4. Экскурсия
Автобус тронулся с места, рывком увозя класс в предвкушении старинных стен, рыцарских легенд и пропитанных временем коридоров замка. По салону прокатилась волна возбуждённого шума: кто-то включал музыку на колонке, кто-то уже начал делиться запасами чипсов, кто-то пытался сделать селфи с каждым на борту.
Солнце лениво пробиралось сквозь пыльные окна, цепляясь бликами за волосы Джулии, заставляя её кудри пылать медью. Она сидела на заднем ряду, на любимом месте у окна, вытянув ноги в проход, и, слегка прищурившись, вглядывалась в летящий мимо пейзаж. Рядом устроилась её подруга, а впереди бурлила толпа.
Где-то послышался знакомый голос — полузевок, полусмешок. Лу. Конечно же.
Он запрыгнул на задний ряд так, будто это была сцена, и уселся рядом с ней без малейшего колебания.
— Не возражаешь, Рыжуля? — Он шутливо хлопнул ладонью по сиденью между ними. — Это почётное место, между прочим. Мог бы кому-то его уступить, но сегодня я щедр.
— Знаешь, Лу, ты говоришь, как будто кому-то это место нужно рядом с тобой, — отрезала она и повернулась к окну. — Словно не ты каждый раз вешаешься на меня.
Он усмехнулся, закинул руки за голову, удобно раскинувшись.
— Потому что ты — магнит. С характером, с огнём. Как не влюбиться? — бросил он так, что почти сразу сам смутился от собственных слов. Тут же сделал вид, что это была шутка. — Шучу. Не льсти себе, Рыжуля.
Она фыркнула. Но где-то под рёбрами что-то дрогнуло. Это ощущение, когда знаешь: его слова не просто шутка. Но ты не хочешь верить.
Пока автобус раскачивался на поворотах, они переговаривались: Лу подтрунивал над её серьёзностью, она язвила в ответ, бросая колкие фразы как ножи — точно в цель. Никто из них не хотел признавать, что от этих слов им обоим становится теплее. Смех друзей вокруг был фоном, их мир — отдельным пузырём.
И вдруг — поворот. Резкий. Автобус накренился, и Джулия, не успев удержаться, соскользнула с сиденья. В следующую секунду она оказалась практически на коленях у Лу, их тела столкнулись, её локоть ударился о его грудь, а он машинально поймал её за талию.
— Осторожно, Кеннеди. Падаешь ко мне? Ну что же... — начал он, но запнулся.
Она быстро выпрямилась, с щёками, пылающими от смущения, и с замешательством во взгляде. Лу не дразнил её дальше. На миг между ними повисла пауза. Очень хрупкая. Очень настоящая.
Он откинулся назад, смотря в потолок автобуса, делая вид, что ничего не произошло. Джулия украдкой посмотрела на него. А потом — на его руку. Она всё ещё лежала на сиденье, ближе, чем должна. Но она не отодвинулась.
Постепенно, как это всегда бывает в долгой дороге, всё стало тише. Кто-то прикрыл глаза. Кто-то начал тихо слушать музыку. Джулия продолжала смотреть в окно, но её взгляд был рассеянным. И тут — она почувствовала.
Тепло.
Прикосновение.
Голова Лу легла ей на плечо.
— Можно? — прошептал он, с закрытыми глазами, сонным голосом, будто между сном и явью. — У тебя тепло. Удобно... И пахнет вишнёвыми сигаретами. Странно, но... уютно.
Она не ответила. Просто осталась сидеть, не двигаясь. И через пару минут — его тело слегка сдвинулось. Он положил голову уже на её колени.
Он не спал. Дышал тихо, но не спал. Она знала. И всё равно — пальцы её начали медленно касаться его волос. Осторожно. Редко. Почти невесомо. Волосы мягкие, как у золотистого ретривера, как она иногда думала в мыслях, но никогда не признавалась вслух.
Лу не двигался. Только тише стал дышать. Его рука, почти неосознанно, легла на её колено. Она взглянула на неё — на эти длинные пальцы, на дрожащую вены под кожей. Он не делал ничего, что надо было бы остановить. Он просто... был рядом. Настоящий.
В окне проплывали поля, старые деревья, одинокие дома. За спинами подростков — десятки чужих голосов, за окнами — лето. А в этом уголке автобуса было тихо. И будто бы ничего кроме них двоих не существовало.
— Ты странный, Гуссенс, — тихо прошептала она, но он её услышал.
— А ты мягче, чем делаешь вид, Кеннеди, — пробормотал он, не открывая глаз.
И они замолчали.
Но между их телами вибрировало нечто, не поддающееся словам. Тепло. Скрытая, почти детская привязанность. И что-то ещё. Что-то, что могло стать любовью — если дать этому вырасти.
Массивные ворота старого замка скрипнули так, будто открывались не первый раз за последние столетия. Камень под ногами был неровный, отполированный тысячами шагов, и воздух внутри оказался чуть прохладнее, чем снаружи — пахло пылью, мхом и чем-то древним, как будто само время спряталось в этих стенах.
Джулия шла в середине группы, рядом с подругой, с телефоном наготове, постоянно делая фото окон с витражами, выщербленных перил, скульптур с вытертыми носами. Гид с шотландским акцентом рассказывал, как в этом замке когда-то судили ведьм, как подземелья хранили в себе страх и признания, вырванные пытками.
Лу шёл сзади, изредка догоняя и наклоняясь к уху Джулии.
— Ты уверена, что не одна из тех ведьм? — шепнул он. — Волосы соответствуют. Глаза... гипнотизируют. Подозрительно.
Она закатила глаза.
— А ты уверена, что не был псом в прошлой жизни? Вечно за мной хвостом.
— Если бы я был псом, ты бы меня точно приютила, — не отставал он, с улыбкой, которую старался скрыть.
Она фыркнула, но щеки всё же чуть порозовели. Он это заметил.
Экскурсия продолжалась. Они проходили один зал за другим, мимо доспехов, щитов, каминов, уставленных потемневшими от времени подсвечниками. А потом экскурсовод с особым вниманием остановился у винтовой лестницы, ведущей вниз.
— А теперь, — начал он, понизив голос, — подвал. Зал для допросов. Не пугайтесь — не всё там настоящее. Но атмосфера... сохраняется.
Некоторые ребята захихикали. Кто-то показательно пожаловался на мрак. Лу, конечно, с видом героя шагнул вперёд, повернувшись к Джулии.
— Слабонервных прошу остаться. Кеннеди, ты как? Останешься здесь с охапкой чипсов или рискнёшь?
— Я пройду туда, а ты останешься тут — за решёткой, как безмозглый шут, — парировала она.
И всё же, когда они вошли в подвал, тон Джулии стал тише. Потолки низкие, стены из грубого камня, тусклый свет от ламп, стилизованных под факелы. Здесь и правда было зябко. В центре — деревянный стол, на стене — наручники, старинные цепи, а в углу — чучело в балахоне.
— Здесь, — начал экскурсовод, — проходили допросы ведьм. Их подвешивали за руки, опускали в холодную воду, заставляли признаться в колдовстве...
И вдруг — хлопок. Дверь распахнулась, и из тени вылетел актёр в костюме палача, с цепями, с капюшоном на лице, издавая глухой, рычащий звук. Кто-то взвизгнул. Кто-то рассмеялся.
А Джулия инстинктивно рванулась вперёд, с испуганным выдохом, и в следующую секунду её руки крепко вцепились в плечи Лу. Она спряталась за него, вжавшись, как ребёнок в родителя.
Он замер.
Сердце грохнуло в груди. Он чувствовал, как дрожат её пальцы. Как её дыхание сбилось. Хотел было пошутить — что-то, как обычно. Сказать: "Вот она, твоя ведьминская сущность сбежала при виде коллеги."
Но он не стал.
Он просто, очень тихо, чуть склонившись к ней, приобнял. Осторожно, даже неловко, но так, чтобы она почувствовала — он рядом. Не ради подколки. Не ради игры. Ради неё.
— Эй, всё нормально, — прошептал он. — Он пластиковый. Реальной угрозой тут только я.
Она фыркнула, пытаясь сохранить лицо.
— Я просто... удивилась, вот и всё. Не пугливо же сразу.
— Конечно, — усмехнулся Лу. — Просто влепилась в меня с криком, потому что решила, что я мягче стены.
— Ты? Мягкий? Как бетонная плитка, — сказала она, отстраняясь, но не совсем. Она всё ещё держалась рядом.
Он посмотрел на неё сбоку. Свет от ламп играл на её веснушках. Глаза были тёмные, но с какой-то искрой. Уязвимой. Человеческой.
— Знаешь... — тихо начал он. — Если бы ты и правда была ведьмой, я бы всё равно был на твоей стороне.
Она удивлённо посмотрела на него.
— Ты бы сжёг деревню ради меня, что ли?
Он усмехнулся.
— Нет. Я бы сжёг деревню, если бы тебя кто-то обидел.
И прежде чем она успела что-то сказать — их позвал экскурсовод: пора возвращаться.
Но этот миг между ними остался в подвале. Сохранился где-то в полумраке, среди старых цепей и теней. Там, где страх превратился в тепло. И где Джулия впервые подумала, что, может быть, Лу — не только шумный, раздражающий и несносный. А ещё и тот, за кем можно прятаться.