18
Отец заходит в квартиру, закрывает дверь, разворачивается и тут же подпрыгивает, матерится себе под нос:
- Напугали, вашу ж мать! У вас кроватей своих нет? Че разлеглись?
А на полу в обнимку лежат Вахид и Кира. Ваха вчера вернулся весь никакой, кушал вяло, на сестру совсем не смотрел. А Кира молчала, только в какой-то момент подошла и обняла брата, прижала его бритую голову к груди. Вахид ее руки убрал, ушел куда-то, зашумел в ванной, а когда вышел, увидел в прихожей одеяла и подушки. И Киру, сидящую на полу с альбомом фотографий. Зима застыл, Кира повернула к нему альбом, ткнула пальцем в снимок:
- Ты. На горшке, смотри. Ушастый такой.
- Кира, - тянет Ваха. - Убери.
- О! Вот еще. Ой, какой-то разврат. Голопопенький, - Кира продолжала рассматривать фотки.
Вахид голову запрокинул, протер лицо, но все-таки подошел к сестре, опустился, забрался под одеяло. А Кира расположилась на его плече, поставила на него альбом. Они рассматривали фотографии, вспоминали детство, где-то посмеивались, где-то молчали - то были снимки с мамой. Кира только прошептала:
- Я скучаю по ней.
Ваха ее в макушку поцеловал, да страницу перевернул, на следующей голопопая уже Кира - и снова смех.
Отец перешагивает сына и дочку, ворчит:
- Как маленькие ей богу, - проходит на кухню. - А че посуду не помыли? Кому говорю? Молодежь, а ну встали.
Кира открывает глаза, зевает, потягивается, задевая руками такого же сонного Вахида.
- Я ужин готовила, - Кира переворачивается на другой бок, тянет к себе подушку, закрывает глаза.
- А? Че за шум? - Ваха тоже зевает, щурится, смотрит на недовольного отца.
- Посуду мыть, - повторяет грозно мужчина. - Бе-гом.
- Пусть Кира моет, она же, - зевок, - девчонка, - поворачивается к Кире спиной, накрывается одеялом, сдергивая его с Киры. Кира недовольно поднимается.
- И че? Я тебе служанка что ли?
- Рабыня, - сонно бормочет Вахид. Кира выдергивает подушку из-под головы брата. - Э! Обалдела? - Кира бьет подушкой Ваху. - Ну, мелочь, я тебе сейчас.
Вахид щекочет сестру, но Кира ногами его пытается отпихнуть, щипается, кричит. Отец цокает, скрывается за дверьми кухни и возвращается с веником, подходит. Вахид и Кира его замечают, сразу подпрыгивают. Кира пробирается через руки отца, смеется. А Ваха получает от отца веником, руками закрывается.
- А ну пошли работать! Бездельники! Отец, значит, горбатится, а они еще препираются. Куда побежали? А это кто убирать будет? - веником указывает на одеяла и подушки. - Мне самому что ли это все? Вот доведете отца! Доведете!
А из комнаты Вахида раздаются веселые вскрики, звуки бойни.
- Дармоеды, - вздыхает, поднимает подушку, отряхивает от пыли. - Так это ж моя подушка! Вахид! Кирана!
Семья завтракает. Отец отчитывает Киру за то, что ее выперли из ПТУ, ворчит, а Кира что-то в ответ как скажет, так батя сразу тянется подзатыльник дать. А Ваха смеется, подтрунивает над сестрой. И за этим утром, что, кажется, должно еще идти и идти, Вахид забывает обо всем. В себя его приводит звонок в дверь.
- Я открою, - говорит улыбающийся Ваха, но отец с дочкой его не слышат - у них свои разборки и споры.
Вахид открывает дверь и тут же улыбаться перестает - на пороге Турбо. Турбо хмурый.
- Ваха, кто там? - доносится из кухни голос Киры.
- Соседка! Теть Тамара! Ща, я приду! - кричит в ответ.
- Пусть проваливает, я ей сколько раз говорила, что не мы ее топим! - так же в ответ кричит Кира, и тут же слышно, как отец ее ругает, подзатыльник дает, стучат вилки о тарелки.
Зима склоняется к другу, выходит за дверь, прикрывает.
- Че такое? - кивает Вахид.
Турбо смотрит за спину Вахе, слышит голос Киры, но переводит взгляд на друга, вздыхает, протирает уставшее лицо, нервно достает сигарету, закуривает. А Зима хмурится, видит, что друг явно не спал ночью, трясется.
- Я план смастерил. Вчера связи напрягал всякие. Так и вышел на одних ребят. Они с продуктами из столицы привозят, ну ты понял, - садится на лестницу, стряхивает пепел куда-то в сторону. Зима напрягается. - Кащ им предложил одну сумму.
- Так бабок у нас нет. И так всем должны по горло.
- Я че говорю? План. Такой, - жестикулирует. - Сделку устраиваем. Приезжаем на машине, деловые, в общем. Отвлекаем. А ты с кем-нибудь из старших. Да, может, и один. Пробираешься и товар тащишь. Понял?
Зима рвано выдыхает, закрывает лицо руками, показывает Турбо - мол, стрельни сигу. Турбо протягивает сигарету, Ваха затягивается.
- Нам же прилетит. Какой нахуй отвлекаем? Они заряженные по горло сто процентов. Универсам прожуют и выплюнут, блять.
- Да не ссы. Кащей поручился, что знает там кого-то.
Зима по-злому усмехается.
- Знает? Интересно откуда. Сам-то нарик небось.
- Да мне поебать, если честно. Нарик не нарик. Есть еще один вариант. Кащея, - сплевывает.
- Так, - Зима выпрямляется.
Турбо на секунду замолкает, затягивается сигаретой покрепче, выдыхает.
- Сумму предлагаем. Товар забираем. А потом отдаем с процентами выручку.
Вахид молчит, думает.
- Этот лучше. Но проценты. Ебаный рот, - кулаком легко ударяет стену, протирает прослезившееся от дыма глаза. - Мы так без штанов останемся.
- А че делать? - выбрасывает окурок в сторону. - Тогда собирайся. Ты в ментуру пойдешь за чушпана этого спрашивать. Зубра. А мы подготовим все.
- Что подготовите? - Кира выглядывает из-за двери.
Турбо поднимается, Зима отходит от двери, сигарету за спиной прячет. Кира пересекается взглядом с Валерой, но быстро переводит на Ваху.
- Похорошела тетя Тамара, конечно, - медленно говорит Кира. - Побрилась. Ты куда собрался? - кивает брату. - И вы че, курите? Ща тебе батя пропишет.
- Мелочь, иди посуду мыть. У нас дела. Зарабатывать будем.
- Сам мой. Нашел дуру. Снова чушпанов трясти будете? И сколько наскребете? Рубль, два?
- Иди, - Ваха пихает голову сестры обратно в квартиру, та недовольно вырывается. - Не женское это.
- Да, может, я помочь хочу. Я как этих, мелких, в школе гоняла.
Киру перебивает Турбо.
- Кира, не надо. Я сегодня вечерком к тебе загляну. Заберу тебя. Покажу кое-что.
- Бля, че начинается, - стонет Вахид, тушит сигарету о стену, выкидывает. Кира не обращает на брата внимания, вскидывает удивленно брови.
- Покажешь. Кое-что, - вкрадчиво повторяет. - Это что-то не какая-нибудь из твоих шлюх?
- Кира, - одергивает ее Турбо, возмущенно разводит руками в стороны.
- Хорош, - улыбается Зима сестре, дает пять.
- Да я, - вздыхает Валера. - Я серьезно. Это будет... Ну, типа свидание.
- О-о, - одновременно тянут Кира и Зима.
- Да пошли вы оба в пизду. Я тут, понимаете, пытаюсь романтику устроить. А вы начинаете, - отворачивается и идет вниз по лестнице. Кира его голосом останавливает.
- Турбо! Валера! - исправляется, ждет, пока Турбо голову поднимет, посмотрит на нее. - Буду ждать, - тихо заканчивает. - Романтику, - смешок.
Валера ничего не отвечает, поворачивается обратно и идет дальше, а сам улыбается, слышит, как Ваха препирается о чем-то с Кирой, а после дверь закрывает. Зима догоняет друга, ухватывает его голову, чешет, пока Турбо недовольно не вырывается, отпихивает парня.
- И че ты там придумал? Далеко повезешь ее? А то, - но Зима не договаривает, Турбо его перебивает.
- Не далеко, не ссы. И только попробуй за нами увязаться. Я вместо свидания устрою, блять, легкий спарринг.
Они выходят на улицу. Зима останавливается, хлопает друга по спине, тот оборачивается, а Вахид серьезно кивает головой, не улыбается.
- Ты ей голову не морочь, понял?
- Да пошел ты, - Турбо уклоняется от шуточного замаха рукой друга, кидается снегом и бежит. Зима за ним.
Кира закрывает дверь, прислоняется и глаза закрывает, чувствует как заходится сердце.
- Ты че такая красная? Засранец этот куда ушел? - отец выходит из комнаты сына, держит в руках какие-то журналы.
Кира дергается, открывается глаза и тут же поправляет волосы, трогает щеки.
- Он там по делам своим, - кивает на дверь. - И ничего не красная. А это что? Па, это же Вахи! Зачем тебе это?
Папа смотрит на журналы.
- Да это порнография какая-то. Ты только глянь, - открывает журнал, там голая женщина. - Засранец. Но ниче, ща я ему покажу. Обклею всю комнату, чтоб стыдно было.
- А можно я тоже?
Отец щурится.
- Это, конечно, неприлично. Нехорошо. Тащи ножницы. И быстрее, а то работа у меня.
***
- Получается, мусора ничего не накопали, - говорит Кащей, опускается на диван, наливает водки, сигаретой затягивается, оставляет в зубах и хлеба отрезает.
Зима хмуро осматривает алкоголь, стоит, прислонившись спиной к двери. Турбо сидит в кресле, тянется за хлебом, Кащей его по рукам шлепает.
- Я побазарил там с одной телкой, надавил на жалость. Она говорит, дело встало, - глухо отвечает Вахид. - Поэтому нахуй сделку.
- Поди сюда, - Кащей игнорирует слова младшего, не отрывая взгляда от хлеба, рукой подзывает. Зима подходит. - Сядь. - Садится. - Посмотри, че-то хлеб какой-то плесневелый? Нет?
Зима вздыхает, наклоняется к столу.
- Да вроде нет, - и ухватывается за ножки стола, когда Кащей его резко прижимает к поверхности, удерживает рукой бритую голову и нож к горлу приставляет. Турбо дергается, но старший ему рукой показывает - мол, сиди, а то и сам получишь. Зима зубы сжимает, тяжело дышит, а Кащей склоняется к его лицу.
- Ты, наверное, забыл, родной, где ты. Я напомню, что долги у нас из-за тебя и твоей неугомонной сестренки, - Зима пытается вырваться, но Кащей его только сильнее вжимает в стол, продолжает обманчиво мягко. - А я тебе не клоун и не мать Тереза, представляешь?
Турбо беспокойно смотрит на друга, сам напрягается, выпрямляется, сидит на краю кресла в готовности что-то сделать.
- Если я сказал, что бизнес будем делать. То так оно и будет. Мне пох и на тебя, и на твою мамку. Считай, делаю все от чистого сердца и потому что Кирюшу жалко. А по району слушки будут ходить, что универсам зассал. На, покушай, блять, - запихивает в рот хлеб. Зима давится, выплевывает. Кащей его отпускает. Сигарета во рту дотлела. Мужчина затягивает и морщится, а после бросает сигу в Вахида, рюмкой закидывается. Зима откашливается, стряхивает с лица крошки хлеба. Турбо встает и скидывает с друга сигарету, на куртке остается прожженный след.
- Турбо, ты ему сейчас прописываешь, а потом мы едем с людьми договариваться, - Кащей кладет на хлеб консервы, жует. - Ну? Че ждешь?
Турбо нерешительно мнется, смотрит на друга, кулаки сжимает. А Зима выпрямляется, тяжело дышит, на Турбо взгляд не поднимает.
- Мне вас обоих, блять, отшить? Турбо!
И Турбо бьет Вахида по лицу так, что тот падает на пол, сплевывает кровь из разбитой десны.
- Вот! Другое дело, пацаны. Зима, выпей, расслабься, - протягивает младшему рюмку. Зима кашляет, садится на полу, забирает дрожащей рукой рюмку, выпивает. - Турбо, тоже давай. И погнали, партию должны привезти через часок. Люди серьезные, выглядеть надо презентабельно.
Турбо бегло смотрит на Ваху, как бы с сожалением. Но друг его взгляда не видит, не замечает, смотрит ровно перед собой, следы крови с губ стирает, часто дышит. Турбо ухватывает бутылку, пьет из горла. Кащей улыбается.
***
Кира варит суп, пританцовывает, бегает от раковины к плите, стучит посудой. В прихожей хлопает дверь.
- Кира, я дома! - кричит отец. - Покушать есть? Я с гостями. Ненадолго только.
Кира вытирает руки о полотенце, выглядывает в коридор. Папа проходит к дочке, та целует его в щеку.
- О! Вижу. Молодчинка, - приговаривает отец, поднимая крышку с кастрюли.
За дверью показывается несколько мужчин. Одетые прилично, статусно. Заходят в дом, здороваются. Кира им слабо улыбается, идет на кухню, жующему что-то отцу шепчет:
- А кто это?
- Ребята из столицы приехали. По работе сейчас побазарим, перекусим и уедем. Дело у нас. О, Серега, проходи, - отец тут же убирает еду в сторону, протягивает руку мужчине, пожимает. А Кира разворачивается и застывает.
- Это моя дочурка, Кира. Прошу любить и жаловать, - папа сжимает плечи дочки, показывает гостям. - Кира, это Серега. Вместе в палате лежали. Мужик хороший, мы дела еще из Москвы с ним держали.
- А мы знакомы, - Зубр криво улыбается и протягивает Кире руку. Кира не двигается.
- Правда? - отец удивленно вскидывает брови, заглядывает в лицо дочки. - Небось лечила тебя, да? Она ж у меня, медработник. Кирюш, руку-то гостю пожми.
Кира рвано вздыхает, сжимает зубы, но руку не протягивает, исподлобья бегает взглядом по знакомому грубому лицу Зубра. Тот только шире улыбается.
- Лечила, да, - повторяет Зубр.
- Кира, ну ты меня разочаровываешь. Как не родная, ей богу. Вы ее извините, приболела чутка, - треплет ее по голове отец. Зубр руку убирает, кидает последний смешливый взгляд на девушку и садится за стол к остальным двум мужчинам. - Организуй нам чай, супчик. И погуляй у себя в комнате, мы тут обсудим пока.
Кира молча разворачивается к плите, глаза закрывает, почти чувствует спиной взгляд Зубра, а сердце колотится, ноги дрожат, в голове гул - страшно. Дерганными движениями Кира достает тарелки, ставит чайник на плиту.
- Я вот все равно думаю, что дело гиблое, - продолжает какой-то разговор один из мужчин. - Пашка, они ж засранцы уличные, что с них взять?
Кира быстро орудует поварешкой, суп разливает.
- Так ментура других загасить успела. Даже откаты не принимают. А я с одним из них на зоне гонял, знаю, человек за слова отвечает, - отвечает видимо Пашка.
- Да варюга обыкновенный, - гудит отец, двигает пепельницу к середине стола. - А как их там звать?
- Да не помню, - отмахивается Павел, закуривает. - Серега, ты вроде говорил, что знаешь их. Косяки имеются?
Кира роняет поварешку.
- Имеются, - Зубр поднимает Кире железяку, протягивает, улыбается. По-злому улыбается. Кира, не глядя, забирает.
- Я бы товар им все-таки продал, - начинает отец. Кира ставит перед мужчинами тарелки супа. - Спасибо, Кирюш. В чай две ложки, пожалуйста. - и продолжает. - И припугнул. Ну так, вы знаете. Без меня даже разберетесь.
Мужчины тихо посмеиваются. Кира чай подносит, ровно встает. Мужчины замолкают, смотрят на нее, улыбаются.
- Я пойду, - тихо говорит девушка.
- Спасибо, все очень вкусно, - Пашка поднимает чашку чая, делает глоток, стряхивает пепел с сигареты.
- Объеденье. Ну невеста, Аким, - добавляет другой мужчина.
Кира только кивает, выходит, дверь кухни прикрывает, делает шаг в сторону и застывает, слышит отца:
- Не, ну грохать кого-то это слишком. А хотя, - и снова смех.
***
Вахид захлопывает дверцу машины, выходит следом за Кащеем и Турбо. На улице уже темно, впереди за длинными зданиями складов стоит грузовик, несколько людей.
- Бурый, - кричит Кащей, лыбится, руки расставляет в стороны. К Кащею подходит мужчина в костюме, по-мужски обнимает, хлопает по спине.
- Это на зоне я Бурый. Тут Павел Игоревич, Кащей, - смеется мужчина, отходит, оглядывает Турбо и Зиму. - Как жизнь молодая? Кого привел?
Кащей оборачивается.
- Жизнь молодая сойдет. А эти, помогут дотащить если что. Ребята здравые.
- Ну вижу, что в тюряге, что тут. Авторитет, - улыбается Павел. - Лысый, - говорит Зиме. - Иди. Мужики тебе покажут, че делать.
- Давай, Зима, - Кащей толкает за плечи Вахида. - Чтоб без приколов.
Зима кивает, идет к грузовику и скрывается за поворотом здания, куда его заводят мужчины. Другие подходят к Павлу, встают за ним. Турбо хмурится, выпрямляется, кастет в кармане крепко сжимает.
- Только разговор сначала один имеется, Кащей, - Павел говорит уже без улыбки.
- Че за разговор? - щурится Кащей, сам напрягается.
- Знаю, что пацаны твои дел наворотили на районе. Толкать, конечно, больше некому. А тебя я знаю, только вот... сомнения есть.
Мужчины постепенно обходят Турбо и Кащея.
- Не доверяешь? - Кащей хмурится, плечи расправляет.
- Да что уж там, - посмеивается Павел.
- Сука! - кричит Турбо.
Турбо руки заламывают, тот пытается вырваться, бьет одному кастетом по лицу, но ему прилетает по шее ломом. Турбо валится на землю, его ставят на колени. Кащей губы поджимает, даже не оборачивается на пацана своего. Павел подходит к Кащею близко, отряхивает снег с его пальто.
- Без обид, Кащей. Товар сейчас принесем, но, ты понимаешь, правила того требуют.
- Чего требуют, Бурый? Говори яснее, - но Кащей прерывается. Со складов доносится выстрел. Турбо поднимает голову, рот открывает, на выдохе шепчет:
- Зима.