметр» Валеры не защищает её от мира — он просто делает её частью его войны. И сегодня она сделала свой первый выстрел.
Машина остановилась у ярких неоновых вывесок казино «Арбат». В девяностые это место было не просто игровым залом — это был центр силы, где за одну ночь выигрывались состояния и проигрывались жизни.
Шмидт молча вышел, открыл дверь Еве и жестом показал следовать за ним. У входа стояли двое «быков» в кожаных куртках. Увидев Шмидта, они коротко кивнули, но на Еву уставились с нескрываемым любопытством.
— Своя, — отрезал Шмидт, и они прошли внутрь.
Внутри стоял густой полумрак, перемешанный с сигаретным дымом. Звенели жетоны, крутилась рулетка, а в воздухе висело тяжелое напряжение. Они миновали общий зал и поднялись на второй этаж, в VIP-зону. У массивных дубовых дверей Шмидт остановился.
— Ева Владимировна, там сейчас… не совсем для дамских ушей разговор. Может, подождете в баре?
— Нет, Шмидт. Открывай.
Он вздохнул, понимая, что спорить бесполезно, и приоткрыл дверь.
В кабинете было накурено так, что резало глаза. За огромным столом, покрытым зеленым сукном, сидел Валера. Перед ним лежала стопка крупных купюр и тяжелая хрустальная пепельница, полная окурков. Рядом, на подлокотнике кресла, сидел Пчела, лениво подбрасывая в воздух фишку. Напротив Валеры сидел мужчина в дорогом сером костюме — судя по лицу, какой-то крупный чиновник или банкир.
Когда дверь скрипнула, Валера даже не обернулся, его голос прозвучал резко и сухо:
— Шмидт, я сказал: никого. Мы еще не закончили с господином...
Он осекся, когда увидел в зеркале, висевшем напротив, отражение Евы. Его рука, тянувшаяся к стакану с виски, замерла.
— Ева? — Валера медленно развернулся. Его взгляд в секунду превратился из ледяного в растерянный, а затем в яростный. — Ты что здесь делаешь? Шмидт, я не понял?!
— Она сама... — начал было Шмидт, но Ева сделала шаг вперед, прямо в круг света от настольной лампы.
— Не ругай его, Валер. Это я настояла, — она чувствовала, как все взгляды в комнате устремлены на неё. Пчела присвистнул и поправил галстук, а мужчина в сером костюме оценивающе оглядел её с ног до головы.
Валера резко встал, отодвинув кресло с таким скрежетом, что гость вздрогнул.
— Виктор, разберись с делами. Мы закончим завтра, — бросил он чиновнику, не сводя глаз с Евы.
Когда посторонние вышли, и в кабинете остались только «свои», Валера подошел к ней почти вплотную. Он пах табаком, дорогим парфюмом и чем-то неуловимо опасным — запахом власти и пороха.
— Ты с ума сошла? — прошипел он, хватая её за локоть. — Сюда бабам хода нет! Ты понимаешь, где ты вообще находишься? Здесь не лекции по математике, здесь зубы выбивают за лишнее слово!
— А мне уже сегодня пообещали их выбить, — Ева вырвала руку и залезла в карман жакета. — Посмотри.
Она протянула ему смятую записку Стаса. Валера взял бумажку, быстро пробежал глазами текст. Пчела, заглядывая ему через плечо, нахмурился:
— Это что за мажор раздухарился? «Периметр в час»? Слышь, Валер, это ж про нас...
Валера молчал. Ева видела, как на его виске вздулась жилка, а пальцы медленно превратили бумажку в крошечный комок.
— Это в университете? — голос Валеры стал пугающе тихим. Это был тот самый голос, от которого у его врагов подкашивались ноги.
— Да. Стас, сын какого-то зама из министерства. Сказал, что скоро вас всех «упакуют».
Валера вдруг коротко, зло рассмеялся. Он обернулся к Пчеле:
— Вить, слышал? Упакуют нас. Сын министерский переживает.
— Да я этому сыну... — Пчела уже потянулся к телефону, но Валера остановил его жестом.
Он снова повернулся к Еве. Гнев в его глазах сменился чем-то другим — уважением, смешанным с тревогой.
— И что ты ему ответила?
— Сказала, что он может потерять голос, если еще раз откроет рот.
В кабинете повисла тишина. Пчела первым не выдержал и расхохотался, хлопая себя по коленям:
— Ну, Ева! Ну, ты! Сразу видно, кто ее друзья! Фила, ты слышал?
Валера не смеялся. Он подошел к окну, глядя на ночную Москву, потом резко обернулся.
— Садись, — он указал на свое кресло.
— Зачем?
— Садись, я сказал.
Ева неуверенно опустилась в массивное кожаное кресло, которое еще хранило тепло его тела. Валера оперся руками о стол, нависая над ней.
— Ты сегодня перешагнула черту, Ева. Ты использовала моё имя. В этом мире это значит, что ты теперь не просто студентка, ты — часть моей семьи. А за это платят.
— Я знаю, — твердо ответила она.
— Ни черта ты не знаешь, — он вытащил из ящика стола тяжелый черный пистолет и положил его на зеленое сукно прямо перед ней. — Видишь это? Это то, из-за чего Стас тебя боится. И это то, из-за чего тебя могут убить, чтобы достать меня.
Ева посмотрела на холодный металл оружия. Ей стало не по себе, но она не отвела взгляд.
— Ты хотел, чтобы я жила в «периметре». Но периметр прорван, Валер. Они уже знают, кто я.
Валера долго смотрел на неё, потом медленно убрал пистолет обратно.
— Пчела, завтра узнай всё про этого Стаса. Чей сын, где живет, на чем ездит. Но пальцем не трогать. Пока.
Он подошел к Еве, взял её лицо в свои ладони и большим пальцем коснулся её губ.
— Поедем домой. И больше никогда, слышишь, никогда не приходи сюда сама. Если я тебе буду нужен — я сам тебя найду. Даже под землей.
Когда они выходили из казино, Ева заметила, что охрана на входе теперь смотрела на неё не просто с любопытством, а с явным опасением. Она шла рядом с Валерой, и впервые в жизни ей казалось, что эта ночная, опасная Москва — её город.