14. Спор, где победил он
Это началось почти как шутка. Они шли после школы, как всегда болтая о всякой ерунде, перекидываясь язвами и флиртом в полтона. Лу снова приставал с намёками, а Джулия — играючи — вывернулась:
— Вот найдёшь мне клубнику в марте — получишь французский поцелуй. Может.
Она даже не думала, что он воспримет это всерьёз. Весна только началась — земля ещё пахла сыростью, с крыш стекали капли, деревья были лысые, воздух прохладный, а на прилавках максимум мандаринов да несчастные яблоки. Клубника? Сейчас?
Но Лу, конечно же, только хищно прищурился и с той своей непередаваемой ухмылкой сказал:
— Договорились, Рыжуля. Жди.
И ушёл с таким видом, будто собирался ограбить склад какого-нибудь супермаркета.
На следующий день Джулия была одна дома — родители уехали на три дня в соседний город. Свобода. Но вместо шумной тусовки ей хотелось тишины. Она завязала волосы в небрежный хвост, переоделась в свои любимые домашние шорты и свободную футболку, заварила чай и устроилась на подоконнике, где свет от заката медленно стёк по стенам комнаты.
И тут — звонок в дверь.
Сначала она даже не сразу отреагировала, но потом поднялась, лениво пошлёпала босыми ногами по полу и открыла.
На пороге стоял Лу. Лёгкая прядь волос упала на глаза, щеки немного румяные от прохлады, взгляд сияющий. В руках — контейнер. Прозрачный. Красные ягоды, сочные, как с картинки.
— Я чуть не продал душу и ползарплаты отца, но я её достал. — сказал он и победно поднял коробку. — Готовь язык, Рыжуля.
Джулия остолбенела на секунду.
— Ты что, реально?..
Он кивнул, не переставая улыбаться.
— Я два часа шарился по рынкам, поругался с бабкой у метро, чуть не угнал велосипед, чтобы успеть — но теперь она твоя. А ты — моя.
Он слегка наклонился ближе, как будто не совсем шутил.
Она вздохнула, пряча улыбку.
— Заходи, герой весны.
Он вошёл, и дом наполнился его теплом, запахом улицы и едва уловимым ароматом сигарет, впитавшихся в ворот его куртки. Джулия поставила клубнику на стол, села рядом, подогнув ноги.
— Ты ненормальный, Лу.
— Ты знала это с первого дня. — он пожал плечами и посмотрел на неё чуть мягче, чем обычно. — Но зато я тот самый ненормальный, ради которого ты сейчас улыбнулась.
Она закатила глаза, но не ответила — просто взяла ягоду, медленно откусила. Он следил за ней, будто в фильме на паузе.
— Ну? — спросил он, наклоняясь ближе, его локоть касался её.
— Вкусная. — сказала она, глядя ему в глаза.
— И?..
— И что?
— Я заслужил. — прошептал он, улыбаясь. — Ты обещала.
Она задержала на нём взгляд. Несколько секунд. В доме было тихо, только тикали часы на стене. Лу смотрел на неё так внимательно, будто читал мысли. Она придвинулась ближе, села на колени перед ним.
— Ладно. Только закрой глаза.
Он не стал спорить.
Она придвинулась ещё ближе, руки легли ему на плечи, и, прежде чем он успел пошутить, поцеловала. Нежно. Глубоко. С тем самым обещанным «французским». Вкус клубники был на губах. Их дыхание смешалось, мир за окнами словно потух, остались только двое, их молчание и электричество между ними.
Когда она отстранилась, он всё ещё держал её за талию и смотрел, будто не верил.
— Ну ты и ведьма... — прошептал он. — Теперь я точно твой.
— Ты был моим ещё до клубники, Лу.— сказала она тихо, и сама удивилась этой фразе.
Они ещё долго сидели на полу кухни, ели ягоды из контейнера, смеялись, пили чай из одной кружки и смотрели друг на друга, будто всё остальное в мире могло подождать.
Дом был залит тёплым светом — неярким, рассеянным, как будто вечер специально растянулся, чтобы остаться подольше. На экране телевизора шли какие-то старые мультики — неважно какие, главное, что фон был уютный и немного абсурдный, как и всё вокруг.
Джулия устроилась рядом с Лу, укутанная в плед, ноги под себя, волосы немного растрёпаны после поцелуя, который, кажется, ещё витал между ними как лёгкое эхо. Она медленно ела клубнику, тыкая ягоды в растаявшее мороженое, лениво облизывая пальцы. Лу же сидел рядом, одной рукой обнимал её, а другой гладил по голове, перебирая мягкие пряди, словно играл на невидимой гитаре.
Он смотрел не на мультики, а на неё. На то, как у неё щурятся глаза от удовольствия, как губы окрашены в клубничный цвет, как она улыбается уголком рта, не отрывая взгляда от экрана.
— Можно? — вдруг тихо спросил он, подняв сигаретную пачку.
Она мельком глянула, кивнула.
— Только с балкона потом выгоню.
Он хмыкнул, достал сигарету, щёлкнул зажигалкой — яркое пламя на фоне мягкого света комнаты. Но прежде чем затянуться, заметил, как Джулия вытаскивает свою пачку — вишнёвые, те самые, которые она курила в самом начале их истории.
— Ты ещё куришь эти приторные? — улыбнулся он.
— А ты всё ещё куришь вонючие? — парировала она, поднося к губам сигарету.
Они оба засмеялись и одновременно сделали первую затяжку. В комнате поплыл лёгкий аромат — вишня и табак, клубника и немного мультиков на заднем плане.
Они молчали, обнявшись, делясь теплом, дымом, уютом. И вдруг Джулия, будто вспомнив, повернулась к Лу:
— Слушай... а "цыганочка" — это же когда один затягивается и передаёт другому через поцелуй, да?..
Он приподнял бровь, чуть наклонившись:
— Ты меня проверяешь или хочешь, чтобы я показал?
Она слегка дернула плечом, наигранно равнодушно:
— Для общего развития, может, и покажешь.
Лу ухмыльнулся — тот самый взгляд, где озорство и нежность сталкиваются в одной искре.
Он сделал медленную затяжку, не спеша, смотря ей в глаза. А потом — приблизился.
Губы встретились. Мягко. Без резкости. Дым прошёл от него к ней, обволакивая изнутри, и Джулия тихо выдохнула, когда отстранилась. Её глаза были чуть прикрыты, дыхание прерывистое.
— Так запоминается лучше, да? — прошептал он, почти касаясь её губ.
— Да...— ответила она тихо. — Теперь точно не забуду.
Они снова поцеловались — не для передачи дыма, а потому что не могли иначе. Потому что в этой комнате, в этой тёплой смеси клубники, сигарет и мультиков, весь остальной мир казался ненастоящим.
И никто не мешал им быть просто — Лу и Джулией. Такими, какие они есть.
Они всё ещё лежали под пледом, обнимались, мультик фоном шёл, клубника почти закончилась, в комнате витал запах дыма и вишни. Джулия уткнулась носом в шею Лу, лениво потягиваясь, как кот, когда вдруг — вибрация телефона.
Экран засветился: "Мама".
— Твою ж... — прошептала Джулия и резко села, сбросив с себя плед. Волосы растрепаны, щеки раскраснелись. Лу удивлённо приподнял бровь и притих, прислушиваясь.
— Алло, мам... — ответила Джулия как ни в чём не бывало, ровным тоном.
Мама что-то спрашивала, голос доносился приглушённо, но можно было разобрать: "Ты дома? Ты ела? Всё хорошо?"
— Да, мам, всё нормально. Сижу, мультики смотрю.
Лу, конечно, не выдержал. Подполз ближе, улыбаясь, и начал что-то шептать ей на ухо с самым наглым выражением лица:
— Скажи ей, что ты со мной в обнимку, и я только что поцеловал тебя в шею...
Джулия зажала ему рот рукой, но хихикнула — не сдержалась.
— А это кто там у тебя? — сразу насторожился голос мамы.
Джулия чуть замешкалась, потом быстро, но спокойно:
— А, это Лиля... подруга. Смеёт меня тут, мультики смотрим...
Лу в этот момент округлил глаза, скинул её руку и прошептал возмущённо:
— Я что, теперь Лиля?!
Она чуть не рассмеялась в голос, прикусила губу, отворачиваясь, чтобы не выдать себя.
— Да, да, мам, всё хорошо. Я поем потом. Угу. Обниму Лилю от тебя.
И сбросила. Помолчала секунду. Посмотрела на Лу, который сидел, прижав руку к груди с наигранной драмой.
— Ну, подружка, значит? Подруга Лиля, мать твою, прибыла по расписанию — фыркнул он, делая обиженное лицо.
Джулия залилась смехом, упав на спину.
— Не ворчи, Лилечка, это было необходимо!
— Ага. Запомню. Теперь, если кто спросит, я — Лиля. Хочешь кофе — подружка сварит. Хочешь в душ — подружка подаст полотенце — продолжал он, закатывая глаза.
— Хочешь любви — подружка поцелует?— подмигнула она.
Он ухмыльнулся, нагнулся над ней, прижавшись лбом к её лбу.
— Только для любимой. Даже если зовёт меня Лилей.
Они снова рассмеялись, и всё было так по-настоящему — тепло, глупо, по-домашнему. В этот момент они были просто счастливы, даже если мир знал его как Лу, а мама — как Лилю.