25 глава
Ночь тянулась бесконечно. Ева ворочалась, сбивая одеяло в ком, и слушала, как в соседней комнате изредка скрипит кровать — родители тоже не спали. В голове, как заезженная пластинка, крутились слова матери про «десять лет разницы» и папино недоверие.
«Ну и что, что старше? — думала Ева, глядя в серый потолок. — Зато он знает, чего хочет. Он надежный. Он за эти три года не забыл меня, вернулся... разве это не любовь?» Она вспоминала, как Валера смотрел на неё вчера — в его взгляде не было ничего «опасного», только нежность, которую он пытался скрыть за напускной суровостью бизнесмена.
Ева поняла, что больше не сможет просто лежать. Взглянув на часы — было начало восьмого — она рывком поднялась с кровати. Тело ломило от бессонной ночи, но внутри горело холодное упрямство.
Она прокралась в ванную, стараясь не скрипеть половицами. Включила ледяную воду и долго плескала ею в лицо, пытаясь смыть липкое чувство тревоги и следы усталости. Зеркало отразило бледную девушку с покрасневшими глазами, но Ева лишь поджала губы. Она не позволит себе выглядеть жалкой.
Она достала свою косметичку — сокровище по тем временам. Тщательно замазала темные круги под глазами, нанесла тонкий слой пудры. Черным карандашом подчеркнула верхнее веко, сделав взгляд острее и взрослее, густо накрасила ресницы. На губы нанесла едва заметный блеск.
Вернувшись в комнату, она начала одеваться. Каждое движение было выверенным, словно она собиралась на важную битву. Ева достала из шкафа свои лучшие белые джинсы — они сидели идеально, подчеркивая стройные ноги. Следом пошел черный облегающий лонгслив из мягкого трикотажа. Ткань плотно обхватила фигуру, делая её хрупкой и одновременно вызывающе уверенной в себе.
Она бросила последний взгляд в зеркало. Скромная девочка осталась в этой комнате, на смятых простынях. Из зеркала на неё смотрела девушка, готовая бороться за свою любовь.
Схватив сумочку, она вышла в прихожую. Ева уже натянула один кроссовок, когда из тени коридора вышел отец.
— Ты куда это с утра намылилась? — его голос, хриплый и тяжелый, заставил её на секунду замереть. — К нему? Опять к этому своему коммерсанту?
Ева дернула шнурок, затягивая узел на втором кроссовке. Внутри всё дрожало, но голос прозвучал на удивление твердо:
— Нет. Надоели вы мне. Ухожу. Просто куда-нибудь, где нет этих допросов. Приду вечером.
— Ева! — отец шагнул вперед, его лицо багровело. — Ты когда это у нас так решила общаться? Совсем ахринела уже? Мать из-за тебя на таблетках, а ты хвостом крутишь!
— Пап, вот даже не хочу сейчас ничего говорить, — Ева выпрямилась, закинула сумку на плечо и посмотрела ему прямо в глаза. В этом взгляде не было ни страха, ни вины.
Она не стала дожидаться ответа, резко распахнула входную дверь и выскочила в подъезд. Холодный воздух лестничной клетки обжег лицо, но ей стало легче. Стены квартиры больше не давили.
Она почти бежала по улице, мимо серых пятиэтажек и просыпающихся киосков. Добравшись до ближайшего таксофона, Ева дрожащими руками нащупала жетон. Бросила его в прорезь, услышала металлический лязг и быстро набрала номер Филатова.
Послышались длинные гудки. Сердце Евы стучало в такт каждому из них. На третьем трубку сняли.
— Алло, — прозвучал в трубке спокойный, уверенный голос Валеры.
— Валер... это я, — выдохнула она, прислонившись лбом к холодному, исписанному марвером стеклу будки. — Я ушла из дома. Мне нужно тебя увидеть. Сейчас.
— Жди, сейчас буду, — коротко бросил Валера, и в трубке раздались гудки.
Ева не успела даже отойти от таксофона на сто метров, как услышала знакомый рокот мощного мотора. Черный «Мерседес» затормозил прямо у обочины, подняв небольшое облако пыли. Дверь открылась, и из машины вышел Филатов. В своей черной рубашке, высокий и уверенный, он казался пришельцем из другого, более стабильного и богатого, мира.
Ева бросилась к нему, и он крепко прижал её к себе. Его рубашка пахла хорошим парфюмом и табаком. Этот запах мгновенно успокоил её.
— Ну, что случилось? — спросил Валера, чуть отстранившись и заглядывая ей в глаза. — Всё так плохо? Совсем разругались?
Ева шмыгнула носом, чувствуя, как уходит напряжение.
— Давай по дороге всё расскажу. Не хочу здесь стоять.
— Поехали, — он кивнул и открыл перед ней тяжелую дверь иномарки.
В салоне было тепло и пахло кожей. Как только машина тронулась, Валера накрыл руку Евы своей ладонью. Она переплела свои пальцы с его, чувствуя его силу и поддержку. Пока они ехали через просыпающийся город, Ева «изливала душу»: рассказывала про ночные крики отца, про слезы матери, про то, как ей тесно и страшно в их маленькой квартире, где её не хотят слышать.
Валера слушал молча, лишь изредка сжимая её руку. Когда она закончила, он тихо произнес:
— Насчет родителей не парься, Ев. А как им еще реагировать? Ты у них одна, они беспокоятся за тебя, как умеют. Помиритесь еще, не переживай. Время всё вылечит.
Они подъехали к массивному зданию — это был офис Валеры и его бригады. Место, которое в городе называли «базой». У входа стояли крепкие ребята, которые при виде машины Филатова тут же подобрались.
— Ев, мне на работу надо, дела не ждут, — сказал Валера, глуша мотор. — Пошли со мной, потому что ничего другого я тебе сейчас предложить не могу. Не оставлять же тебя одну на улице.
— Пошли! — радостно отозвалась Ева. Она чувствовала себя под защитой. Выйдя из машины, она крепко обхватила его за руку и на ходу поцеловала в щеку.
Внутри пахло свежим ремонтом и серьезными деньгами. На втором этаже, у лестницы, им встретился Витя.
— Вот это да! Ева, привет! — Витя широко улыбнулся и, по-свойски подойдя, чмокнул девушку в щеку. — Какими судьбами в нашем офисе?
— Привет-привет, — улыбнулась Ева в ответ.
Мужчины обменялись короткими рукопожатиями, перекинулись парой фраз о каком-то «грузе», и Валера повел Еву дальше — в свой кабинет.
— Присаживайся, — он указал на огромный черный кожаный диван. — Ты пить будешь что-то? А кушать? Ты же наверняка не завтракала.
— Давай кофе, — попросила она, оглядываясь.
— Сейчас будет.
Валера вышел в приемную.
— Люда, — обратился он к секретарше, — сделай кофе для гостьи. И сообрази что-нибудь перекусить. Икра там была в холодильнике, печенье, нарезка... Короче, всё, что есть из еды, неси сюда.
— Поняла, Валерий Константинович, — кивнула Люда, провожая его внимательным взглядом.
Ева тем временем рассматривала кабинет. Всё здесь дышало мощью: тяжелая мебель из темного дуба, массивный стол. На спинке высокого кресла, в котором обычно сидел Валера, поблескивала золотая табличка с гравировкой: «Филатов В.К.».
Валера вернулся, сел за стол и привычным движением щелкнул зажигалкой. Закурил, углубившись в разложенные бумаги. Для него начался рабочий день, но присутствие Евы, кажется, его совсем не стесняло.
Вскоре вошла Люда с подносом. Ароматный кофе, бутерброды с красной икрой, вазочка с импортным печеньем — для Евы это был завтрак настоящей королевы. Покончив с едой, она растянулась на мягком диване. Сложив руки под головой, она долго рассматривала огромную хрустальную люстру, которая пускала зайчиков по всему кабинету.
Валера ненадолго вышел и вернулся с пачкой глянцевых журналов.
— На, полистай, чтобы не скучно было, — он положил их рядом с ней. Видимо, всё-таки попросил у секретарши.
Ева лежала, перелистывая яркие страницы с западной модой и рекламой парфюма, и слушала, как скрипит ручка Валеры по бумаге и как он иногда негромко говорит по телефону. В её голове была только одна мысль: она никогда не пожалеет, что выбрала его. Он — её человек, её крепость. И на этом точка.