17
Турбо натягивает на Киру свою футболку, аккуратно поправляет волосы. А Кира встает с кровати, достает из тумбочки пачку и выходит на балкон. Валера за ней. Турбо потягивается, похлопывает себя по груди. Кира оглядывается.
- Сядь, че отсвечиваешь? Шкаф, блин. Ваха заметит, - рукой давит на плечо, сажает парня на стул, затягивается сигаретой. Турбо зевает, забирает сигу из рук Киры. Та застывает, недовольно смотрит на Валеру.
- Че? - Турбо непонимающе смотрит на Киру. - А вдруг дети больные будут.
- Сам ты больной, блять. Какие дети? - Кира двигает стул, садится напротив, облокачиваясь спиной об ограждение балкона.
- Не знаю, какие. Вася, Петя, Дарина там.
- Размечтался.
- Я серьезно, - Турбо затягивается. Кира наклоняется, рот открывает, находится близко-близко к лицу парня, крадет вдохом сигаретный дым. А Турбо смотрит на нее из-под полуопущенных ресниц, ничего не говорит, а только целует.
Слышно, как Вахид стучится в дверь. Кира разрывает поцелуй, быстро выхватывает сигу из рук Турбо, выкидывает, размахивает и выходит с балкона, закрывает.
- Тут же минус, - начинает полуголый Турбо.
- Тихо ты, - обрывает его Кира.
Зима заглядывает в комнату, Кира шустро садится на кровать, будто бы только что встала, морщится, глаза протирает.
- Ваха, ты чего? - спрашивает у брата, пытается отвлечь его от осмотра комнаты. А Вахид хмурится, руки в боки ставит, встает, смотрит что-то.
- Курила?
- Ну ты че? Не знаешь меня разве?
- Ну-ну, поспала?
- Да, - тянет Кира. - Храпанула что-то, - зевает.
- А футболка откуда? - прерывает ее Вахид, подходит.
Кира оглядывает футболку.
- Как откуда? Твоя.
- Что-то я не припоминаю. Стой, - берет воротник футболки. - Так, - начинает. - Где он?
- Кто? - хлопает глазами.
- Дед мороз, блять. Где он? - агрессивно оборачивается, открывает шкаф. Кира поднимается с кровати.
- Да нет тут никого.
- Ты мне не пизди. Хочешь сказать, это фея зубная тебе шею обсосала? - заглядывает под стол, Кира встает перед братом. - Я ему въебу. Говорил же, - направляется к балкону. Кира ему дорогу преграждает. - Ага, - Вахид дергается, сестра его удерживает.
- Остынь, - толкает брата.
- Пусть его труп остывает. Дай пройти. Кира, блять, - шаг в сторону, Кира за ним, еще один, она туда же.
- Ваха, ты же понимаешь. Я когда-нибудь выйду замуж, уеду, - успокаивающим тоном говорит Кира.
- Хуй там, - Ваха дергается, хватается за ручку балкона, открывает, но Кира его отпихивает. - Кира, - глубоко вздыхает. - Я не хочу с тобой ссориться.
- А ты не ссорься. Чай попей, подыши. Это мое дело, ясно?
- Нет, мое, - тычет себе в грудь Вахид. - Я ввязал тебя во все это. И никакие... - обрывается, замечая в проеме балкона Турбо. - Ты, блять, голый? - сквозь сжатые зубы спрашивает.
- Зима, - начинает Турбо, но Зима набрасывается на друга с кулаками, вваливая на балкон. Кира за ними. Турбо удерживает Вахида руками на расстоянии, прижимается спиной к заснеженной ограде балкона, прогибается, а Ваха тянет со всей силы ладони, вжимает парня.
- Ваха, ты ебанулся? - кричит Кира. - Он упадет!
- Да мне плевать, - тяжело дыша, бросает Ваха.
- Зима, ты че? Я же говорил тебе, - уклоняется от рук друга Турбо. - Говорил!
- О потрахушках в моем доме речи не было!
- Да я ничего не делал!
Вахид хватает рукой снег, пихает в лицо Турбо. Кира пытается отпихнуть брата, толкает его, но тому все нипочем. Зима хмурится, краснеет, скалится. Кира сдается, встает прямо и кричит изо всех сил:
- Вахид!
Турбо отпихивает Вахида, тот встает. Оба тяжело дышат, не могут отдышаться, пар выпускают. Валера лицо потирает, стряхивает капли растаявшего снега. Зима на него смотрит, и Кира тут же взгляд понимает, бросается между Турбо и братом, руки расставляет, закрывает.
- Не трогай, - говорит Кира, пока брат пытается просунуть руку, чтобы ухватить Турбо. - Кому говорю.
- Я его знаю! У него по три девки на неделе, Кира, - активно жестикулирует руками.
- Ничего не три! - возмущается Турбо.
- Мне перечислить? Ты то их имен не помнишь, а я начну. Значит, последняя Ксюша, Юля, Соня...
- Ваха! - останавливает брата. - Да успокойся!
- ...Алина, белобрысая такая Рита, потом Ника, - продолжает Вахид.
- Ваха, да нравится мне он, - устало говорит Кира, а Зима замолкает. - Все? Если кто-нибудь из вас скажет, что я хожу, ползую, бегаю под него. Я за себя не ручаюсь, поняли?
- А как по-другому сказать? - возникает Турбо.
- Ты долбоеб? Я... - начинает Зима.
- Че у вас там происходит? - раздается за спинами ребят мужской голос. Вахид разворачивается, а Кира тут же бросается.
- Папа! - кричит, повисает на шее у отца, а Турбо только проходит мимо хмурого Вахи и футболку Кире одергивает, пока та ничего перед собой не замечает. - Папа, папа, папа! Папочка, - расцеловывает колючее морщинистое лицо.
- Кирана, ну все, зацеловала. Дай с сыном поздороваться, - отец отодвигает дочку, пожимает руку сыну и по-мужски крепко обнимает, хлопает по спине, отпускает. - Так. Какого хрена здесь делает голый мужик?
- Здрасте, я... - начинает Турбо, протягивает руку.
- Помолчи, - одергивает его мужчина. - Вахид, Кирана. Чумазые, побитые, а это че? - берет с подоконника пачку сигарет. - Вот этого не понял.
- Пап, это... - пытается оправдаться Вахид.
- Стоило уехать родакам и все? А ну сюда, - хватает детей за уши. Кира ойкает, Ваха голову наклоняет. Отец выводит их с балкона, дергает к дивану. - А ты, - осматривает Турбо. - Оденься. Тьфу ты, развели блядушник.
- Пап, а че ты не в больнице? - спрашивает Кира, ухо потирает.
- Да херней они там маются, - разворачивается отец. - Пичкают своими агрегатами.
- Ты сбежал что ли? - Ваха.
- Не сбежал, а ушел по-английски, понял? Кто кому вопросы задает? Во-первых, что за мужик? Да, это я про тебя. Сядь, - указывает головой на диван. Турбо застегивает олимпийку и садится рядом с Кирой, покорно кладет руки на колени. - Во-вторых, чьи сигареты? Вы че тут охренели совсем? Этот на учете у ментов, эту из больнички выперли.
- Как выперли? - Зима оглядывается на сестру.
- На сестру не гони. Сам-то воровством промышляешь, я правильно понял?
- Да, бать...
- Че бать? Все! Закончилась халява. Буду вас строить, без мамки, - мужчина замолкает на секунду. - В Москву больше от вас не уеду, не дождетесь. Бизнес буду делать. Тут.
- Папуль, мы тебя так ждали, - Кира предпринимает попытку задобрить отца.
- Вижу, - хмурится, складывает руки на груди. - Ты, - головой кивает на дочь, - оденься. А вы, - кивает уже Турбо и сыну, - на кухню. Разговор будет.
Турбо и Зима поднимаются, идут за отцом. Дверь закрывается. Кира глухо вздыхает, закрывает лицо ладонями. Папа, брат, Турбо. Все смешивается, но на губах почему-то остается улыбка. С кухни звучат мужские голоса, возмущения отца и Вахида, лицо все еще чувствует тепло чужих губ, а дом живет. Кажется, все налаживается.
Отец садится за стол, разворачивается к парням и руки на груди складывает. Те стоят, перед собой смотрят. Мужчина губы поджимает.
- Так, как зовут?
Турбо вытирает ладони о штаны.
- Валера.
- Фамилия?
- Туркин.
Отец кивает, но руку не протягивает, что-то себе думает, молчит. Вахид отсутствующее разглядывает стену напротив.
- Валера, а с дочкой моей что у тебя? - хмуро смотрит на Валеру. А Валера встает ровно, будто бы не отец Киры его отчитывает, а самый старший на районе.
- Все серьезно.
- Ну смотри у меня. Чем занимаешься?
- Пацан, - ровно отвечает.
Отец хлопает рукой по столу, Турбо не дергается, только челюсть сжимает.
- Пацаны, блять. Сказал бы я, что думаю по этому поводу. Знаешь, что с женой моей стало?
- Знаю.
- Раз знаешь, то понимаешь, что с Кирой... С моей Кирой может произойти то же самое. Понимаешь?
- Не произойдет.
Мужчина снова хлопает по столу рукой, еще сильнее, посуда подпрыгивает, склеенная солонка снова падает.
- Даешь слово?
- Слово пацана, - кажется, Турбо никогда не был так серьезен. Кулаки сжимает, взгляд твердый, увереный.
Отец выпрямляется, медленно руку протягивает. Турбо только мысленно выдыхает и выдерживает крепкое рукопожатие. Встает обратно.
- Вахид, - окликает мужчина сына. - Поди сюда, - рукой подзывает.
Вахид подходит, а отец ему хороший подзатыльник дает так, что Ваха не сразу выпрямляется.
- За то, что не углядел. Прописал бы такой же и этой пигалице, да только дылда уже. Ну вот, как вспомнишь солнце, как говорится.
Одетая Кира встает у порога, мнется. Отец вздыхает.
- Идите сюда, оба.
Кира переглядывается с братом. Они к отцу подходят, а тот сгребает их в объятия, удерживает большими руками, а сам Турбо указывает на Киру. Тот все понимает - не дурак.
- Пап, - Вахид выбирается из объятий отца, оставляя Киру. - Это насчет мамы.
Отец выпрямляется, дочку руками удерживает, а та встает рядом с его плечом, за шею обнимает.
- Мы ищем тех ублюдков, что ее убили.
- Кто мы? - гладит дочку по рукам, а сам хмурится.
- Я, Турбо, точнее Валера, - Вахид кивает на друга через плечо. - И пацаны. Весь универсам.
- Вы кем себя возомнили?
- Я не спрашиваю твоего разрешения, пап. Мы отомстим. Я слово пацана дал.
Кира сама напрягается, чувствует, как отец глубоко дышит, не видит, но почти ощущает его тяжелый взгляд.
- Делай, что знаешь. Только, Вахид. Мне сын живой нужен.
- Я знаю, пап.
Отец вздыхает, коротко целует дочку в тыльную сторону ладони, поднимается.
- Я по делам. Встреча у меня с человеком, буду думать, как деньги в дом принести. Неворованные. И поздно уже, спать ложитесь. Кирочка, - кивает. - Пацаны.
Все трое выходят проводить мужчину. Тот поправляет меховую шапку, захлопывает пальто, оборачивается и говорит строго:
- Не курить, - и дверь закрывает.
Кира выдыхает, облокачивается о стену. В коридоре повисает тишина, пока Ваха не выдает короткий смешок, с сестрой переглядывается.
- Мелочь, иди сюда, - Зима идет в свою комнату, рукой подзывает Киру. - И ты. Дурень.
Турбо и Кира тянутся за Вахидом. Тот копается в тумбочке, снимает с проигрывателя плед, достает пластинку, ставит.
- Что это? - Кира любопытно тянется на носочках.
Ваха разворачивается, звучит музыка.
- Комбинация, надыбал у какого-то чушпана на рынке с Кащеем. Не только ж под Ласковый Май танцевать, правильно?
- Хорош, - улыбается Турбо.
Зима его за шею хватает, трет затылок, пританцовывает.
- Граждане! - Ваха запрыгивает на кровать, что-то изображает. - Минздрав СССР предупреждает! СПИД - чума двадцатого века.
Кира смеется, Турбо ее за руку кружит. Зима подхватывает метлу из-за шкафа, подпевает, спрыгивает к сестре. Держась за руки, они прыгают.
- Турбо, смотри, так можешь? - Зима локтями ведет, что-то показывает, кривляется.
Турбо заливается смехом, хлопает друга по спине. Они танцуют, танцуют, танцуют. И в какой-то момент обнимаются все втроем, так крепко-крепко. А Турбо на руки Киру подхватывает, сажает себе на плечи. И танец продолжается. В обычно тихой квартире гудит музыка, заглушаемая лишь смехом и топотом. А потом Вахид пошел в душ. А Кира завалилась в кровать, в одежде, а рядом с ней Турбо. Вахид застал их прям так, спящих, в объятиях друг друга, и смог только устало вздохнуть, да пледом накрыть, свет выключить и головой покачать.
Он бы мог спихнуть друга с кровати, возмутиться, по лицу ему съездить, пару ласковых сказать, но Кира рядом спит мирно, держится за разноцветную олимпийку. А ослабшие пальцы Турбо в ее взъерошенных волосах. Кажется, он гладил ее по голове, пока та не уснула. И Вахид ничего не может с этим поделать. Он стоит на пороге темной комнаты и только благодаря свету из коридора может разглядеть их лица. Спокойные, мягкие, румяные. И Вахе грустно. Грустно, потому что сколько бы раз он не пытался оттолкнуть Турбо, спрятать Киру, те все равно сопят вместе. Зима видит, Зима чувствует и беспокоится. Где-то в голове проносится - если бы, если бы он тогда не пошел на разборки с разъездом, то сейчас... Он не ревнует - боится. А чего, сам понять не может.
Кире и Турбо ничего не снилось. Зима же просыпался каждый час, тяжело дышал, вытирал холодный пот с лица, жмурился. В окна бился снег. От сквозняка с тумбочки нерешительно упала пластинка Комбинации.
***
- Как Зубр пропал? - Турбо в последний раз ударяет по груше, вылезает с ринга, берет у Зимы полотенце, вытирает лицо.
В подвале все так же пахнет сыростью, все так же мало света.
- А вот так, - Кащей снимает шапку, проходит к младшим, отряхивает плечи от снега. - Должен был еще недели две в больничке лежать. Я киношникам половину долга вернул, попросил этого зубастого показать. А он все, испарился.
Зима хмурится.
- Так, может, они его покрывают?
- Не думаю, - качает головой Кащей. - Знаю, что мент усатый к нему заходил. По поводу дела мамки твоей. И вот, что я вам скажу, пацаны. Я буду Еленой Прекрасной, блять, если это не он наворотил.
Турбо садится на край ринга, лицо руками протирает, смотрит на друга. Тот явно напряжен, плечи поднял, губы сжал.
- Если мы долг вернем, - тихо начинает Зима. - Так еще и сверху дадим. Они его отошьют?
Кащей брови вскидывает, складывает руки на груди.
- К чему ведешь?
- Пушка у меня дома. Если сейчас эту гниду угандошим, снова разборки начнутся. А будет чушпаном, - сплевывает, - на раз-два.
Кащей замолкает, смотрит куда-то в пол, задумывается. Турбо переводит взгляд с друга на Кащея.
- Так че мы сидим? - Турбо поднимается. - Давайте работать, что ли.
- И че ты делать будешь? - спрашивает Старший. - Телок продавать? Может, черный толкать?
- А почему нет? - Турбо оглядывается на Зиму, руками разводит. - Дело прибыльное.
- Нехорошо, - качает головой Зима.
- Нехорошо мамок трогать и чужих девчонок хватать. Домбытовские же где-то достали. А мы чем хуже?
- Я против, - повторяет Вахид. - У нас с ментами и так проблемы.
- Против? Предлагай. По мне так это единственный вариант по-быстрому все решить. И уже наконец уебать эту суку.
Кащей поднимает руку, Турбо замолкает.
- Подыши, шустрый. Сначала нужно убедиться в том, что это точно Зубр. С мусорами связываться не хочется, но видимо придется, - смотрит на Ваху. - Зима, это будет на тебе. А ты, Турбо, черного найди. Так чтобы без шума, понял?
Турбо кивает. Зима не дергается. Кащей закидывает ему руку на плечи, склоняется к лицу.
- Родной, понимаю, руки пачкать не хочется. Но твою мамку, как бездомную псину, раскатали на асфальте.
Зима кулаки сжимает. Кащей его по плечу шлепает.
- На твоем месте, я бы прислушался. Понял?
- Понял, - глухо.
- Ну и молодец, - хлопает по спине, отходит. - Турбо, со мной тогда поедешь. Зима, думай.
Турбо надевает куртку. Перед тем, как закрыть дверь, оборачивается и осматривает сгорбленную фигуру друга, говорит громко, чтобы тот слышал:
- Думаешь, мне самому хочется? Время такое. А за Киру я слово дал. Хоть убью, - дверь захлопывается.
А Зима приседает на корточки, руками голову накрывает. Не помнит, как зашел в дом, как медленно снял одежду, как к нему выбежала с кухни растрепанная Кира. Из комнаты доносится музыка.
- Ваха, кушать будешь? Я там сделала... Ты чего?
А Ваха голову поднимает, смотрит на сестру.
- Случилось что-то? Турбо говорил, вы там чушпанов напрягаете, зарабатываете. Устал?
Вахид, будто очнувшись, заторможенно кивает.
- Устал.
- Я тебе сейчас положу тогда, - Кира убегает на кухню. - Граждане! Минздрав СССР предупреждает! СПИД - чума двадцатого века... - подпевает Кира, стучит посудой.
Вахид закрывает глаза.