Глава 31.
Я откинулась на спинку кровати, глубоко вдохнув, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Сердце еще бешено колотилось, а странная грусть никак не отпускала. Я закрыла глаза, надеясь, что это ощущение пройдет само, но перед мысленным взором снова вспыхнул тот сон: поле, ребенок, Ваня...
Рядом раздалось ровное, спокойное дыхание. Ваня спал, лежа на боку, его темные кудряшки беспорядочно раскинулись по подушке. В этот момент он выглядел таким умиротворенным, таким беззаботным, что я невольно улыбнулась. Осторожно провела пальцами по его щеке, затем убрала кудрявую прядь с его лба.
Он слегка поморщился, глубже вдохнул, а затем медленно открыл глаза. Сначала взгляд его был немного затуманенным, сонным, но вскоре сфокусировался на мне.
— Чего не спишь в такую рань? — его голос был хрипловатым от сна, и от этого он звучал еще более притягательно.
Я на мгновение замялась, не зная, что сказать. Ведь сама до конца не понимала, почему этот сон так задел меня.
Я глубоко вздохнула и, не отрывая взгляда от потолка, тихо произнесла:
— Я потеряла ребенка…
Ваня моментально поднял голову с подушки, сон как рукой сняло. Его брови сдвинулись, а в глазах мелькнуло непонимание, смешанное с тревогой.
— Какого ребенка?! — он резко сел, пристально глядя на меня. — Алиса, какого еще ребенка?!
Я не выдержала и рассмеялась. Его серьезное лицо, эта паника в глазах… Он выглядел так забавно, что я просто не могла удержаться.
— Господи, Ваня… во сне! — выдохнула я, продолжая смеяться. — Мне приснился сон, будто у нас есть ребенок.
Он все еще смотрел на меня, не до конца понимая, что происходит. Затем его плечи расслабились, он фыркнул и раздраженно взъерошил себе волосы.
— Ну ты и дура,Алиса, — пробормотал он, снова ложась рядом. — Так меня напугать с утра пораньше…
Я усмехнулась, а он перевернулся на бок, глядя на меня.
— И что, какой был сон? — спросил он, теперь уже с явным интересом.
— Красивый, — призналась я. — Мы были на поляне, и к нам подбежал ребенок. Он звал меня мамой… А потом ты его поднял и закружил.
Ваня хмыкнул, приподняв одну бровь.
— Так значит, во сне я уже батя? — он довольно улыбнулся.
— Ну, выходит, так, — я пожала плечами.
Ваня ненадолго задумался, а затем усмехнулся и, скользнув ладонью по моему животу, прошептал:
— Ну что, когда рожаем?
Я хлопнула его по руке, а он засмеялся, перевернувшись на спину.
— Ты дурак, какое рожаем, мы ещё школу не закончили! — я возмущённо хлопнула Ваню по плечу, но он только рассмеялся.
— Да шучу я, шучу! — он поднял руки вверх, будто сдаваясь.
— Вот и шути аккуратнее, а то разыгрался тут, — пробурчала я, но в уголках губ заиграла улыбка.
— Ну слушай, раз уже приснилось, значит, может, это знак? — он хитро посмотрел на меня.
— Ваня… — протянула я с угрозой в голосе.
— Ну ладно, ладно, не злись, — он пододвинулся ближе, прищурившись. — Ты когда злишься, ещё милее становишься.
— Да чтоб ты знал, я не милая! — заявила я и резко толкнула его в бок.
— А вот это война! — объявил он, резко переворачиваясь на меня.
— Ваня, не смей! — закричала я, но уже было поздно. Он схватил меня за талию и начал щекотать.
— Ахаха, нет! Ваня, хватит, пожалуйста! — я извивалась, пытаясь его оттолкнуть, но он только смеялся в ответ.
— Никогда! — заявил он, продолжая атаку.
— Всё! Сдаюсь! — я пыталась отдышаться.
Он, наконец, отпустил меня, довольно улыбаясь.
— Вот так-то лучше, — усмехнулся он, а я, воспользовавшись моментом, резко схватила подушку и запустила ему в лицо.
— Ох ты ж...! — Ваня даже не успел среагировать.
— А вот теперь это война! — я уже смеялась, вскакивая с кровати.
— Алиса, тебе конец! — Ваня схватил свою подушку и бросился за мной, а я, визжа от смеха, побежала по комнате.
В самый разгар нашей подушечной войны в дверь неожиданно постучали, и послышался строгий, но слегка обеспокоенный голос Ларисы:
— Дети, что у вас там происходит?
Я тут же отпрыгнула от Вани, как нашкодивший котёнок, и, не теряя ни секунды, кинулась к двери. Распахнув её, я в один миг спряталась за Ларисой, выглядывая из-за её плеча.
— Тётя Ларис, Ваня меня обижает! — жалобно протянула я, с самым несчастным лицом, на какое была способна.
Лариса приподняла бровь, переводя взгляд с меня на Ваню, который всё ещё держал в руках подушку, выглядя так, будто его только что поймали на месте преступления.
— Это клевета! — возмутился он, указывая на меня пальцем. — Она первая начала!
— Врёт! — я возмущённо прикрыла рот рукой, делая вид, что шокирована его наглостью.
— Алиса, ну что ты за актриса… — простонал Ваня, закатывая глаза.
— Лариса, ну скажите ему! Разве можно так с девушками? — продолжала я ныть, вцепившись в её плечо.
Лариса тяжело вздохнула, но на губах её играла сдержанная улыбка.
— Ваня, ну ты же мальчик взрослый, веди себя прилично, — сказала она с лёгким укором.
— Маам, ну ты серьёзно? — Ваня возмущённо развёл руками.
— Вполне, — она кивнула, а потом повернулась ко мне. — Алиса, если он продолжит тебя обижать, просто скажи, я с ним разберусь.
Я довольно усмехнулась и высунула язык Ване.
— Всё ясно… Меня предали… — он театрально схватился за сердце.
— Ладно, шутники, успокойтесь уже, и идите завтракать, — вздохнула Лариса и ушла на кухню.
Я только довольно фыркнула, а Ваня, когда Лариса скрылась за дверью, схватил меня за запястье и притянул ближе.
— Так ты значит, ябеда? — прошептал он с прищуром.
— Ну а что мне ещё оставалось? Ты ж меня атаковал, — я невинно улыбнулась.
— Атаковал? Ох, Вишневская, ты нарываешься…
— Посмотрим, кто кого ещё, — игриво сказала я и вырвалась из его хватки. — Ну что, идём завтракать, пока твоя мама на моей стороне?
— Жди мести, — пробормотал он, но последовал за мной.
Мы уселись за стол, и я ловко разложила всем по тарелке горячие оладьи, которые уже приятно пахли сковородкой. Ваня, взяв в руки хлеб, начал небрежно его нарезать, но, как всегда, делал это так, будто держит нож впервые. Лариса поставила на стол варенье и масло.
— Осторожнее, а то ещё без пальцев останешься, — фыркнула я, наблюдая за его неуклюжими движениями.
— Да ладно тебе, я профессионал, — с ухмылкой ответил он, но тут же нож соскользнул, и кусок хлеба улетел с доски прямо на пол.
Я закатила глаза:
— Ну да, ну да, мастер своего дела.
Лариса, сидящая напротив, тяжело вздохнула, наблюдая за сыном:
— Ваня, сколько раз тебе говорить — нарезай аккуратнее!
— Всё под контролем, ма! — он подобрал упавший кусок и победно улыбнулся.
Антон, который спокойно пил кофе, наконец вмешался:
— Может, тебе в армию, сын? Там точно научат нормально хлеб резать.
Я прыснула от смеха, а Ваня скорчил недовольную гримасу:
— Ты так говоришь, будто я вообще ничего не умею.
— Ну ты сам посмотри, — я указала на его тарелку, где теперь лежали кривые, неравномерные куски хлеба.
— Ну и ладно, на вкус это не влияет! — с важным видом заявил он, закинул один кусочек в рот и довольно улыбнулся.
Лариса лишь покачала головой:
— Алиса, ты смотри, если этот оболтус начнёт тебя плохо кормить, приходи ко мне, я тебя накормлю.
— О, я это запомню! — весело ответила я, подмигнув Ване.
— Вот предательство… — с наигранной болью прошептал он и начал наливать всем чай.
Я взяла кусочек хлеба, намазала его толстым слоем клубничного варенья и с удовольствием откусила. Варенье было сладким, чуть кисленьким, и приятно растекалось по губам. Ваня же, напротив, даже не притронулся к хлебу – он сосредоточился на оладьях, уничтожая их с такой скоростью, будто завтра еды уже не будет.
— Ваня, ты вообще жуёшь? — усмехнулась я, наблюдая, как он запихивает в рот очередной оладушек.
— Конечно, — пробормотал он с набитым ртом, после чего быстро запил всё чаем.
— Вот с тобой жить – это точно без еды останешься, — пошутила я, обмакнув кусочек хлеба в варенье.
Антон откинулся на спинку стула, усмехнувшись:
— Да ладно, пусть ест. Пока молодой, можно.
Лариса посмотрела на сына с легкой укоризной:
— Только не забудь потом хоть немного отдохнуть от еды. Ты за последние десять минут съел больше, чем за весь вчерашний день.
— Ну мам, я же растущий организм, — хитро улыбнулся Ваня, подмигнув мне.
— Ой, ну конечно, — закатила я глаза, доедая свой хлеб.
За столом было уютно и тепло, за окном светило солнце, и в воздухе витал аромат свежезаваренного чая и ванильных оладий. Атмосфера была настолько домашней и спокойной, что я на секунду задумалась: вот бы каждое утро начиналось так – без спешки, с разговорами и смехом, с тёплыми кружками в руках и ощущением, что ты в кругу семьи.
Когда тарелки опустели, Ваня лениво потянулся, глядя на стол:
— Ну что, кто будет мыть посуду?
— Ты, конечно же, — не задумываясь ответила я, улыбаясь.
— Ну уж нет, — он тут же взял меня за руку и потянул к раковине. — Мыть будем вместе, так честно.
— Ладно, уговорил, — вздохнула я, закатав рукава.
Мы быстро ополоснули тарелки, пока Лариса и Антон собирались по своим делам. Ваня мыл, а я вытирала – и даже этот рутинный момент был полон лёгкости, будто мы уже тысячу раз делали это вместе.
Как только с посудой было покончено, мы вытерли руки и, переглянувшись, одновременно направились в комнату. Ваня хлопнул меня по плечу и с ухмылкой сказал:
— Ну что, теперь можно и отдохнуть?
— Посмотрим, заслужил ли ты, — с улыбкой ответила я, заходя в его комнату.
Я буквально взлетела на кровать, плюхнувшись на неё и раскинув руки и ноги в стороны, заняв практически всю поверхность.
— Всё, теперь это моя кровать, а ты можешь спать на полу, — с довольной улыбкой заявила я, вытянувшись в форме звезды.
Ваня, стоя у кровати, скрестил руки на груди и прищурился.
— Вишневская, ты что, совсем обнаглела? — протянул он, делая вид, что раздумывает над тем, как меня сдвинуть.
— Ага, и очень даже комфортно обнаглела, — я демонстративно потянулась и даже закрыла глаза, словно собиралась уснуть прямо сейчас.
Ваня наклонился ближе, ухмыльнулся и, не предупреждая, схватил меня за талию.
— Ну уж нет, принцесса, подвигай свои королевские конечности, а то будет переворот власти.
Я резко распахнула глаза и притворно вскрикнула:
— А-а-а! Тиран! Узурпатор!
— Ага, теперь ещё и диктатор, — он легко потянул меня за руку, заставляя сдвинуться.
Но я не собиралась сдаваться так просто. Схватилась за подушку и с улыбкой прижала её к себе, словно это было моё единственное спасение.
— Не дамся без боя, Кислов!
— Ах так? — Ваня приподнял бровь, а затем без предупреждения завалился рядом со мной, попутно подмяв меня под себя. — Ну что, кто теперь главнокомандующий этой кроватью?
— Ты слишком много себе позволяешь, — я засмеялась, пытаясь выбраться, но он наклонился ниже, почти касаясь моего лица.
— Я всегда столько себе позволяю, когда речь идёт о тебе, — хрипло проговорил он.
Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Но сдаваться? Нет, не мой стиль.
— Ну-ну, ещё скажи, что не можешь без меня жить, — с вызовом улыбнулась я.
— А ты сомневаешься? — он усмехнулся и провёл пальцами по моему запястью.
Я быстро перекатилась на бок, вырвалась из его хватки и, смеясь, схватила ближайшую подушку.
— Всё, сдавайся, Кислов! Иначе устрою тебе подушечный нокаут!
Ваня рассмеялся и поднял руки вверх.
— Ладно-ладно, не хочу умирать такой нелепой смертью!
Я довольная откинулась на кровати, а он тут же лег рядом, глядя на меня с той самой хитрой улыбкой, которая всегда значила, что на этом он точно не остановится.
Мы сошлись на том,что проведем день домашнего кинотеатра. Наверное фильмов так 3 посмотрели.
Сейчас мы лежали на кровати, отходили от просмотра фильмов, и в комнате повисла приятная тишина. Ваня лениво водил пальцами по моим волосам, перебирая их с явным удовольствием. Мне даже казалось, что он мог бы делать это вечно.
— Скоро экзамены, — пробормотала я, прикрыв глаза.
— Угу, — отозвался он рассеянно, явно не вникая в тему.
Я открыла один глаз и посмотрела на него.
— Ты вообще понимаешь, что тебе нужно как-то их сдать?
— Понимаю, — невозмутимо ответил он, продолжая возиться с моими волосами.
— Ну дай бог, чтобы ты их вообще сдал, — с сарказмом добавила я.
Он замер, приподняв бровь.
— Это что сейчас было?
Я ухмыльнулась.
— Констатация факта.
— Вишневская, ты меня не уважаешь, — протянул он, притягивая меня ближе.
— Уважаю. Просто не верю в твой интеллект, — усмехнулась я.
— Ах так? — его рука опустилась мне на талию, притягивая меня ещё ближе.
Я вздохнула и покачала головой:
— Кислов, ты можешь воспринимать хоть что-то серьёзно?
— Могу. Например, тебя, — он наклонился ниже, его дыхание коснулось моего лица.
— Не шути так, — прошептала я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Почему? — его губы уже почти касались моих.
— Потому что… — я не успела закончить фразу, как он накрыл мои губы своими.
Поцелуй был не нежным, а напористым, горячим, как будто он хотел доказать мне что-то. Я попыталась вырваться — не потому что не хотела, а потому что любила дразнить его. Но он знал меня слишком хорошо, не отпустил, а только сильнее прижал меня к себе.
— Не убежишь, Вишневская, — хрипло выдохнул он, когда я всё-таки оторвалась от него.
— Ещё посмотрим, — с вызовом улыбнулась я.
Он ухмыльнулся, его глаза блестели от азарта.
— Ох, девочка моя, ты только раззадориваешь меня.
Я тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после его поцелуя. Ваня смотрел на меня с довольной ухмылкой, явно наслаждаясь эффектом, который произвел.
— Всё, Кислов, хватит, — сказала я, отстраняясь.
— Уже? — он приподнял бровь, явно забавляясь. — А мне казалось, ты только вошла во вкус.
— Не хватало ещё, чтобы нас застукали, — покачала я головой, притворно строго глядя на него.
Ваня усмехнулся и, не разрывая зрительного контакта, медленно провел пальцами по моей щеке, потом спустился ниже — к ключице.
— Ну-ну, Вишневская, а кто тут говорил, что мы уже взрослые? Или боишься, что твои слова не подтвердятся?
Я закатила глаза и легонько ударила его подушкой.
— Перестань, а то я сейчас уйду!
— Куда ты уйдёшь? — ухмыльнулся он, притягивая меня обратно.
— К себе домой.
— Ага, конечно, встанешь с этой кровати и уйдёшь, — он наклонился к самому моему уху и выдохнул. — Не смеши меня, Алиса.
От его близости по коже пробежали мурашки, но я сделала вид, что ничуть не поддалась.
— Ты себя переоцениваешь, Кислов, — хмыкнула я, демонстративно отстраняясь.
Он лениво потянулся и, подмигнув, сказал:
— Да ну? Судя по тому, как ты только что целовала меня, я бы поспорил.
Я схватила подушку и снова запустила в него, но он только рассмеялся, ловко увернувшись.
— Всё, хватит, правда, — сказала я, немного успокоившись. — Нам ещё в школу завтра, а ты тут свою романтическую драму устроил.
Ваня лег на спину, закинув руки за голову, и с ухмылкой сказал:
— А что? Мы уже не в мелодраме?
Я закатила глаза.
— Ваня, спать.
— Хорошо, хорошо, но учти… — он наклонился ближе и хрипло добавил. — Завтра я всё равно продолжу.
Я закатила глаза, но в глубине души мне нравился его азарт.