36 глава
Вечер после казино выдался тяжелым. Когда они вернулись в квартиру Валеры, Ева поняла, что возвращаться к родителям в таком состоянии она не может — мать сразу всё поймет по её лихорадочному взгляду и дрожащим рукам.
— Валер, я сегодня у тебя останусь, — тихо сказала она, присаживаясь на край дивана. — Шмидт пусть наберет моим, скажет, что мы засиделись над проектом в универе, и я заночую у тебя, чтобы по темноте не ходить.
Валера молча кивнул, жестом подав знак Шмидту. Тот привычно взялся за трубку стационарного телефона. Через пару минут вопрос был улажен: родители привыкли доверять Валере, хотя в их голосах всё чаще сквозила затаенная тревога.
Ту ночь Ева спала плохо. Ей снились неоновые вывески, хруст сминаемой бумаги и ледяной взгляд парня.
Утро в университете подтвердило её худшие опасения. Тот самый комок бумаги теперь казался не просто угрозой, а объявлением войны. Но Ева помнила установку Валеры: «Жди. Не делай лишних движений».
Весь учебный день прошел как в тумане. Стас со своей свитой демонстративно игнорировал её, но в воздухе буквально искрило от напряжения. Даже декан, обычно высокомерный и сухой, вдруг зашел в аудиторию и, проходя мимо Евы, едва заметно кивнул ей, словно признавая в ней не просто студентку, а некую новую силу.
Когда за ней приехал Шмидт, Ева уже знала, что этот вечер будет решающим.
В квартире Валеры стоял густой дым от «Мальборо». На кухонном столе, среди чашек с недопитым кофе, лежали папки с документами. Пчела, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, быстро перебирал листы.
— Евка, заходи, присаживайся, — Витя подмигнул ей, но глаза его оставались серьезными. — Твой Стасик — парень золотой. В буквальном смысле. Его папаша, оказывается, плотно сидит на схемах по импорту лекарств. Бюджетные деньги текут рекой, но не совсем туда, куда надо.
Валера стоял у окна, засунув руки в карманы брюк. Он обернулся, услышав голос девушки.
— Прочитал я твою записку еще раз, Ева. Этот щенок думает, что за ним — министерство. А он не понимает, что министерство — это просто кучка людей, которые очень боятся потерять свои кресла.
— Ты собираешься мстить ему прямо сейчас? — спросила Ева, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Нет, — отрезал Валера. — Пока — нет. Сейчас мы просто будем смотреть. Мстить Стасу — это как давить муху кувалдой. Мы подождем, пока его отец совершит ошибку. А он её совершит, потому что почувствует запах жареного. Мы закинем пару «уток» в нужные кабинеты. Пусть понервничают.
Пчела рассмеялся, откинувшись на стуле.
— Пусть Стас думает, что он победил. Пусть верит, что ты испугалась. Тишина пугает сильнее, чем крик, поверь мне.
Ева смотрела на этих людей и понимала, что их мир — это шахматная доска, где фигуры — живые люди, а цена хода — свобода или жизнь. И она теперь тоже была на этой доске.
— Шмидт доложил, что сегодня декан перед тобой расшаркивался, — Валера подошел к ней и положил руку на плечо. — Ты молодец, что не сорвалась. Терпение — это то, чего им не хватает. Они привыкли брать всё нахрапом. А мы возьмем их за горло тихо.
Ближе к полуночи Пчела уехал, забрав часть бумаг. В квартире снова воцарилась тяжелая, деловая тишина. Валера выглядел измотанным, но его взгляд был ясным и жестким.
— Валер... — начала Ева.
— Знаю. Оставайся, — опередил он её. — Шмидт под окнами, Космос патрулирует район. Завтра утром он снова тебя отвезет.
Ева зашла в гостевую спальню, но спать не хотелось. Она села на подоконник, глядя на пустую ночную улицу. Где-то там Стас праздновал свою воображаемую победу, не подозревая, что его судьба уже расписана на страницах в папках Валеры.
Она осталась на вторую ночь. Старая жизнь — с лекциями, тихими вечерами в библиотеке и мечтами о простом будущем — стремительно уходила на второй план. Теперь её домом стала крепость, её друзьями — люди вне закона, а её главной добродетелью — умение ждать момента.Утро в квартире Валеры началось не с будильника, а с резкого звука закипающего чайника и негромкого разговора в прихожей. Ева вышла из гостевой комнаты, кутаясь в огромный мужской халат, который ей выдал парень.
— Шмидт, — послышался голос Валеры, — сегодня за ней в оба глаза. Стасик начал дергаться. Мне доложили, он вчера полвечера обрывал телефоны, пытался узнать, чьи «быки» за ним ездят.
— Понял, Фил. Проводим до двери аудитории.
Ева замерла у косяка. Она видела Валеру в зеркале — он затягивал узел галстука, и его лицо было похоже на маску из серого гранита. Вчерашняя записка Стаса про «схлопывающийся периметр» теперь казалась детским лепетом по сравнению с той машиной, которую запустил Валера.
В университете тишина вокруг Евы стала почти осязаемой. Она шла по коридору, и казалось, что за ней тянется невидимый шлейф опасности. Шмидт шел в пяти шагах позади, не скрываясь, его тяжелый взгляд сканировал каждого встречного.
Стас сидел на подоконнике в окружении своей «свиты», но выглядел он паршиво. Под глазами залегли тени, пальцы нервно крутили дорогую зажигалку Zippo. Он ожидал от Евы чего угодно: слез, просьб о пощаде, ответных угроз или даже заявления в милицию. Но ледяное спокойствие девушки и молчаливое присутствие Шмидта за его спиной лишали его почвы под ногами.
На большой перемене Стас не выдержал. Он перехватил Еву у выхода из столовой. Шмидт тут же вырос рядом, но Ева едва заметным жестом остановила его.
— Самойлова, ты что, думаешь, нашла себе крутую крышу и теперь всё можно? — голос Стаса сорвался на высокой ноте. — Ты хоть знаешь, кто мой отец? Одно его слово — и твои качки уедут валить лес!
Ева посмотрела на него в упор. В её глазах не было страха — только скука.
— Стас, ты кричишь так громко, что у тебя вены на шее вздулись. Это некрасиво.
— Да я тебя... я вас всех... — он задыхался от собственной беспомощности. — Ты думаешь, я не знаю, кто твой «парень»? Филатов? Обычный бандит! Мой отец сотрет его в порошок!
И тут он совершил ту самую ошибку, на которую рассчитывал Валера. В приступе ярости и паники, желая доказать свое превосходство перед притихшими однокурсниками, Стас выкрикнул:
— Завтра на «объекте» в порту будет проверка из министерства! Лично мой отец приедет курировать отгрузку «товара»! Посмотрим, как твой Филатов запляшет, когда его прижмут федералы!
В коридоре повисла мертвая тишина. Шмидт за спиной Евы едва заметно усмехнулся. Стас, осознав, что сболтнул лишнее — то, о чем шептались в кабинетах его отца и что должно было остаться тайной, — побледнел. Он ляпнул про «товар», про порт, про время. Он сдал схему, которую Валера и Пчела искали неделю.
Ева подошла к нему почти вплотную.
— Спасибо за информацию, Стас. Я обязательно передам Валере, что ты так о нем заботишься.
Весь остаток дня Стас метался по университету, пытаясь «замять» ситуацию, но было поздно. Его друзья, учуяв запах жареного, начали под разными предлогами от него отдаляться. К концу последней пары он остался один, сидя на ступеньках главного входа с бутылкой пива, в нарушение всех правил.
Когда Шмидт привез Еву обратно к Валере, там уже кипела работа. Космос, Пчела, Саша и Фил сидели над картой порта.
— Ева, заходи! — воскликнул Пчела, потирая руки. — Твой Стасик — просто находка для шпиона! Он нам сейчас такую явку сдал, что папашу его закроют раньше, чем он успеет сказать «коррупция».
Валера подошел к Еве, взял её за руки.
— Ты как? Не напугал он тебя?
— Он жалок, Валер. Он сам себя уничтожил.
— Именно так это и работает, — кивнул Белов. — Самый опасный враг — это тот, кто теряет голову от страха.
Вечер прошел в обсуждении деталей. Ева слушала, как они планируют «визит» в порт, и понимала, что обратной дороги нет. Она уже не была просто наблюдателем — она стала тем самым триггером, который спустил курок.
— Ева, — Валера обернулся к ней, когда остальные разошлись по комнатам готовить снаряжение, — домой сегодня тоже не поедешь. У родителей может быть шумно, если Стас нажалуется отцу. Побудешь здесь. Под присмотром.
Она не стала спорить. Ева снова зашла в свою временную спальню, чувствуя странное сочетание тревоги и азарта. Она подошла к зеркалу и не узнала себя: в отражении была девушка, которая больше не боялась «золотых мальчиков». Она была подругой Саши Белого и девушкой Валеры Филатова, и этот статус начал прорастать в ней, меняя саму её суть.
Ночь в Москве 90-х никогда не была по-настоящему тихой, но в квартире Фила сейчас стояла та особенная, густая тишина, которая бывает только после бури. Космос, Пчела и Белый уехали полчаса назад, оставив после себя тяжелые пепельницы и невысказанное напряжение перед завтрашней стрелкой в порту.
Ева вышла из спальни, кутаясь в его огромную футболку, которая была ей почти до колен. Валера сидел на диване в одних спортивных брюках, разминая кисти рук — старая привычка боксера перед серьезным делом. Свет от включенного торшера подчеркивал каждый мускул на его широкой спине.
— Опять не спишь? — Валера обернулся, и его жесткое лицо тут же смягчилось. Он протянул руку, приглашая её к себе.
Ева подошла и села рядом, утопая в его объятиях. Он притянул её к себе, и она уткнулась носом в его шею, вдыхая родной запах — смесь дорогого парфюма, табака и едва уловимого адреналина.
— Валер, мне страшно, — прошептала она, сжимая пальцами его предплечье. — Этот Стас... его отец не просто бандит, у него связи везде. Зачем вы полезли в этот порт?
Фил чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. Его взгляд, который днем заставлял врагов холодеть, сейчас был полон нежности, предназначенной только для неё.
— Ев, послушай меня, — он взял её лицо в свои широкие ладони. — Стас перешел черту, когда тронул тебя. Он думал, что если он «золотой мальчик», то ему всё можно. Но он забыл, кто за тобой стоит. Я этого так не оставлю. Никто в этом городе не имеет права на тебя даже косо посмотреть, пока я дышу. Поняла?
— Поняла... Но я боюсь за тебя.
Валера усмехнулся той самой уверенной улыбкой, за которую она его и полюбила.
— Ты за кого переживаешь? Я — Фил. Меня даже на ринге никто свалить не мог, а тут какой-то мажор с папиными пушками. Мы с пацанами этот вопрос закроем завтра раз и навсегда.
Он медленно наклонился и накрыл её губы своими. Поцелуй был долгим, собственническим и в то же время невероятно бережным. В этом жесте было всё: и его клятва защищать её до конца, и та любовь, которую он редко облекал в слова, предпочитая доказывать делами.
— Иди ко мне, — прошептал он, увлекая её за собой на подушки дивана. — Просто поспи. Я рядом. Никуда не уйду.
Ева заснула, чувствуя, как его рука крепко, но нежно обнимает её за талию. Рядом с Филом мир снаружи переставал существовать — со всеми его разборками, портами и опасными связями. Были только они двое, и этого было достаточно, чтобы продержаться до утра.
А завтра будет порт. И Валера Филатов сделает всё, чтобы вернуться домой к своей девочке.