Лондон
Прошло почти пять месяцев с того сумасшедшего вечера, когда я в слезах бежала из родительского дома, бросив Бена и свою, казалось бы, налаженную жизнь. Те месяцы были похожи на затянувшуюся реанимацию души. Разговор с Камилой и Сарой помог мне не рухнуть окончательно, но их советы были лишь началом пути. Я последовала одному из них – не заглушать чувства, но и не давать им поглотить себя. Что было невероятно сложно.
Я отчаянно нуждалась в переменах, в полной смене декораций, чтобы вырваться из круга собственных мыслей, где каждый уголок Нью-Йорка напоминал либо о Бене, либо о Нике. Возможность, о которой я и мечтать не могла, появилась совершенно неожиданно. Крупное и очень престижное издательство в Лондоне, с филиалами по всему миру, открыло вакансию младшего журналиста. Я отправила резюме, не особо надеясь, и каково же было моё удивление, когда меня не только пригласили на собеседование, но и, пройдя несколько этапов, предложили работу! Это был шанс, который выпадал раз в жизни, и я ухватилась за него обеими руками. Переезд был спонтанным, почти лихорадочным, но, оказавшись на новом месте, в кипящем энергией городе, я почувствовала первое за долгое время облегчение.
Лондон принял меня в свои туманные объятия. Моя новая работа – журналист в международном отделе – требовала полного погружения. Я работала днями и ночами, чтобы не оставлять себе времени на раздумья. Частые командировки, бесконечные интервью, дедлайны – всё это было именно то, что мне было нужно. Ночами же, вместо того чтобы спать, я бродила по улицам, открывая для себя новые кафе, книжные магазины, галереи. Я училась дышать заново, строить новую себя, Риту, которая не зависела от прошлого, не жила воспоминаниями. Фотографии Ника я удалила из телефона, номер Бена заблокировала. Я отрезала все концы. Или так мне казалось.
Процесс заживления был медленным и болезненным. Я всё ещё скучала по Бену, по его нежности и спокойствию, и чувство вины иногда подступало к горлу. Но я знала, что поступила правильно. Начать что-то новое, основываясь на лжи, было бы ещё хуже. А Ник... его образ иногда всплывал в самых неожиданных моментах, как фантом, но я научилась отгонять его, убеждая себя, что он – часть моей старой, закрытой книги. Я была уверена, что наши пути больше никогда не пересекутся.
Однажды вечером моя новая коллега, яркая и энергичная британка по имени Хлоя, позвала меня на вечеринку.
— Рита, тебе нужно развеяться! Это будет что-то вроде арт-тусовки, много интересных людей, музыка, напитки. Отличный шанс познакомиться с местной богемой и, может быть, найти новые контакты для наших будущих материалов.
Я колебалась. Обычно я отказывалась от подобных предложений, предпочитая тихие вечера с книгой или работой над очередной статьёй. Но что-то в её словах заставило меня согласиться. Возможно, внутри меня проснулась та старая, рисковая Рита, которая когда-то прыгнула в омут с головой.
Вечеринка проходила в старом лондонском особняке, переделанном под галерею. Музыка пульсировала, смешиваясь с гулом голосов. Свет софитов выхватывал из полумрака лица, картины, арт-инсталляции. Я держала в руке бокал вина, пытаясь изобразить заинтересованность, но на самом деле чувствовала себя немного не в своей тарелке, слишком привыкшей к одиночеству.
Хлоя куда-то исчезла в толпе, а я медленно пробиралась сквозь танцующих людей, направляясь к барной стойке. Внезапно моё движение замедлилось, а затем я замерла совсем. Воздух вокруг меня будто сгустился, музыка стихла, и весь мир сузился до одной точки.
Среди мелькающих лиц, смеха и незнакомых голосов, в самом центре толпы, у одной из стен, я увидела его. Он стоял, опершись плечом о каменную кладку, в непринужденной позе, с бокалом в руке. Его взгляд был устремлен куда-то вдаль, его профиль, такой знакомый до мельчайших черт, чётко вырисовывался в неоне подсветки. Та же легкая растрепанность волос, та же чуть приподнятая бровь, когда он о чём-то задумался.
Ник.
Моё сердце сначала остановилось, а потом заколотилось с бешеной силой, отбивая в груди сумасшедший ритм. Весь кислород разом вышел из лёгких. Я почувствовала, как кружится голова, а конечности онемели. Лондон. За сотни миль от Нью-Йорка, от того прошлого, от которого я так отчаянно бежала. И вот он, здесь.
Он повернул голову, и наши взгляды встретились. На этот раз не было ни удивления, ни сожаления, ни отстранённой вежливости. Было лишь мгновенное, чистое узнавание. В его глазах отразилось то же самое потрясение, что и в моих. Мир вокруг нас окончательно замер, превратившись в беззвучную картинку. Камиловские слова о проблемах в его отношениях с Кэйси всплыли в памяти, но в этот момент это не имело никакого значения. Имел значение только он. Здесь. Передо мной. В самом сердце моего нового, тщательно выстроенного мира.