Лилии | Адель Шайбакова

Вечер в ресторане выдался тихим. Последние гости покинули ресторан около десяти, и персонал постепенно разошёлся. В зале осталась только Карина - она сидела за стойкой хостес, уткнувшись в монитор, и проверяла отчёты за неделю. Адель попросила её об этом ещё днём, и Карина не смогла отказать.

Она знала, как выматывают Адель последние проверки, как она задерживается допоздна, чтобы всё было идеально, как почти не спит, пытаясь удержать ресторан на плаву после всех скандалов. Поэтому, когда Адель сказала: «Карин, если тебе не сложно, можешь глянуть отчёты? Я сегодня никакая», - Карина просто кивнула и сказала, что останется.

Теперь, в пустом зале, освещённом только дежурными лампами, она щёлкала мышкой, сверяла цифры и иногда отвлекалась, чтобы погладить увядающую лилию в вазе на стойке. Лепестки стали мягкими, почти прозрачными, но всё ещё источали тонкий аромат.

Телефон завибрировал.

adelich06: «Ты ещё там? Я скоро освобожусь, могу заехать за тобой. Не сиди допоздна одна.»

Карина улыбнулась и быстро набрала ответ.

misskari: «Я уже заканчиваю. Буду ждать тебя у служебного входа. Не торопись.»

Она отложила телефон и потянулась, разминая затёкшую спину. В ресторане было тихо - только где-то гудела вентиляция да тикали часы на стене. Карина подумала, что, возможно, зря согласилась остаться одной. В этой тишине было что-то тревожное, будто воздух сгустился в ожидании чего-то.

Она тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и снова уткнулась в монитор.

***

Настя знала, что сегодня её последний шанс.

Она следила за рестораном уже несколько недель - с тех пор, как Адель вышвырнула её с работы. Знала, во сколько уходит персонал, во сколько закрываются двери, во сколько охранник делает последний обход. Знала, что сегодня Карина осталась одна - она видела, как остальные сотрудники разошлись, а свет в зале всё ещё горел.

Дубликат ключей, который она предусмотрительно сделала ещё месяц назад, приятно холодил ладонь. Она подошла к служебному входу, вставила ключ в замок, повернула. Дверь открылась почти беззвучно.

Внутри пахло лилиями и чем-то ещё - едой, чистящими средствами, уютом. Настя медленно прошла по коридору, держа в одной руке канистру с бензином, купленную на заправке пару часов назад. Она не думала. Не позволяла себе думать. В голове была только одна мысль, пульсирующая, как открытая рана: «Если ты не досталась мне, ты не достанешься никому».

Она вошла в зал и увидела Карину. Та сидела за стойкой, уткнувшись в монитор, и не слышала, как открылась дверь. Настя смотрела на неё - на эти чёрные, как смоль, волосы, собранные в пучок, на тонкую шею, на серебряный гвоздик в крыле носа, - и ненависть закипала в груди, застилая глаза красной пеленой.

Она открутила крышку канистры и начала поливать бензином пол. Запахло резко, химически. Карина наконец почувствовала что-то неладное и подняла голову.

Их взгляды встретились.

- Настя? - голос Карины дрогнул. - Что ты здесь делаешь?

Настя ничего не ответила. Она продолжала лить бензин - на пол, на скатерти, на стулья, на вазы с лилиями. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым, и от этого Карине стало по-настоящему страшно.

- Настя, прекрати! - Карина вскочила, хватая телефон. - Я вызову полицию!

- Вызывай, - равнодушно сказала Настя, доставая из кармана зажигалку. - Всё равно они не успеют.

Карина набрала номер Адель — пальцы дрожали, попадая мимо кнопок. Гудки. Гудки. Гудки.

- Адель! - закричала она в трубку, как только услышала щелчок соединения. - Адель, Настя здесь! Она... она поджигает ресторан!

Настя щёлкнула зажигалкой. Маленький огонёк заплясал на кончике, отражаясь в её безумных глазах.

- Прощай, Карина, - сказала она и бросила зажигалку на пропитанный бензином пол.

Пламя вспыхнуло мгновенно, с жадным гулом пожирая всё на своём пути. Огонь побежал по дорожкам бензина, взбирался на скатерти, лизал ножки стульев, добирался до ваз с лилиями. Лепестки вспыхивали, как бумага, и осыпались пеплом.

Карина отшатнулась, прижимая телефон к уху.

- Адель! - кричала она. - Пожар! Я не могу выйти, тут всё горит!

- Карина, слушай меня! - голос Адель в трубке был резким, но Карина слышала в нём панику. - Я уже еду! Где ты? Где ты находишься?

- У стойки хостес! - Карина закашлялась, дым уже начал заполнять зал. - Тут дым, я ничего не вижу!

- Падай на пол! - скомандовала Адель. - На пол, Карина! Там воздух чище! Ползи к служебному выходу, слышишь? К служебному выходу!

Карина упала на колени, прижимая телефон к уху. Огонь распространялся слишком быстро. Дым был повсюду - густой, чёрный, удушливый. Глаза слезились, в горле першило. Она поползла, ориентируясь на смутные очертания мебели, но всё вокруг было как в тумане - сером, плотном, непроницаемом.

- Я не вижу, куда ползти! - её голос срывался. - Адель, я не вижу!

- Просто ползи вперёд! - голос Адель дрожал, но она пыталась сохранять спокойствие. - Я уже близко, Карин! Слышишь? Я близко! Ты справишься!

Карина ползла, хватая ртом горячий воздух, и чувствовала, как силы покидают её. В ушах шумело, перед глазами плыли тёмные пятна. Она больше не понимала, где находится и куда двигаться.

- Адель, - прошептала она в трубку. - Адель, я... я люблю тебя. Больше жизни. Всегда любила. С первой встречи у забора. С нашего первого поцелуя на чердаке. С каждой минутой, что мы были вместе. Я люблю тебя, слышишь?

- Карина, нет! - голос Адель сорвался на крик. - Не смей! Ты выберешься! Ты должна выбраться! Я уже подъезжаю, слышишь? Я тебя вытащу!

Карина улыбнулась, хотя Адель не могла этого видеть. Перед глазами проплывали картинки: старый кованый забор, Адель с книгой «Анны Карениной», их первый разговор. Чердак, дождь за окном, первый поцелуй. Крошечная однушка, которую они красили в персиковый цвет. Мелисса, крошечный чёрный котёнок с голубыми глазами. Адель в своих неизменных джинсах и кроссовках, с пирсингом и разноцветными глазами. Адель, которая ушла, не объяснив. Адель, которая вернулась. Адель, которая обнимала её у подъезда и шептала: «Я скучаю».

- Я всегда буду любить тебя, - прошептала Карина, и телефон выскользнул из ослабевших пальцев.

Глаза закрылись, и мир погрузился в темноту.

***

Адель ворвалась в ресторан через служебный вход, не думая об опасности. Внутри всё было в дыму и огне - пламя плясало на столах, лизало потолок, пожирало лилии, превращая их в пепел. Она бежала, прикрывая лицо рукавом куртки, и кричала:

- Карина! Карина, где ты?!

Ответа не было.

Адель металась по залу, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь дым. Глаза слезились, лёгкие горели. Она споткнулась обо что-то и упала на колени. Рядом, на полу, лежала Карина - бледная, неподвижная, с закрытыми глазами.

- Карина! - Адель схватила её за плечи, трясла, пыталась привести в чувство. - Карина, очнись! Пожалуйста, очнись!

Но Карина не реагировала. Её лицо было спокойным, почти умиротворённым, и только лёгкая улыбка застыла на пухлых губах.

Адель попыталась поднять её, но силы были на исходе. Дым душил, перед глазами всё плыло. Она слышала, как где-то вдалеке воют сирены - пожарные, скорая, полиция. Но они не успеют. Она знала, что не успеют.

- Карина, - прошептала Адель, прижимая её к себе. - Прости меня. Прости за всё. За то, что ушла. За то, что не говорила. За то, что не смогла защитить.

Она гладила её по волосам, чёрным, как смоль, и чувствовала, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с сажей.

В этот момент в зал ворвались пожарные. Они схватили Адель, оттащили от Карины, несмотря на её крики и сопротивление. Она билась в их руках, пытаясь вернуться, но её тащили к выходу, а Карина оставалась там, на полу, среди пепла и умирающих лилий.

- Пустите меня! - кричала Адель. - Она там! Она жива! Я должна её вытащить!

Но её уже выносили на улицу, на холодный осенний воздух, и укладывали на носилки. Врачи суетились вокруг, проверяли пульс, надевали кислородную маску. Адель срывала её, пыталась встать, но её держали.

А потом она увидела, как из горящего здания выносят носилки, накрытые черным пакетом.

Мир рухнул.

***

Следующие несколько дней Адель помнила урывками. Полиция, допросы, показания. Настю задержали на месте преступления - она даже не пыталась бежать, просто сидела на тротуаре напротив горящего ресторана и смотрела на пламя с застывшей улыбкой. Ей предъявили обвинение в умышленном поджоге и убийстве. Адель знала, что она получит большой срок, но это знание не приносило ни облегчения, ни удовлетворения. Только пустоту.

Тюрьма.

Адель пришла на свидание с Настей после её задержания. Единственный раз.

Она сидела по ту сторону стекла, глядя на женщину, которая разрушила её жизнь. Настя выглядела побледневшей, осунувшейся, но в её глазах всё ещё горел тот самый безумный огонёк.

Адель взяла трубку.

- Зачем? - спросила она. Всего одно слово.

Настя усмехнулась.

- Если ты не досталась мне, ты не достанешься никому. Живи с этим теперь всю жизнь, Адель. Ведь именно из-за тебя Карины больше нет. Ты не уберегла её. Ты виновата.

Адель смотрела на неё, и в её глазах не было ни гнева, ни ненависти. Только пустота.

- Я знаю, - сказала она. - Я знаю, что виновата. И я живу с этим.

Она положила трубку, встала и ушла, не оглядываясь.

Больше она никогда не приходила.

***

Похороны назначили через три дня.

Адель не плакала. Она вообще ничего не чувствовала - будто внутри всё выгорело вместе с рестораном, вместе с лилиями, вместе с Кариной. Она механически выполняла то, что от неё требовалось: подписывала бумаги, отвечала на вопросы, выбирала гроб. Белый, с серебряными ручками. Карина любила белый.

На отпевание пришли самые близкие. Максим - бледный, с красными от слёз глазами, но старающийся держаться. Саша - она плакала, не скрываясь, и Вика молча держала её за руку, сама едва сдерживаясь. Больше никого - Карина не хотела бы толпы незнакомцев. Только те, кто действительно любил её.

Адель стояла у гроба, глядя на лицо Карины. Её загримировали - убрали следы ожогов и копоти, придали коже живой оттенок. Она выглядела так, будто просто спала. На пухлых губах застыла та самая лёгкая улыбка, с которой она ушла.

Адель принесла букет. Чётное число белых лилий - двенадцать штук. Она положила их рядом с гробом, и белые лепестки ярко выделялись на тёмном фоне. Символ чистоты. Символ прощания.

Первым говорил Максим. Он вышел вперёд, сжимая в руках смятую бумажку, но так и не развернул её.

- Карина была... - его голос дрогнул. - Она была моим другом. Настоящим. Я не умею говорить красивых речей, да и не нужны они ей. Она всегда ценила честность. Поэтому скажу честно: я буду скучать. Каждый день. Каждый раз, когда варю капучино без сахара. Каждый раз, когда вижу чёрную кошку. Каждый раз, когда слышу слово «Мася». И я... я не знаю, как теперь без неё.

Он замолчал, вытер глаза рукавом и отошёл.

Саша вышла следом. Она долго не могла начать - слёзы душили её. Вика стояла рядом, положив руку ей на плечо.

- Карина, - наконец выдавила Саша. - Ты была... светом. Ты всегда была такой. Заботливой. Тёплой. Настоящей. Я... я обещаю, что не забуду тебя. Никогда.

Она разрыдалась и уткнулась в плечо Вике.

Вика не стала говорить речь. Она просто подошла к гробу, положила руку на край и постояла так несколько секунд, глядя на Карину. Потом тихо сказала:

- Спи спокойно, мелкая. Помним о тебе только хорошее. За Адель не переживай, мы присмотрим за ней.

И отошла.

Адель молчала. Она стояла у гроба, глядя на Карину, и в голове крутились обрывки фраз, которые она хотела сказать, но не могла. Слова застревали в горле, острые, как осколки.

Когда церемония закончилась и гроб начали опускать в землю, Адель наклонилась и прошептала, так, чтобы слышала только Карина:

- Я скоро приду к тебе. Жди меня, моя маленькая.

И бросила в могилу горсть земли.

***

Мелиссу Адель забрала к себе в тот же вечер. Кошка встретила её у двери квартиры Карины, громко мяукая, будто спрашивая: «Где она? Почему ты одна?» Адель опустилась на колени, взяла Мелиссу на руки и зарылась лицом в чёрную шерстку.

- Её больше нет, Мел, - прошептала она. - Прости. Я не смогла её защитить.

Кошка замерла, будто понимая, а потом тихо замурлыкала и ткнулась мокрым носом в щёку Адель. Так они и сидели на полу в пустой квартире - девушка с гетерохромией и чёрная кошка с голубыми, как у Карины.

***

Месяц после похорон прошёл как в тумане.

Адель закрыла ресторан на реставрацию - вернее, подписала бумаги и больше не возвращалась туда. Она не могла видеть обгоревшие стены, пепел вместо лилий, пустой зал, где всё ещё витал запах дыма. Ресторан, который был её жизнью, стал могилой.

Она начала пить. Сначала по вечерам, чтобы уснуть. Потом - с утра, чтобы не просыпаться в реальность. Виски, водка, ликёр, что угодно - лишь бы заглушить голос в голове, который повторял снова и снова: «Ты не уберегла её. Ты виновата. Ты».

Друзья пытались достучаться. Максим писал каждый день - короткие сообщения, на которые Адель отвечала односложно: «Норм», «Жива», «Все ок». Саша звонила, но Адель не брала трубку. Вика приезжала, сидела молча на кухне, пока Адель пила, а потом так же молча уезжала.

После похорон Саша и Максим начали общаться. Сначала просто поддерживали друг друга - два человека, потерявшие одного друга. Потом их общение переросло во что-то большее. Саша, с её громким смехом и жизнерадостностью, постепенно вытаскивала Максима из его скорлупы. Он начал улыбаться - сначала редко, потом всё чаще. Они стали встречаться, и впервые за долгое время в их глазах появилось что-то, кроме боли.

Теперь они приезжали к Адель втроём: Саша, Максим и Вика. Привозили еду, которую Адель не ела, пытались говорить, но она отмалчивалась или отвечала коротко. Они сидели рядом, просто чтобы она не была одна, и уезжали, оставляя после себя тяжёлое молчание.

Однажды вечером Адель пришла на могилу Карины. Был холодный осенний день, ветер гнал по земле сухие листья. Она села на скамейку рядом с памятником - простым, серым, с фотографией. Карина улыбалась с неё - той самой улыбкой, которую Адель помнила с их первой встречи.

- Привет, - тихо сказала Адель. - Я пришла.

Она помолчала, глядя на фотографию.

- Я не могу без тебя, Карин. Совсем не могу. Пыталась. Честно. Но каждый день - это пытка. Я просыпаюсь и помню, что тебя нет. Засыпаю и вижу тебя во сне. Мелисса смотрит на меня твоими глазами, и я... я не вывожу.

Она достала из кармана маленькую засушенную лилию — ту самую, из старой книги Карины, которую забрала из её квартиры.

- Я скоро приду к тебе. Жди меня, моя маленькая. Осталось недолго.

Она положила лилию на могилу и ушла, не оглядываясь.

         ***

Ночь была тихой и холодной. Адель стояла на крыше своей многоэтажки, глядя на город, раскинувшийся внизу. Огни витрин, фонари, редкие машины - всё это было таким далёким, чужим, не имеющим к ней никакого отношения.

Она была пьяна. Сильно. В руке всё ещё болталась пустая бутылка коньяка, но она её не замечала. Мысли путались, но одна была ясной и чёткой, как луч света в темноте: сегодня.

Адель подошла к краю, посмотрела вниз. Высоко. Очень высоко. Ветер трепал её короткие кудрявые волосы, холодил кожу. Она подняла глаза к небу - тёмному, беззвёздному, равнодушному.

- Жди, милая, - прошептала она. - Скоро я буду рядом с тобой.

И шагнула в пустоту.

Тело летело вниз, разрезая холодный ночной воздух, а в голове крутились картинки: забор, чердак, лилии, Карина. Только Карина. Всегда Карина.

Удар. Темнота. Тишина.

***

Эпилог. Год спустя

Саша и Максим жили вместе в небольшой, но уютной квартире. На диване, свернувшись калачиком, спала Мелисса - чёрная кошка с голубыми глазами, которая после смерти Карины и Адель осталась у них. Рядом с ней, прижавшись к тёплому боку, дремал котёнок - маленькая пушистая девочка с кудрявой шерсткой и разноцветными глазами: один голубой, другой карий.

Саша нашла её в приюте через пару месяцев после того, как не стало Адель. Увидела и замерла: эти глаза, эта лёгкая кудрявость шерсти - будто сама Адель смотрела на неё. Она не раздумывала ни секунды. Назвала Лили - в честь цветов, которые были напоминанием о двух девушках.

Теперь две кошки жили вместе, как вечная память о той неземной любви.

Вика приезжала часто. Она так и не смогла забрать Мелиссу к себе - кошка привязалась к Саше и Максиму, - но каждый раз, приходя, первым делом гладила её, шептала что-то ласковое, и Мелисса мурлыкала в ответ, узнавая. У Вики теперь была девушка - Кристина, невысокая шатенка с тёплыми карими глазами и мягкой улыбкой. Она работала флористом и всегда привозила на могилу свежие белые лилии.

В этот день они снова собрались вместе - Саша, Максим, Вика и Кристина. Приехали на кладбище, к двум могилам, расположенным рядом. На одной - фотография Карины, чёрные волосы, голубые глаза, лёгкая улыбка на пухлых губах. На другой - Адель, короткие кудрявые волосы, пирсинг, её разноцветные глаза. Они лежали вместе, как и хотели. Как и должно было быть.

Саша положила на могилу Карины букет белых лилий. Максим - на могилу Адель такой же. Вика и Кристина стояли рядом, держась за руки.

- Мы скучаем, - тихо сказала Саша. - Очень.

- Они вместе, - добавил Максим. - Теперь уже навсегда.

Вика ничего не сказала. Она просто стояла, глядя на фотографии, и в её зелёных глазах блестели слёзы.

Кристина сжала её руку крепче.

Они постояли ещё немного, а потом медленно пошли к выходу. Впереди была жизнь - трудная, но продолжающаяся. И в этой жизни остались две кошки, Лили и Мелисса, остались люди, остались вещи и духи, как вечное напоминание о двух сердцах, которые любили друг друга ни смотря не на что. Просто не смогли быть вместе в этом мире.

Но, может быть, смогли в другом.

Конец. :)

_________
а вот и все! лилии подошли к своему логическому завершению;)
всех тех, кто читал, кто ставил звездочки, кто комментировал- я вас благодарю от всей души. вы были моей мотивацией;))))