13. Пирсинг
Утро было странным. Джулия вышла из дома раньше обычного — в наушниках тихо играла музыка, и мир казался приглушённым, будто в вате. Воздух тянул свежестью, солнце слепило сквозь дымку, а внутри было какое-то странное, щекочущее волнение.
Именно оно — это внутреннее покалывание на уровне интуиции — и свернуло её с дороги. Мимо школы, на другую улицу, к зданию с потёртой вывеской: «Пирсинг / Тату / Без записи».
Она зашла без колебаний.
— Я хочу проколоть нос.
— Серьёзно? — хмыкнула мастер.
— Серьёзнее некуда.
Маленькая серебристая бусинка, аккуратно на левом крыле. Она смотрелась вызывающе просто. Джулия посмотрела на своё отражение и улыбнулась — будто кусочек бунтарства теперь был всегда с ней.
Она опоздала на урок почти на 20 минут.
Дверь скрипнула, в классе поднялись взгляды.
— Извините... — выдохнула она, почти беззвучно, но уверенно.
Учитель буркнул что-то неразборчивое, и она быстро прошла к своей парте — к своему месту рядом с Лу. Он как раз рисовал что-то на полях тетради — полурешётка, полуогонь, и, кажется, её имя, если приглядеться.
Он не сразу повернулся. Но когда повернулся — замер.
— Ты что, серьёзно?.. — прошептал он, склоняясь ближе, будто конфиденциальный разговор.
Джулия сдержала улыбку и сделала вид, что не поняла.
— Что?
— Ты проколола нос... — он уже не смотрел в глаза, а прямо на то самое место, на маленькую серебряную бусинку, сияющую на её коже, как тихий вызов.
— И? — она кокетливо выгнула бровь, доставая тетрадь.
— Ты решила окончательно с ума меня свести?.. — пробормотал он, почти шепотом, но с такой искренностью, что она почувствовала, как щеки вспыхнули.
Она отвернулась, делая вид, что смотрит в учебник, но Лу не отставал.
Он медленно наклонился, будто собирался что-то сказать — но не сказал. Вместо этого, он очень тихо, почти незаметно для других, коснулся пальцем её подбородка и наклонил голову ближе к её щеке, чтобы рассмотреть пирсинг.
— Знаешь... — его голос звучал, как шелест в темноте. — Тебе ужасно идёт. Прям как будто из моей фантазии вытащили.
Джулия закатила глаза и прошептала:
— Ты не вылезаешь из своих фантазий.
— Только когда там ты. — он улыбнулся, лениво, с той самой полуухмылкой, от которой у неё внутри всё плавилось.
На перемене он всё ещё не отставал. То наклонялся ближе, будто случайно, то целовал в висок — как бы между прочим, то просто смотрел, как зачарованный, на этот крошечный блеск в её носу.
— Мне теперь надо будет тоже что-то проколоть, чтоб уравнять.
— Проколи язык. Тогда хотя бы меньше будешь болтать. — съязвила она, но голос дрожал от смеха.
— Серьёзно? Чтобы поцелуи были интереснее?.. — Лу подмигнул.
Она бросила в него ручку. Он поймал. Словно они оба знали — это пирсинг стал не просто бунтом. Это был её способ сказать: «Я снова — это я. Только теперь чуть ярче. И ты это увидишь первый.»
И он увидел.
И смотрел, как будто влюблялся в неё заново.
Последний урок они не дослушали до конца. Точнее, сбежали. Сначала переглянулись — тихий заговор глазами, а потом уже бесшумно выскользнули из школы, держась ближе к стенам, будто были в фильме про побег.
— Ну и куда ты меня утащил? — Джулия полупритворно возмущалась, поправляя капюшон.
— Куда глаза глядят. Но сначала — воды. Или энергетика. Я умираю.
— Пить хочется, а мозгов не завезли... — проворчала она, но улыбалась.
Они забежали в ближайший ларёк, тот старый у дороги, где продавщица уже знала школьников в лицо. Внутри пахло пластиком и мятными жвачками. Джулия сразу схватила свой любимый сок и банку энергетика. Лу — парочку холодных напитков и чипсы, конечно.
— Сколько с нас? — спросила Джулия, копаясь в карманах.
Но Лу был быстрее. Монеты и купюры уже лежали на прилавке.
— Уже всё. — отрезал он.
Они вышли на улицу, и солнечный свет ударил в глаза. Джулия, прищурившись, резко остановилась:
— Лу!
— А? — он обернулся, не ожидая напора.
— Я сама могу заплатить. Не надо вот этого вот "я мужчина — я плачу"! — её глаза сверкнули, бровь чуть дёрнулась.
Лу закатил глаза, как всегда лениво, но с усмешкой.
Он держал пакет в одной руке, а другой свободно подошёл ближе.
— Во-первых, я не бомж. — его палец мягко ткнулся ей в лоб. — А во-вторых...
Он чуть наклонился и поцеловал её туда же — прямо в лоб, мягко, почти буднично, как будто так и надо.
— Я просто заплатил за свою девушку. Что в этом криминального? — проговорил он, будто это не заявление, а аксиома.
Джулия замерла, слегка приоткрыв рот — не от слов даже, а от того, как он это сказал. Спокойно. С уверенностью. С теплом.
— Ты сказал...
— Что ты моя девушка? Да. Надо же уже как-то зафиксировать, раз ты даже сок покупаешь один и тот же, как будто мы уже сто лет вместе.
Она закатила глаза, но лицо её горело.
— Ты невозможный...
— Но симпатичный. Признайся.
— Придурок.
— Это тоже признание.
Они пошли по тротуару, попивая свои напитки, время от времени задевая плечами. И всё вокруг — и город, и глупый звон банок в пакете, и его шутки — будто растворялось, оставляя только их двоих и то странное чувство, что между ними давно уже что-то большее, чем просто поцелуи и переписки.
Это было их. Настоящее. Простое. И очень живое.
Парк был почти пустым — будний день, солнце мягкое, уже не палящее, деревья шумели листвой, воздух был свежим, с лёгким запахом лета и выгоревшей травы. Джулия и Лу сидели на деревянной скамейке у пруда, пакеты с энергетиками и чипсами между ними, коленки почти соприкасались. Время словно замедлилось.
Лу раскрыл пачку чипсов с таким пафосом, будто доставал артефакт.
— О, госпожа Джулия, чипсы подаются!— сказал он торжественно и вытянул руку, как официант.
— Придурок. — она закатила глаза, но взяла.
Они ели, пили, отдыхали. Джулия глотнула из банки, как раз когда Лу в очередной раз выдал:
— А знаешь, почему птицы не ходят к психологу?..
Она нахмурилась.
— Лу... Не сейчас, я пью.
— Потому что у них и так всё в порядке с крышей! — с сияющей улыбкой добавил он.
И в ту же секунду Джулия захлебнулась от смеха и воды.
Она закашлялась, согнулась вперёд. Лу сначала испуганно хлопнул её по спине, потом, когда она восстановила дыхание, начал хохотать, пряча лицо в локте:
— Ты — лучший зритель. Прямо стендап можно делать.
— Заткнись! — прохрипела она, утирая слёзы и отбив ему плечо с недовольным лицом. — Я реально подумала, что сейчас умру от твоей тупости.
— Но хоть с улыбкой. — подмигнул он.
Она фыркнула и отвернулась театрально. Лу тут же ткнул пальцем ей в бок.
— Не дуйся. Ты ж не чайник.
— Уйди, Лу. — серьёзным голосом сказала она и попыталась отмахнуть его руку.
Но он не отступал. Его пальцы снова мягко скользнули к её боку.
— Я серьёзно! Лу!
— Я тоже. Это — атака щекотки! — проговорил он с героическим выражением и ринулся в бой.
Джулия взвизгнула и попыталась убежать с лавки, но он притянул её обратно и начал безжалостно щекотать.
Она хохотала, крутилась, вырывалась, но он держал крепко, ловко увертываясь от её рук.
— Прекрати!.. Лу... Серьёзно! Я... сейчас кого-нибудь укушу! — едва выговаривала она сквозь смех.
— Пф, я не против. Только не за ухо — там щекотно.
— Придурок! — сказала она в сотый раз, но уже почти не злилась, только светилась от смеха и тепла.
В конце концов она упала на его плечо, всё ещё отдышиваясь, а он обнял её одной рукой, поглаживая по спине.
— Вот видишь. Смех продлевает жизнь.
— А ты её укорачиваешь своими приколами...
Она подняла голову, посмотрела ему в глаза — он уже смотрел на неё. Мягко, чуть серьёзнее, чем минуту назад. В этом взгляде было всё — и забота, и восхищение, и безусловное «ты — моя».
— Ты знаешь, Джулия... — начал он тихо.
Она прижалась лбом к его щеке.
— Шути дальше. Только чипсами не дави, пожалуйста.
Они засмеялись снова. И день, и парк, и весь мир будто растворился — остались только они, их дыхание, тепло между ними и лёгкость, которой не хватало так долго.