Глава 32.
Я проснулась от лёгкого солнечного света, пробивающегося сквозь щель в занавесках. Комната была наполнена мягким теплом, и единственное, чего мне хотелось — не шевелиться. Я повернулась на бок и наткнулась на Ваню, который уже бодрствовал и лежал с лукавой улыбкой, уставившись на меня.
— Доброе утро, моя ленивая звезда, — протянул он, проводя пальцем по моей щеке.
Я хрипло хмыкнула, спрятав лицо в подушке.
— Никакое не утро. Это пытка. Почему вообще школа существует? — пробормотала я.
— Так давай не пойдём, — предложил он слишком быстро, слишком легко. — Ну подумай, ну всего один денёк. У нас же вроде как устный зачёт, а мы оба и так гении. Ну ты — гений, я рядом постою.
Я приподняла голову и прищурилась.
— Ага, конечно. Пропустить день, потому что Ваня хочет валяться в постели и вести себя как кот.
— А ты признай — тебе тоже не хочется никуда идти, — сказал он, притянув меня ближе и обняв за талию. — Мы можем остаться дома, посмотреть дурацкий сериал, заварить огромную кружку какао, а потом… — он сделал паузу и нарочито медленно провёл губами по моей скуле. — ...устроить наш личный урок анатомии.
— Ваня! — рассмеялась я, шлёпнув его по груди. — Ты неисправим.
— Признай, ты это любишь, — он хитро прищурился, не отпуская меня.
Я выдохнула, уже чувствуя, как сама сдаюсь этой идее. Мысль о школе с серыми стенами, злыми учителями и бессмысленными уроками вдруг показалась ужасно далёкой и ненужной. Я снова уткнулась носом в подушку.
— Ну ладно… один день. Только если ты не будешь приставать.
— Без шансов, — фыркнул он. — Я только и буду приставать.
— Вот блин, — улыбнулась я, — подписала себе приговор.
Он пододвинулся ближе, укутывая нас одеялом, и прошептал:
— Лучшее утро за всю неделю. Ты — моя законная причина прогулять школу.
— Удивительно, что ты вообще искал причину, — проворчала я, прижавшись к нему.
— Нет, ну надо же хоть немного приличным быть. Для формы.
— Для формы, говоришь? — я посмотрела на него и, улыбнувшись, шепнула. — Тогда веди себя прилично. Хотя бы до завтра.
— Ты жестокая, Вишневская, — театрально вздохнул он. — Но чертовски красивая, когда злишься.
И мы снова зарылись в подушки, в уют, в это спокойное утро, которое принадлежало только нам двоим.
Мы лениво выползли из комнаты, босиком ступая по прохладному полу. Я накинула на себя мягкий халат, а Ваня шёл следом, растрёпанный, с лукавой ухмылкой — весь вид "я иду на кухню, чтобы есть и ничего не делать". Как только мы вошли, нас встретил запах кофе и чего-то вкусного на сковородке.
На кухне уже хлопотала Лариса — в фартуке, с полотенцем через плечо, и, конечно же, с прищуром в глазах, как только увидела нас.
— А вот и наши звёзды! — воскликнула она, повернувшись к нам. — Угадаю. В школу сегодня идти, значит, было ниже вашего королевского достоинства?
Я поперхнулась смехом, а Ваня, не смущаясь ни на секунду, подошёл к маме и чмокнул её в щёку.
— Мам, ну мы решили сделать перерыв. Ментальное здоровье, как говорится.
— Ментальное здоровье у тебя, Ванечка, под угрозой, если ты начнёшь так каждый день пропускать, — с иронией отозвалась она, поворачиваясь к плите. — А ты, Алиса, я тебя умоляю... Я-то думала, хоть ты — серьёзная девушка.
— Прости, Лариса, это всё Ваня, он меня совратил, — с невинным видом сказала я, прижимаясь к нему плечом.
— Вот именно! — подхватил Ваня. — Я страшный человек. Прямо манипулятор. Обольститель. Грешник.
Лариса хмыкнула и покачала головой:
— Вы как старички, честное слово. Только ещё без пенсии и с оладьями.
— Пенсия будет, если экзамены не сдадим, — буркнула я и, пройдя к столу, плюхнулась на стул.
— Не сдадите — я вас лично обратно в первый класс отправлю, — пригрозила она, но уже со смехом в голосе.
Ваня тем временем наливал нам чай, пока я взяла тост и начала намазывать на него варенье.
— Мам, а что на завтрак? — спросил он, заглядывая в сковородку, как будто не видел, что там жарится.
— Что останется после твоего "грешного" аппетита — то и будет, — усмехнулась Лариса. — И не забудьте после себя всё прибрать! Сегодня я — не домработница.
— Есть, мэм, — отозвался Ваня с видом солдата.
— Смотри у меня, а то в следующий раз и завтрак сам себе готовь, и чай заваривай, — сказала она и добавила, подмигнув мне: — А ты, Алиса, следи за ним. А то он у нас любит, чтобы всё вокруг него вертелось.
— Ой, я уже поняла, — усмехнулась я. — Его Величество Ваня Первый. Лорд Пропускающий Алгебру.
Мы все рассмеялись, а на кухне повисла та уютная домашняя атмосфера, когда можно просто быть собой. И пусть день начался с прогула, но в этот момент он был абсолютно правильным.
Весь день мы провели дома, и он получился каким-то особенно тёплым. С утра мы, как два сговаривающихся лентяя, официально решили: "Сегодня — день подготовки, а не мучений в школе". Правда, подготовка шла… своеобразно.
Мы уселись за кухонный стол — тетради, учебники, распечатки, маркеры, мой почерк повсюду. Я сидела с ручкой в руке, а Ваня, с головой опущенной в ладони, делал вид, что страдает.
— Ваня, ну давай ещё раз, теорема Виета… Ну несложно же! — с надеждой сказала я, указывая на пример.
Он поднял голову, взъерошил волосы и с совершенно серьёзным лицом выдал:
— Виет... звучит как заклинание. Типа: "Виетус Максима!" — и сдал контрольную досрочно!
— Ваня! — я прыснула со смеху, но уже закатывая глаза. — Это же на ЕГЭ! На ЕГЭ, Ваня! Не на конкурсе заклинателей.
— Ну прости, прости! Просто у тебя голос такой убаюкивающий… я уже в седьмом сне почти.
Я постучала по его тетради:
— Так, в седьмой сон — после экзаменов. Сейчас — в восьмую задачу.
Он вздохнул театрально, начал что-то писать, и… нарисовал на полях человечка, прыгающего с парашютом.
— Это кто?! — спросила я, наклоняясь.
— Это я, падающий в бездну математики, — ответил он, криво улыбаясь.
В конце концов, под моим контролем он начал хоть как-то вникать. Я терпеливо объясняла, повторяла, и, несмотря на его шутки, что-то всё-таки щёлкало у него в голове. Когда он наконец решил пример правильно, я встала, подняла руки к потолку и торжественно заявила:
— Он сделал это! Бог математической безнадёжности услышал наши молитвы!
— Подожди, подожди, — Ваня подскочил, подошёл ко мне и взял за талию. — За такое достижение положен приз. Хочу… пирог. И поцелуй. И чтоб ты дальше решала за меня.
— Наглец, — фыркнула я, но всё равно чмокнула его в щёку. — Пирог будет. Но за тебя я решать не буду. А вот с готовкой — помогать можешь.
На кухне мы стали вдвоём возиться: я месила тесто, а Ваня, конечно, «помогал»… То щепотку муки на меня кинет, то воровато ложкой пробует начинку.
— Ваня, это не пробовать — это уже грабёж! — засмеялась я, отгоняя его полотенцем.
— Я — контроль качества! Ты чё, не уважаешь контроль качества?
День прошёл в этом ритме — немного математики, немного флирта, немного возни и много смеха. И, кажется, несмотря ни на что, он начал хоть немного понимать. А я — ещё больше чувствовать, как уютно рядом с ним.
Под конец дня, когда учебники были задвинуты подальше, кухня убрана, а уют уже прочно обосновался в квартире, мы завалились на диван. Я с пультом в руке, Ваня с подушкой под боком и недовольной гримасой на лице.
— Ну что, включаю мелодраму? — сказала я с предвкушением, пролистывая список фильмов.
— Название уже как диагноз, — протянул он. — Алиса, драмы — это для дураков и разбитых сердец. Я, между прочим, мужик! Мне бы что-то, где всё взрывается и бегают с пушками.
— Тебе бы мозги взорвать, если ты снова скажешь это. Расслабься. Этот фильм классный, — и не дождавшись одобрения, нажала "воспроизвести".
Он зарычал что-то под нос, откинулся назад и скрестил руки на груди, как будто фильм лично оскорбил его достоинство. Но я-то знала — пройдет минут 15, и он начнёт втягиваться.
Фильм начинался медленно — девушка-флорист из Тбилиси переезжает в Париж, чтобы найти отца, которого никогда не знала. А вместо этого влюбляется в немого художника, который пишет картины только весной. Всё было пропитано тихими взглядами, запахом жасмина и недосказанностью.
— Ну, это он так всегда молчит, да? Или потом окажется, что он тайный агент? — буркнул Ваня, но уже чуть ближе подвинулся к экрану.
— Он художник, Ваня, а не Джеймс Бонд. И да, он всегда молчит — это его травма. Слушай, дальше будет сцена на крыше.
Через полчаса он уже совсем не бурчал. Вопросы пошли один за другим:
— Подожди, а эта фотка у неё в кулоне — это он, что ли?
— Почему она боится возвращаться домой? Там что, кто-то умер?
— Блин, этот её сосед явно что-то скрывает, ты видела, как он на неё смотрел?
Я, стараясь не хихикать, лишь кивала. В какой-то момент он даже взял меня за руку, не отрывая глаз от экрана.
— Чёрт, — пробормотал он, когда главные герои, наконец, поцеловались под ливнем. — Ну ладно. Один раз можно и мелодраму. Только потому что художник нормальный тип.
— Ага. А то драмы для дураков, да?
— Я дурак. Но только сегодня. И только ради тебя.
Фильм закончился, а мы ещё минут пять сидели в тишине, под пледом. Я украдкой глянула на Ваню — он даже не замечал, как напряжённо следил за финальными кадрами. Он вздохнул, потянулся и сказал:
— Всё. Завтра с утра ставим боевик. И никаких влюблённых флористок.
— Конечно, конечно, — усмехнулась я, — а пока — спать, мой сентиментальный боец.
— Только если ты расскажешь, чем закончился тот момент с её матерью. Я моргнул и всё пропустил...
Я лишь посмеялась, зная, что ещё не раз усажу его на диван с чашкой чая и какой-нибудь новой "вонючей" драмой.
Я лежала на плече у Вани, чувствуя, как его грудная клетка плавно поднимается и опускается с каждым дыханием. Он дышал глубоко и спокойно, и в этом мерном сопении было что-то бесконечно родное, домашнее. Я чуть прижалась щекой к его футболке, впитывая тепло, и позволила себе просто… быть. В тишине, в покое, в нем.
Мысли медленно кружились в голове, будто лепестки, опадающие на воду. Когда-то всё, о чём я мечтала — это просто словить его взгляд подольше, перекинуться парой дерзких фраз, флирт, легкий жар в груди от его улыбки. Мне казалось, что он — кто-то недосягаемый, как будто солнце, в которое хочется глядеть, но нельзя приблизиться. А сейчас… я лежу на его плече, он обнимает меня даже во сне, и я чувствую, что я — дома. Что я его. А он — мой.
Жизнь изменилась. Всё стало ярче, тише и глубже. Даже мы изменились. Те, кто когда-то сошлись на диком угаре, бессонных ночах и затянутых косяках — теперь можем смеяться без дымки в глазах и обниматься не потому, что убегаем от боли, а потому что нашли друг друга. Мы почти не употребляем, и это… странно легко. Как будто, когда рядом нужный человек, кайф больше не нужен извне — он рядом, он дышит рядом со мной.
Я провела пальцем по его запястью, едва касаясь кожи, и прошептала, почти неслышно, самой себе:
— Как же мне повезло…
Он шевельнулся во сне, сильнее прижал меня к себе, и я улыбнулась.
Может, жизнь не идеальна. Но с ним — она точно стала лучше.
***
Мы часто думаем, что настоящая любовь приходит с возрастом, с опытом, с тишиной зрелости. Что она — это размеренный быт, правильные решения и взрослые разговоры на кухне. Но никто не предупреждает, что настоящая любовь может случиться тогда, когда ты всё еще не знаешь, кто ты. Когда ты носишь чужие худи, куришь за школой, и срываешь уроки просто потому что "ну а что нам сделают?"
Мы с Ваней прошли сквозь всё — ссоры, ревность, поцелуи в темных подъездах, бессонные ночи и слезы на экзаменах. Мы учились не только алгебре, но и друг другу. Учились прощать, понимать, держаться за руку, когда мир шатался под ногами.
Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: это не просто была влюблённость. Это было начало чего-то настоящего. Нашего. Пусть глупого, порой смешного, но такого настоящего.
И кто бы мог подумать…
Что подростковая любовь под эффектом превратит нашу жизнь в семейную.
С настоящими завтраками, общими пижамами, теплыми объятиями и тишиной, в которой так много смысла.
И пусть впереди ещё тысячи дней, может, даже бурь — я точно знаю: в них мы будем вместе.
Он — мой дом.
А я — его весна.
От автора:
Эх, вот и пришел момент, когда эта история подходит к своему завершению, и в сердце возникает странная грусть. Я хочу поблагодарить каждого, кто был со мной и с героями, кто переживал их радости и трудности, кто чувствовал все эмоции, которые я пыталась вложить в эти строки. Эта история для меня была не просто набором слов — она стала чем-то настоящим, важным, как маленькая часть меня самой.
Каждая глава, каждое слово я проживала вместе с нашими персонажами, как если бы я сама проходила через их переживания. Мы все молоды, ищем себя, пытаемся разобраться в том, что такое любовь, доверие, дружба. И я надеюсь, что, хотя бы немного, вам удалось почувствовать это, как я.
Иногда мы пишем не для того, чтобы завершить историю, а чтобы запечатлеть те моменты, которые делают нашу жизнь ярче, полнее. Я хочу, чтобы эта история оставила в вашем сердце тот же свет, который я пыталась передать в словах.
Большое спасибо за вашу поддержку и терпение. Я надеюсь, что этот конец, как и начало, принесет вам только положительные эмоции. Может быть, герои все еще живут где-то в ваших мыслях, и, возможно, они будут продолжать свой путь в ваших фантазиях. В этом и есть магия рассказов — они никогда не заканчиваются совсем.
Спасибо вам за то, что были со мной и моими персонажами. Надеюсь вам понравилось.
Я все ещё думаю начинать ли новую историю. Мне хочется знать чего бы вы хотели от меня? Я планирую попробовать написать про Хенка,у меня немного идей есть. Как вы смотрите на это? будет ли вам интересно? Либо хотите ещё что-то про Кису? Я буду очень благодарна за ваше мнение.