15. День рождение.
24 февраля. День рождения Лу.
На улице всё ещё чувствуется остаток зимы — холодный воздух цепляется за пальцы, а ветер играет с волосами, словно тоже решил быть частью этой сцены.
Джулия стояла у подъезда, слегка переминаясь с ноги на ногу. В руках — аккуратная коробка, обёрнутая в белую упаковочную бумагу, перевязанная тёмно-красной лентой. Внутри — кофта, усыпанная поцелуями, сделанная собственноручно: каждый отпечаток губ — как признание, каждая помадная метка — как эмоция, которую она не всегда могла выразить словами.
А ещё там были его любимые батончики и маленькая фигурка Человека-Паука — не просто из-за героя, а потому что Лу однажды сказал: «Знаешь, если б я был супергероем — я бы таскал тебя на паутине, прям как Питер MJ».
И вот дверь подъезда со скрипом открылась. Лу вышел, руки в карманах, капюшон надвинут на лоб, но глаза — светятся. Он сразу заметил её — стояла, замерзшая, но улыбающаяся. Волосы Джулии растрёпаны ветром, но ей было всё равно — главное, чтобы он вышел. Чтобы он увидел. Чтобы понял.
— С днём рождения, Лу... — сказала она мягко и протянула коробку.
Он остановился на пару секунд. Взял её, будто не веря, что это — ему. Размотал ленту молча, приподнял крышку и увидел кофту. Белую. Вся в красных поцелуях. И по центру — сердце. Настоящее, не идеальное, но искреннее. И батончики. И маленький Питер Паркер.
Он поднял глаза. Молча.
— Я не знала, что тебе подарить. Никто не знал. Но я решила, что это хотя бы будет... от меня. Настоящее.
Лу резко шагнул вперёд и просто обнял её. Крепко, всем телом, так будто она была теплее любого одеяла. Джулия замерла, а потом тоже обняла его в ответ, уткнувшись в его куртку. Ветер трепал её волосы, они распушились и щекотали Лу щёку, но он не убирал — наоборот, ещё крепче прижал её к себе.
Они стояли, раскачиваясь из стороны в сторону. Молча. Без лишних слов. Он слегка покачивал её, будто убаюкивал. Она прижималась к нему, как к своему дому. И весь мир сужался до этой одной точки — подъезд, коробка в руке, ветер в волосах и руки, обвившие друг друга.
— Ты с ума сошла... — прошептал он, всё ещё не отпуская. — Это... лучший подарок. Я в жизни такой не получал.
— Да ладно... просто кофта.
— Нет. Это... ты. И я это чувствую.
Она улыбнулась, а внутри всё дрожало от счастья.
— Лу, ну не будь ты таким милым, а то я растаю прямо тут.
Он отстранился на секунду, посмотрел в её глаза и засмеялся:
— Пускай. Я подержу.
И снова обнял. Ещё крепче.
В этот день им не нужен был торт, громкая музыка или толпа друзей. Было достаточно — кофты в поцелуях, коробки с сердцем, их двоих под домом и ветра, который будто нашёптывал: любовь здесь.
После теплого момента у подъезда они пошли в магазин — Джулия с коробкой теперь была налегке, зато Лу не мог не улыбаться, пока нёс подарок и краем глаза поглядывал на Джулию, которая шла рядом, закидывая в корзину всякие вкусняшки: чипсы, сладости, жвачки с вкладышами и пару банок энергетика. Лу только закатывал глаза, но не спорил.
— Ты как будто не мне покупаешь, а себе.
— Пф. А кто потом всё это с тобой будет есть, мм?
— Ну с таким подходом, я уже почти женат.
— Мечтай, Лу, мечтай.
Они рассмеялись и пошли к нему домой. Квартира была уже почти готова — ленты, гирлянды, немного шаров, и плейлист с его любимыми треками стоял на паузе. Родители уехали — Лу выбил это право почти с боем. Сказал: "Раз в году у меня день рождения. Ну дайте же мне пожить!".
Когда начали приходить друзья, всё ожило: хлопки, музыка, смех, кто-то пришёл с коробкой суши, кто-то — с газировкой и вино-колой, кто-то — просто с тортиком и «двадцатью гривнами в кармане, Лу, не обижайся». Джулия смеялась и хлопала в ладоши, встречая ребят, будто это её праздник тоже.
А потом появилась Клара. В короткой юбке, с дерзким взглядом и губами, красными как спелая вишня. Она буквально влетела в квартиру, моментально подбежала к Лу и повисла у него на шее:
— С днюшкой, Лу-лу-лууу! — пропела она, оставляя след своего парфюма в воздухе.
Он неловко отстранился, едва улыбнулся и... убежал на кухню, словно от комара. Джулия, наблюдавшая за этим со стаканом «Мартини с колой», хихикнула, прикрывая рот рукой. Клара, между тем, закатила глаза и направилась к другим.
А Лу тем временем держал Джулию рядом с собой. Когда начались тосты и алкоголь пошёл по кругу, он чуть ли не обнимал её за плечи, прижимал к себе, подкладывал подушку под её спину, проверял, много ли она выпила, предлагал воды. Но Джулия... уже начала розоветь.
Сначала она смеялась с подругами, потом села к Лу на колени, потом начала напевать шотландский народный мотив:
— Tha gaol agam ort... Tha gaol agam ort, a ghràidh...
— Чего-чего? — Лу уставился на неё.
— Это по-шотландски. Я тебя люблю, дурашка...
— Ты, блин, могла бы сказать это нормальным языком...
— Ты не романтик, Лу. Ты просто тёплый. Как плед... мой плед...
Он только засмеялся и крепче её обнял.
— Ну тогда не теряйся. Плед должен быть рядом.
Она улыбалась, уткнувшись ему в шею. От неё пахло клубникой и сладким вином, губы были мягкими, а руки лениво лежали у него на груди.
А он — всё время сторонился от Клары, которая кидала взгляды, но так и не смогла подойти. Потому что Лу всё своё внимание держал в одном месте — на той, что пела на шотландском и называла его пледом.
И может быть, не все вокруг это замечали, но в комнате уже не музыка была главной. Главное — то, как Джулия гладила его по шее, шепча что-то неразборчиво, и как Лу — впервые за вечер — просто замолчал и слушал.
Потому что эти её "непонятные слова" звучали куда важнее, чем любое поздравление.
Смех, звон бокалов и тёплый полумрак квартиры — гирлянды горели мягко, музыка играла фоном, а кто-то предложил:
— А давайте сыграем в бутылочку!
Все загалдели, сели в круг — на ковёр, на подушки, кто-то прямо на плед. Джулия устроилась рядом с Лу, уже чуть пьяная, щёки алые, волосы слегка спутаны. Она закинула голову назад и рассмеялась, когда первая крутанула бутылку. Стрелка медленно остановилась... на её подруге. Девчонки весело переглянулись, чмокнулись на показ, смех взорвался по кругу.
— Вот это уровень доверия! — крикнул кто-то.
— Это женская мафия, не иначе! — добавил другой.
Игра продолжалась — кто-то краснел, кто-то смущался, кто-то наоборот — делал всё ради хайпа и ржачного сторис. Но когда подошло дело до Лу, он взял бутылку, крутнул, и воздух в комнате как будто чуть сгустился. Все ждали.
Стеклянное горлышко медленно остановилось — на Джулии.
Все шумно «ооооооууууу!» — но Джулия даже не моргнула, спокойно посмотрела на Лу, а потом чуть склонила голову и мягко потянулась к нему, словно между ними это было так... естественно.
И они поцеловались.
Не дико, не на показ, не ради игры — а тихо, трепетно, мягко. Вино на её губах — сладкое, клубничное. Дым на его — терпкий, лёгко-горький. Губы встретились, и на секунду будто весь шум вокруг затих. Чей-то телефон щёлкнул — их снимали, но в тот момент это казалось неважным.
Лу чуть замер, но не отстранился — наоборот, пальцами провёл по её щеке. Джулия улыбнулась в поцелуе и чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть на него. Он смотрел только на неё. Словно никого, кроме неё, в комнате не было.
— Эй, алло, вы уже закончили? — хихикнул кто-то.
— Ага, мы просто... репетируем кино для Каннского фестиваля, — бросила Джулия с улыбкой, вытирая пальцем его губу от следа помады.
А Лу? Он снова вздохнул и тихо прошептал:
— Если каждая игра будет заканчиваться вот так — я теперь фанат бутылочки.
Джулия только засмеялась и положила голову ему на плечо.
И да, в сторис потом писали:
"Кадр века. Джули и Лу. Легенда."