24 глава
Эта неделя превратилась для Евы в бесконечный цикл из ожидания и коротких, как вспышка, встреч. Каждый вечер, когда сумерки опускались на город, под окнами раздавался знакомый рык мотора. Валера работал на износ — какой-то сложный объект, сроки поджимали, и он буквально «выкраивал» пятнадцать минут, чтобы заскочить к ней.
Он выходил из машины, пахнущий крепким кофе и немного сигаретами, но всегда с чем-то в руках. То это был огромный букет цветов, от которых в комнате Евы потом кружилась голова, то крафтовый пакет с её любимым шоколадом. Они стояли в тени подъезда, обнимались так крепко, будто не виделись год, целовались, не обращая внимания на холодный ветер, а потом он снова запрыгивал в салон, бросал короткое «Позвоню!» и исчезал в потоке машин.
Еве это не нравилось. Ей хотелось нормального вечера: кино, прогулки в парке, разговоров ни о чём за чашкой чая. Но она видела, как он устает, и послушно принимала эти «пятиминутки», понимая, что другого выхода сейчас просто нет.
Прошла еще одна неделя. В этот вечер всё пошло не по сценарию. Вместо привычного звонка, с фразой «Выходи», в дверь квартиры Евы настойчиво позвонили.
Ева вздрогнула. Родители были дома, и она не ждала гостей. Пока она соображала, что делать, к двери подошла мама.
Дверь распахнулась. На пороге стоял Валера — в чистой куртке, гладко выбритый и непривычно серьезный. Евина мама, женщина лет сорока двух, выглядящая очень эффектно и строго, окинула его изучающим взглядом.
— Здравствуйте. А Ева дома? — спросил Валера. Ни тени смущения, ни капли робости. Он смотрел прямо на женщину, чуть приподняв уголки губ.
— Добрый вечер, — мама сложила руки на груди. — А вам зачем она в столь поздний час?
— Дело в том, что нас пригласили на свадьбу, — спокойно ответил он. — И я пришел лично позвать Еву, чтобы обсудить детали.
Мама еще секунду помолчала, оценивая его напор, а потом коротко бросила через плечо:
— Сейчас позову.
Она ушла вглубь квартиры, а через секунду в прихожую выскочила Ева, на ходу поправляя домашнюю футболку. Она буквально выпихнула Валеру на лестничную клетку и прикрыла за собой дверь.
— Валер, ты с ума сошел? — прошипела она, округлив глаза. — Позвонить можно было! Сейчас ты уйдешь, и меня тут просто накроют допросом.
Валера усмехнулся и притянул её к себе за талию.
— Да ладно, не ссы, Евка. Все тип-топ будет. Если надо, я сам с твоим отцом поговорю, объясню, что я не бандит какой-нибудь.
— Ох… вот этого уже точно не надо, — Ева приложила ладонь к его груди, чувствуя, как быстро бьется его сердце. — Что ты хотел-то? Зачем пришел?
— А, так Саня женится у нас, — Валера стал серьезнее. — И я, конечно, там буду свидетелем. Но я хочу, чтобы ты была со мной. Пойдешь?
Ева растерялась. Свадьба — это не просто свидание, это знакомство со всем его окружением.
— Валер… я ж там вообще никого не знаю. Мне будет неловко. А Саня? Саня не против, что ты притащишь меня?
— А зачем тебе кто-то еще, если там буду я? — он пожал плечами, будто это было самым очевидным фактом в мире. — Санька не против, он сам сказал: "Бери свою Еву".
Ева закусила губу, глядя на его уверенное лицо. С одной стороны — страх перед толпой незнакомых людей, с другой — его горящие глаза.
— Ладно. Я подумаю. Все, Валер, я пойду, а то сейчас начнется… Родители там, наверное, уже ухо к двери приложили.
Валера не дал ей договорить. Он обхватил её лицо ладонями и крепко, по-хозяйски поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всё то, что не успел сказать за короткие встречи на неделе.
— Думай быстрее, — шепнул он, отстранившись. — Жду ответа.
Тяжелая железная дверь захлопнулась с глухим грохотом, от которого, казалось, содрогнулись все пять этажей «хрущевки». Ева прислонилась спиной к холодному металлу, чувствуя, как на губах всё еще горит вкус поцелуя и привкус дорогих сигарет, которые курил Валера.
В коридоре было темно — лампочка над дверью давно перегорела. Из кухни лился тусклый свет желтой лампы, и оттуда же доносился звон посуды. Ева глубоко вздохнула, поправила растрепанные волосы и шагнула в свет.
За кухонным столом сидели родители. Отец, в старой майке, сосредоточенно чинил радиоприемник, а мама нервно помешивала уже остывший чай. На столе лежала газета «Аргументы и факты».
— Ну и кто этот... «авторитет» на иномарке? — не поднимая глаз, спросил отец. Его голос был сухим, как наждачная бумага. — Сейчас таких, как он, каждый день в криминальной хронике показывают. То в лесополосе находят, то в разборках у киосков.
— Пап, он не бандит! — вскинулась Ева, бросая куртку на табурет. — У Валеры свое дело, они там металлом занимаются и еще чем-то...
— Дело? — мама резко поставила чашку, и чай плеснул на клеенку. — Весь двор видел, как он к подъезду подкатил. Ева, ты посмотри на себя! Ты же из приличной семьи! У тебя экзамены, тебе в институт надо, а не по свадьбам с какими-то дядьками шататься!
— Он позвал меня на свадьбу к другу, — твердо сказала Ева, сжимая кулаки. — В следующую субботу. И я пойду.
— Не пойдешь, — отец наконец поднял взгляд. Это был взгляд человека, который привык, что его слово — закон. — Я его за версту чую. У таких парней будущего нет, только приключения на одно место. Сиди дома, запрись и учи физику. Пока я жив, ты с этим «героем» никуда не выйдешь.
В кухне повисла тяжелая, густая тишина. Слышно было только, как за окном прогревается чей-то старый «Москвич». Ева почувствовала, как внутри закипает холодная, колючая ярость — та самая, которая в 90-е заставляла людей бросать всё и уходить в никуда.
— Значит, так? — её голос стал непривычно низким. — Вы думаете, что можете меня запереть, как собаку?
— Мы тебя бережем! — вскрикнула мама.
— Бережете? — Ева сделала шаг назад к выходу из кухни. — Вы меня душите! Если вы не отпустите меня в субботу... если вы хотя бы раз еще попробуете его оскорбить или запретить мне его видеть...
Она сделала паузу, и её глаза сверкнули в тусклом свете.
— Я просто уйду. Соберу вещи в спортивную сумку и уйду к нему. И вы меня больше не увидите. Ни на экзаменах, ни дома. Будете потом у своих соседей спрашивать, где ваша дочь!
— Ты не посмеешь, — глухо сказал отец, но рука с отверткой заметно дрогнула.
— Посмею! Времена изменились, пап! Сейчас никто никого не спрашивает! Либо вы меня отпускаете на эту свадьбу, либо ищите меня по вокзалам!
Ева развернулась, вбежала в свою комнату и с силой захлопнула дверь, так что с полки посыпались кассеты. Она упала на кровать и уставилась в потолок. Сердце колотилось в горле. Телефона не было — нельзя было набрать номер, нельзя было услышать его голос. Оставалось только ждать субботы и надеяться, что Валера приедет вовремя.
Ева лежала на кровати, не раздеваясь, и смотрела, как тени от голых веток деревьев за окном пляшут на потолке. В коридоре стихли голоса, но через минуту дверь в её комнату тихо скрипнула. Вошла мама. Она не стала зажигать свет, просто присела на край кровати. В воздухе повис тяжелый запах валерьянки.
— Ева... — тихо начала она, и её голос дрогнул. — Это ведь тот самый, да? Который три года назад появился, голову тебе вскружил, а потом пропал?
Ева промолчала, сжав зубы. Она чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Три года назад ей было всего пятнадцать, а Валера уже тогда казался ей богом из той самой бригады. Потом он пропал, — и от него не было ни слуха, ни духа.
Мать тяжело вздохнула, поняв всё без слов.
— Я думала, он больше никогда не появится в твоей жизни. Надеялась, что всё будет хорошо, что ты его забыла. Я, честно тебе скажу, радовалась, когда его не стало рядом. Потому что это ненормально, Ева, когда взрослому парню, которому почти тридцать, интересна девочка младше его на десять лет. Что у вас может быть общего?
— Мам, ну папа тоже старше тебя на много! — Ева резко приподнялась на локтях, глядя на мать в полумраке.
— Это исключение, — отрезала мать, и в её голосе проскользнула горечь. — Мне просто повезло, что твой отец — человек слова и дела. А повезет ли тебе с этим «бизнесменом»? Я очень в этом сомневаюсь. У таких, как он, сегодня — иномарка и цех, а завтра — долги и тюрьма. Пора прекращать эти шашни, Ева, пока не поздно. Ты поняла меня?
Ева почувствовала, как внутри всё закипает. Возраст, бизнес, страхи родителей — всё это казалось ей таким мелким по сравнению с тем, что она чувствовала, когда Валера смотрел на неё.
— Нет, не поняла, — твердо ответила она. — Между прочим, мне уже восемнадцать лет. Я совершеннолетняя. И я вправе сама решать, с кем мне быть и куда ходить. И вы не посмеете мне указывать. Ясно, мама? А теперь извини, я хочу спать.
Мама еще несколько секунд сидела неподвижно, всматриваясь в лицо дочери, словно пытаясь найти там прежнюю послушную девочку. Но не нашла. Она молча встала и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.
Ева выдохнула, уткнувшись лицом в подушку. Уснуть не получалось. Полночи она лежала, перебирая в памяти всё: его внезапное исчезновение, холодные зимы без писем и его сегодняшнее наведывание — уверенного, богатого, пахнущего дорогим парфюмом и кожей.
«Десять лет разницы...» — крутилось у неё в голове. — «Три года ожидания... Неужели они не понимают, что он единственный, кто заставляет меня чувствовать себя живой в этом сером городе?»
Где-то вдалеке завыла сигнализация, напоминая о том, что на дворе 90-е, и безопасность — это лишь иллюзия.
———————————————————
С Новым годом, мои дорогие!
Желаю, чтобы в новом году, у Вас все мечты были исполненны, цели достигнуты, а Ваши родные и близкие были здоровы. В честь праздника написала Вам главу. Приятного чтения, думаю скоро будут еще главы. Ждите!)💗🎄