Глава 3. Чувства
Будильник зазвонил в шесть сорок пять. Карина протянула руку, нащупала телефон и смахнула уведомление, погружая комнату обратно в тишину. За окном только начинало светать - серое, неласковое утро окрашивало стены в бледно-голубые тона.
Она лежала, глядя в потолок, и пыталась собрать мысли в кучу. Второй день работы. Второй день в ресторане, где каждый уголок дышит лилиями и воспоминаниями. Второй день под прицелом разноцветных глаз Адель.
Мелисса, свернувшаяся калачиком на подушке рядом, приоткрыла один янтарный глаз и недовольно мяукнула - хозяйка разбудила ее своим шевелением.
- Пардон, Мел, - прошептала Карина, поглаживая черную шерстку. - Мне пора вставать. Деньги сами себя не заработают.
Кошка потянулась, выгнув спину, и спрыгнула на пол, направившись к миске. Карина проводила ее взглядом и села на кровати, опустив босые ноги на холодный пол.
Тело ныло после вчерашнего дня на каблуках. Она с отвращением посмотрела на черные лодочки, сиротливо стоящие у двери. Десять сантиметров пытки. Но выбора не было - дресс-код «Bianco» не предусматривал послаблений.
Карина подошла к зеркалу, висящему на стене, и критически осмотрела свое отражение. Опухшие глаза, бледная кожа, синяки под глазами - следы еще одной бессонной ночи. Она снова плакала, лежа в темноте и прокручивая в голове фотографии Адель и Насти. Год вместе. Счастливые лица. Поцелуй в щеку.
«Хватит», - приказала она себе. - «Это просто работа. Она просто бывшая. Ты сильнее этого».
Холодный душ помог проснуться. Карина стояла под ледяными струями, считая до тридцати, и чувствовала, как мысли становятся яснее. Потом - макияж. Сегодня она потратила на него больше времени, чем обычно. Тщательно замаскировала следы недосыпа, подвела глаза тонкой черной линией, подчеркнув кошачий разрез. Крыло носа с серебряным гвоздиком блестело после того, как она протерла его специальным раствором.
Волосы - черные, длинные, тяжелые - она снова собрала в тугой зализанный пучок. Ни одной выбившейся пряди. Строго, элегантно, как того требовала Адель.
При мысли об Адель в груди что-то болезненно сжалось. Карина тряхнула головой, отгоняя непрошеные эмоции.
Платье сегодня она выбрала темно-синее - строгое, чуть выше колена, с длинными рукавами и закрытым воротником. Оно сидело идеально, подчеркивая талию и скрывая то, что должно быть скрыто. Туфли - те же черные лодочки, которые она уже начинала ненавидеть.
Перед уходом Карина насыпала Мелиссе корм, сменила воду в миске и погладила кошку на прощание.
- Веди себя хорошо, - сказала она. - Вечером расскажу, как прошел день.
Мелисса посмотрела на нее с выражением, которое Карина распознавала как «постарайся не вляпаться в неприятности».
Автобус, как обычно, опаздывал на семь минут. Карина стояла на остановке, кутаясь в легкий плащ - осенний ветер пробирал до костей, - и смотрела на серые дома окраины. Ее район был далек от идеального: обшарпанные фасады, мусор, который не убирали вовремя, сомнительные личности, шатающиеся даже в утренние часы. Но это был ее дом. Единственное место, где она могла быть собой, где никто не ждал от нее идеальной улыбки и безупречной осанки.
В автобусе Карина села у окна и достала телефон. Машинально открыла инстаграм, нашла профиль Адель. Новых фотографий не было, но старые - с Настей - никуда не делись. Она смотрела на них, чувствуя, как внутри закипает знакомая горечь, и заставила себя закрыть приложение.
«Не смей. Ты на работе. Ты профессионал».
Ресторан «Bianco» встретил ее привычным ароматом лилий. Карина вошла через служебный вход, повесила плащ в шкафчик и направилась в зал, поправляя пучок на ходу.
У стойки хостес ее уже ждала Настя.
Сегодня блондинка была одета в нежно-розовое платье, которое делало ее похожей на фею из детских сказок. Идеальные локоны, сияющая улыбка, голубые глаза, распахнутые в притворном дружелюбии.
- Кариночка, доброе утро! - пропела она, всплеснув руками. - Как спалось? Выглядишь уставшей.
- Доброе утро. Все нормально, - коротко ответила Карина, занимая свое место за стойкой.
- Ну-ну, - Настя покачала головой с видом заботливой подруги. - Ты береги себя, милая. У нас работа нервная, гости всякие бывают. А если еще и не высыпаться...
Карина не ответила, включая компьютер и проверяя брони на сегодня. Полная посадка на обед, несколько крупных компаний на вечер. День обещал быть насыщенным.
Ресторан постепенно оживал. Официанты в черно-белой униформе сновали между столиками, проверяя сервировку. Повара на кухне начинали подготовку к фуршету. Где-то в глубине зала мелькнула знакомая фигура - Адель в строгом сером костюме, с планшетом в руках. Карина заметила ее краем глаза и заставила себя не поворачивать голову.
И тут она увидела его.
За барной стойкой, которая находилась в дальнем конце зала, стоял парень. Высокий, широкоплечий, с темно-русыми волосами, уложенными в небрежную, но явно продуманную прическу. Черты лица - правильные, будто вылепленные скульптором: прямой нос, четко очерченные скулы, волевой подбородок. На нем была черная рубашка с закатанными рукавами, открывающая предплечья с проступающими венами, и черный фартук бармена.
Но главное, что заметила Карина - его глаза. Темно-зеленые, глубокие, с лукавым прищуром. И улыбка - открытая, теплая, без тени фальши. Он протирал бокалы, насвистывая что-то себе под нос, и выглядел так, будто находился именно там, где должен быть.
На бейджике, прикрепленном к нагрудному карману рубашки, красовалось имя: «Максим».
- Настя, - Карина тронула блондинку за локоть. - Кто это?
Настя проследила за ее взглядом и расплылась в улыбке.
- Ах, это! Наш бармен, Максим. Вышел сегодня из отпуска. Симпатичный, правда? Адель его лично нанимала. Сказала, у него какой-то невъебический опыт в приготовлении коктейлей.
Карина кивнула, продолжая разглядывать Максима. Тот, словно почувствовав взгляд, поднял голову и встретился с ней глазами. Улыбнулся - легко, непринужденно - и слегка кивнул в знак приветствия.
Карина почувствовала, как щеки заливает румянец, и быстро отвернулась к монитору.
- Ой, кажется, ты ему понравилась, - прошептала Настя с интонацией, которую Карина не смогла расшифровать. То ли одобрение, то ли предупреждение.
- Не говори глупостей, - буркнула она, утыкаясь в список броней.
Утро пролетело быстро. Гости приходили один за другим, и Карина, уже более уверенно, чем вчера, провожала их к столикам, сверяясь с планом зала. Она старалась не смотреть в сторону барной стойки, но краем глаза замечала, как Максим ловко смешивает коктейли, общается с посетителями, улыбается.
Один раз их взгляды снова встретились. Максим подмигнул ей и показал большой палец - видимо, оценивая ее работу. Карина не сдержала улыбки и быстро отвернулась.
Адель она видела несколько раз за утро. Та проходила по залу, проверяла столики, переговаривалась с официантами. Иногда останавливалась у бара, что-то обсуждала с Максимом - видимо, рабочие моменты. На Карину она не смотрела. Совсем. Будто ее не существовало.
Это было... обидно? Карина сама не понимала, что чувствует. С одной стороны, так было проще. С другой - полное игнорирование ранило сильнее, чем она ожидала.
Ближе к полудню, когда поток гостей немного схлынул, Карина решила подойти к бару. Нужно было уточнить по поводу напитков для одного из гостей, который заказал что-то не из стандартного меню. По крайней мере, так она сказала себе.
Максим стоял, облокотившись на стойку, и листал какой-то блокнот. Увидев Карину, он отложил его и улыбнулся.
- Привет. Ты Карина, верно? Я Максим.
- Я знаю, - она кивнула на бейджик. - Там написано.
Он рассмеялся - открыто, искренне.
- Логично. Чем могу помочь?
Карина объяснила ситуацию с напитком. Максим внимательно выслушал, задал пару уточняющих вопросов и быстро нашел решение.
- Сделаю специальный микс. Передай гостю, что это комплимент от бара.
- Спасибо, - Карина уже собиралась уходить, но Максим ее остановил.
- Подожди. Ты ведь новенькая, да? Второй день работаешь?
- Да. А что, заметно?
- Немного, - он улыбнулся. - Но ты молодец. Держишься уверенно. Я в свой первый день трясся как осиновый лист и разбил три бокала.
Карина невольно улыбнулась в ответ.
- Серьезно?
- Абсолютно. Адель тогда чуть не убила меня. У нее взгляд знаешь какой? Как у ястреба перед атакой.
Улыбка Карины чуть померкла. Да, она знала этот взгляд. Слишком хорошо.
- Ты давно здесь работаешь? - спросила она, чтобы сменить тему.
- Третий месяц. До этого в другом месте был, но рестик - это совсем другой уровень. Мне нравится. Коллектив хороший, гости приятные, лилии эти повсюду... - он усмехнулся. - Сначала думал, что с ума сойду от запаха, а потом привык.
- Я тоже сначала думала, что не выдержу, - призналась Карина. - Но теперь даже нравится.
Они помолчали, глядя друг на друга. В зеленых глазах Максима плясали веселые искорки.
- Слушай, - сказал он вдруг. - Не хочешь сегодня в бар сходить, он не далеко, через дорогу. Как раз пятница, отдохнем, узнаем друг друга получше.
Карина заколебалась. С одной стороны, ей не хотелось проводить лишнее время в компании Насти и, возможно, Адель. С другой - Максим казался... нормальным. Но они слишком мало знакомы. Но он был искренним. С ним было легко.
- Может быть, - ответила она уклончиво. - Посмотрим, как день пройдет.
- Договорились, - Максим снова улыбнулся. - Буду ждать.
Карина уже повернулась, чтобы идти обратно к стойке хостес, когда почувствовала на себе взгляд. Тяжелый, прожигающий, полный чего-то такого, от чего по спине побежали мурашки.
Она подняла глаза и увидела Адель.
Та стояла в дальнем конце зала, у входа в служебный коридор. Руки скрещены на груди, челюсть напряжена, глаза - голубой и карий - прикованы к Карине с такой интенсивностью, что воздух между ними, казалось, наэлектризовался.
Ревность. Это была чистая, неприкрытая ревность.
Карина замерла на мгновение, чувствуя, как сердце пропускает удар. Адель смотрела на нее так, будто она только что совершила что-то непростительное. Будто она предала ее, просто поговорив с другим человеком.
Что-то внутри Карины - та самая часть, которая год назад осталась стоять в пустой квартире, глотая слезы, - захотела подойти. Объяснить. Оправдаться. Сказать: «Это ничего не значит, это просто коллега, я просто уточняла по работе».
Но другая часть - та, что научилась выживать в детском доме, та, что построила вокруг себя стены из равнодушия, - заставила ее остановиться.
Она не обязана оправдываться. Не перед ней. Не после всего.
Карина расправила плечи, подняла подбородок и посмотрела прямо в разноцветные глаза Адель. Затем - медленно, осознанно - она кивнула. Короткий, вежливый кивок, которым обмениваются коллеги. И улыбнулась. Краткой, сдержанной улыбкой, которая говорила: «Я вижу тебя. Но ты больше не имеешь надо мной власти».
Адель не ответила на кивок. Не улыбнулась в ответ. Она просто стояла и смотрела, как Карина разворачивается и уходит обратно к стойке хостес.
Карина чувствовала этот взгляд спиной, затылком, всей кожей, пока шла через зал. Он жег, как клеймо, оставляя невидимые следы. Но она не обернулась. Ни разу.
День продолжался. Гости сменяли друг друга, брони подтверждались и отменялись, официанты сновали между кухней и залом. Карина работала на автомате, улыбаясь посетителям и провожая их к столикам, но мысли ее были далеко.
Там, в дальнем конце зала, где стояла Адель и смотрела на нее с ревностью, на которую не имела права.
Она не имела права ревновать. Она сама ушла. Сама выбрала Настю. Сама построила новую жизнь, в которой Карине не было места. Так какого черта она смотрит так, будто Карина только что вонзила ей нож в спину?
Эти мысли крутились в голове, мешая сосредоточиться. Карина дважды чуть не перепутала столики и один раз едва не опрокинула вазу с лилиями, за что получила укоризненный взгляд от пробегавшего мимо официанта.
Около четырех часов дня, когда обеденный наплыв схлынул и в зале осталось лишь несколько столиков с поздними посетителями, к стойке хостес подошла Настя. Она двигалась своей обычной летящей походкой, но в глазах было что-то новое - цепкое, оценивающее.
Рядом с ней, чуть поодаль, остановилась Адель. Та самая Адель, которая весь день делала вид, что Карины не существует. Теперь она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на них обеих.
- Кариночка, - пропела Настя, облокачиваясь на стойку. - Как день проходит? Устала?
- Нормально, - ответила Карина, насторожившись.
- Я смотрю, ты с Максимом познакомилась, - продолжила Настя, и ее улыбка стала еще шире. - Милый мальчик, правда?
Карина бросила быстрый взгляд на Адель. Та стояла неподвижно, только желваки на скулах начали играть - верный признак того, что она едва сдерживается.
- Да, мы пообщались, - осторожно сказала Карина. - Нужно было уточнить по напитку для гостя.
- Ой, да брось ты эти формальности! - Настя отмахнулась. - Я видела, как вы мило беседовали. Он тебе понравился?
Вопрос прозвучал невинно, почти по-дружески. Но Карина чувствовала подвох. Она снова посмотрела на Адель. Та стояла, впившись в нее взглядом, и ее разноцветные глаза горели таким огнем, что Карине стало не по себе.
Что-то внутри нее - то ли обида, то ли желание отомстить, то ли просто усталость от этого спектакля - заставило ее ответить иначе, чем она планировала.
- Максим довольно милый, - сказала она, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. - С ним легко общаться. Думаю, у нас будет крутой тандем.
Она говорила это, глядя не на Настю, а на Адель. Прямо в ее разноцветные глаза, которые сейчас казались двумя разными вселенными - одна ледяная, вторая пылающая.
Адель не произнесла ни слова. Но ее лицо изменилось. Желваки заходили ходуном, челюсть сжалась так, что побелели костяшки скул. Колечко в нижней губе дрогнуло, когда она прикусила губу изнутри. Штанга в брови блеснула в свете люстр, когда она чуть нахмурилась.
Карина видела все это. Видела и чувствовала странное удовлетворение пополам с болью.
- Ой, как это мило! - Настя всплеснула руками, делая вид, что не замечает напряжения между ними. - Максимка у нас парень холостой, так что дерзай! Правда, солнышко? - она повернулась к Адель.
Адель не ответила. Просто резко развернулась и ушла - быстрым, чеканным шагом, стуча грозными шагами по паркету. Дверь служебного коридора захлопнулась за ней с громким стуком.
Настя проводила ее взглядом, и на мгновение ее кукольное лицо исказила странная усмешка. Но уже через секунду она снова сияла.
- Ой, у нее вечно дел полно. Ладно, Кариночка, работай. Если что - зови.
Она упорхнула, оставив после себя шлейф цветочных духов, который смешался с ароматом лилий.
Карина осталась одна за стойкой. Она смотрела на закрытую дверь служебного коридора и чувствовала, как внутри все дрожит. Что она только что сделала? Зачем? Чтобы доказать что-то Адель? Чтобы сделать ей больно?
Глупо. Глупо и по-детски.
Но где-то глубоко внутри, в той части души, которая все еще помнила вкус их первого поцелуя на чердаке, теплилось странное удовлетворение. Адель было не все равно. Адель ревновала. Адель все еще... чувствовала?
Оставшиеся часы смены тянулись бесконечно. Карина работала, улыбалась гостям, провожала их к столикам, но мысли ее были заняты только одним - предстоящим разговором. Она знала, что он будет. Знала с того самого момента, как увидела выражение лица Адель.
И она не ошиблась.
В девять вечера, когда последние гости покинули ресторан и персонал начал убирать зал, Карина уже собиралась уходить. Она попрощалась с Настей, та послала в отвер воздушный поцелуй. Кивнула Максиму, тот кивнул в ответ и направился к служебному выходу.
- Вельская!
Голос прозвучал резко, как удар хлыста. Карина замерла, держа руку на двери.
Она обернулась. В конце коридора стояла Адель. Без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными рукавами. Волосы - короткие, кудрявые - были взъерошены, будто она несколько раз проводила по ним рукой. Глаза горели, колечко в губе поблескивало, штанга в брови была чуть смещена - верный признак того, что она хмурилась весь день.
- Вельская Карина Руслановна, - повторила она, чеканя каждое слово. - Ко мне в кабинет. Сейчас.
Это был не приказ. Это был ультиматум.
Карина медленно отпустила дверную ручку. Сердце колотилось где-то в горле, но она заставила себя сохранять спокойное выражение лица.
- Что-то по работе? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
- По работе, - отрезала Адель. - Живо.
Она развернулась и пошла по коридору, не оглядываясь, уверенная, что Карина последует за ней.
И Карина последовала.
Кабинет администратора встретил их знакомым ароматом лилий. Белые цветы в вазе на столе чуть поникли к вечеру, но все еще источали свой дурманящий запах. Адель прошла к столу, но не села в кресло, а осталась стоять, опираясь руками на столешницу.
Карина закрыла за собой дверь и остановилась у входа, скрестив руки на груди.
- Я слушаю.
Адель подняла голову и посмотрела на нее. В ее разноцветных глазах плескалась буря - гнев, ревность, что-то еще, чему Карина не могла подобрать названия.
- Что у тебя с Максимом? - спросила она, и ее голос прозвучал низко, почти угрожающе.
Карина приподняла бровь.
- А что у меня может быть с Максимом? Мы коллеги. Сегодня первый день виделись.
- Я видела, как вы общались. Как ты на него смотрела. Как он на тебя смотрел.
- И что? - Карина пожала плечами. - Мы просто поговорили. Это запрещено?
Адель выпрямилась и обошла стол, приближаясь к Карине.
- В «Bianco» действует четкое правило, - произнесла она, и каждое слово падало тяжело, как камень. - Любые любовные отношения на рабочем месте запрещены. Это дестабилизирует коллектив, создает нездоровую атмосферу и мешает работе.
Карина слушала ее, и внутри закипал гнев. Она смотрела на Адель - на ее строгий костюм, на пирсинг, на разноцветные глаза, которые сейчас метали молнии, - и не могла поверить в то, что слышит.
- Запрещены? - переспросила она, и ее голос дрогнул от возмущения. - Любовные отношения на работе запрещены?
- Именно так. Это политика заведения.
- Тогда как насчет тебя и Насти?
Слова сорвались с губ прежде, чем Карина успела их остановить. Но она не жалела. Она хотела это сказать с того самого момента, как увидела фотографии в инстаграме.
Адель замерла. На ее лице промелькнула тень - то ли удивления, то ли вины.
- Это другое, - сказала она после паузы.
- Другое? - Карина горько усмехнулась. - Чем же? Тем, что ты - босс, а она - старший хостес? Тем, что вы встречаетесь, а днем делаете вид, что просто коллеги? Или тем, что тебе можно, а мне нельзя?
- Карина...
- Нет, дай мне договорить! - она сделала шаг вперед, и теперь они стояли почти вплотную. - Ты бросила меня год назад. Просто ушла, не объяснив ничего. Я осталась одна в квартире, которую мы снимали вместе. Я собирала себя по кусочкам, училась жить без тебя, убеждала себя, что справилась. А ты... ты просто нашла себе другую. Идеальную блондинку, которая улыбается и называет тебя «солнышком».
Адель молчала, и это молчание было хуже любых слов. Карина видела, как дергается колечко в ее губе, как подрагивают ресницы.
- Я ушла не поэтому, - тихо сказала Адель. - Я ушла, потому что боялась.
- Боялась? Чего?
- Что испорчу тебе жизнь. Что я - как мои родители, которые не умеют любить, не разрушая. Что ты заслуживаешь лучшего, чем девушка с вечными проблемами, с травмами, с неумением говорить о чувствах. Я думала, что если уйду, ты сможешь найти кого-то нормального. Кого-то, кто не сломает тебя.
Карина слушала, и внутри все переворачивалось. Эти слова - они были такими... знакомыми. Она сама думала так о себе тысячу раз.
- А Настя? - спросила она, и голос ее прозвучал глухо. - Она появилась почти сразу. Я видела фотографии. Год вместе. «С моим солнышком».
Адель опустила глаза. Штанга в ее брови блеснула в свете лампы.
- Настя... она появилась через пару месяцев после того, как я ушла. Я была разбита, Карин. Полностью. Я не могла есть, не могла спать, не могла находиться в квартире, где все напоминало о тебе. Она была рядом. Она поддерживала. Она... была удобной. Я не любила ее. Никогда. Это было просто... существование рядом с кем-то. Способ не сойти с ума от одиночества.
- Но фотографии, - упрямо повторила Карина. - Ты выглядишь счастливой на них.
- Социальные сети - это фасад, - Адель горько усмехнулась. - Ты должна знать это лучше всех. Мы с тобой никогда не выставляли наши отношения напоказ, но то, что у нас было - оно было настоящим. А с Настей... это просто картинка. Красивая обертка, внутри которой пустота.
Она сделала шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. Карина чувствовала ее дыхание - чуть учащенное, сбивчивое.
- Блять,я скучаю, Карин, - прошептала Адель, и в ее разноцветных глазах заблестели слезы. - Каждый ебанный день. Каждую чертову минуту этого года. Я скучаю по тому, как ты смеялась, уткнувшись мне в плечо. По тому, как ты гладила Мелиссу и разговаривала с ней, будто она человек. По нашим вечерам на старом диване, когда мы просто лежали и молчали, и нам было хорошо. Я скучаю по нам. По тому, кем мы были до того, как я все испортила.
Карина смотрела на нее - на короткие кудрявые волосы, на пирсинг, на слезы, которые уже текли по щекам, - и чувствовала, как внутри что-то рвется. Что-то, что она так долго и тщательно строила.
- Я знаю, что не имею права просить прощения, - продолжала Адель. - Знаю, что сделала тебе больно. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Я ушла не потому, что разлюбила. Я ушла, потому что любила слишком сильно и боялась, что моя любовь тебя уничтожит. Глупо, да? По-детски. Но я тогда не умела по-другому. Меня не научили.
Она протянула руку, будто хотела коснуться лица Карины, но остановилась в сантиметре.
- Я не жду, что ты простишь меня сейчас. Или когда-нибудь. Я просто хотела, чтобы ты знала. Чтобы не думала, что я ушла, потому что ты была недостаточно хороша. Ты была всем, Карин. Всем.
В комнате повисла тишина. Лилии на столе чуть покачивались от сквозняка, и их аромат казался сейчас удушающим. Карина стояла, глядя на Адель, и чувствовала, как внутри борются два чувства - желание поверить и страх снова быть разрушенной.
А потом она заговорила.
- А я нет, Адель.
Голос прозвучал холодно. Строго. Так, как она никогда не говорила с ней раньше.
Адель замерла, не донеся руку до ее лица.
- Я, сука, год пыталась воссоздать себя из пепла, - продолжила Карина, и каждое слово падало, как приговор. - Год собирала осколки, которые ты оставила, когда ушла, не сказав ни слова. Год училась просыпаться по утрам и не искать тебя рядом. Год заставляла себя есть, когда еда казалась безвкусной. Год убеждала себя, что я чего-то стою, даже если ты так не считаешь.
Она сделала паузу, глядя прямо в заплаканные разноцветные глаза.
- А ты уже мутила с другой.
- Карин, я же объяснила...
- Я слышала твои объяснения, - перебила Карина. - И я понимаю их вот здесь, - она коснулась пальцем виска. - Но здесь, - она прижала ладонь к груди, где под тканью платья скрывалась татуировка лилии, - здесь я ничего не чувствую. Пустота, Адель. Ты выжгла все к хуям.
Адель стояла, опустив руки, и по ее лицу текли слезы. Она не пыталась их вытирать. Просто смотрела на Карину с таким выражением, будто мир рушился у нее на глазах.
- Я не могу простить тебя, - сказала Карина. - Не сейчас. Может быть, никогда. Ты сделала свой выбор год назад. Теперь я делаю свой.
Она развернулась и пошла к двери. У самого выхода остановилась, но не обернулась.
- Завтра я выйду на смену, - произнесла она ровным голосом. - Потому что мне нужна эта ебучая работа. Потому что мне, сука,нужно платить за квартиру и кормить Мелиссу. Но между нами ничего не будет, Адель. Ничего, кроме профессиональных отношений. Ты - босс. Я - хостес. И точка.
Она толкнула дверь и вышла в коридор, не дожидаясь ответа.
Сзади донесся тихий, сдавленный всхлип. Карина не обернулась. Она шла по пустому коридору, стуча шпильками по паркету, и ее лицо оставалось каменным. Только когда она вышла на улицу и холодный осенний ветер ударил в лицо, она позволила себе выдохнуть.
У служебного входа стоял Максим. Он курил, прислонившись к стене, и, увидев Карину, поспешно затушил сигарету.
- О, ты все-таки вышла. Я уж думал, Адель тебя там до утра продержит. У нее бывает - начнет инструктаж читать, не остановишь.
Карина посмотрела на него - на его открытое лицо, на зеленые глаза, в которых не было ни тени фальши, - и вдруг почувствовала, как к горлу подступает комок.
- Все нормально, - сказала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Рабочие моменты.
- Понятно, - Максим кивнул. - Ну что, в бар? Народ уже там, я как раз собирался идти.
Карина покачала головой.
- Прости, Максим. Сегодня не могу. Устала очень.
- Понимаю, - он улыбнулся, и в его улыбке не было ни разочарования, ни обиды. Только понимание. - Первые дни всегда самые тяжелые. Иди домой, отдыхай. Увидимся завтра.
- Спасибо.
Она развернулась и пошла к остановке. В спину ей дул холодный ветер, пробирая до костей, но Карина почти не чувствовала его. Все ее мысли были там, в кабинете с лилиями, где осталась Адель.
«Я скучаю, Карин».
Эти слова звучали в голове снова и снова, перемешиваясь с ее собственными: «А я нет».
Она солгала. Конечно, солгала. Она скучала. Каждый день. Каждую минуту. Но правда была в том, что одной скуки недостаточно. Недостаточно, чтобы забыть год боли. Недостаточно, чтобы простить предательство. Недостаточно, чтобы снова поверить.
Автобус подошел через десять минут. Карина села у окна и прислонилась лбом к холодному стеклу. За окном проплывали огни вечернего города - витрины магазинов, фонари, фары машин. Красиво. Чужая, незнакомая красота.
Она достала телефон. Открыла инстаграм. Нашла профиль Адель.
Фотографии с Настей все еще были там. «С моим солнышком». «Год вместе».
Карина смотрела на них, и внутри что-то медленно, мучительно умирало.
«Я не любила ее. Никогда».
Может быть, это правда. Может быть, Адель действительно не любила Настю. Но она была с ней. Она улыбалась на камеру, обнимала ее, позволяла называть себя «солнышком». Она жила свою жизнь, пока Карина собирала себя по кусочкам.
И это - то, что Карина не могла простить. Не сейчас. Возможно, никогда.
Она выключила телефон и убрала его в карман.
Дома ее встретила Мелисса. Черная кошка терлась о ноги, громко мурлыкая, и Карина, наклонившись, взяла ее на руки. Зарылась лицом в теплую шерстку, вдыхая знакомый, родной запах.
- Привет, Мел, - прошептала она. - Я сегодня видела Адель.
Кошка мяукнула, будто спрашивая: «И как все прошло?»
- Плохо, - честно ответила Карина. - Очень плохо. Она сказала, что скучает. Сказала, что ушла, потому что боялась. Сказала, что не любила Настю.
Мелисса посмотрела на нее янтарными глазами, и в ее взгляде читалось что-то похожее на сочувствие.
- А я сказала, что не скучаю, - продолжила Карина, и ее голос дрогнул. - Сказала, что ничего не чувствую. Солгала, Мел. Я все чувствую. Все, что пыталась похоронить этот год. Оно все еще здесь.
Она прижала ладонь к груди, туда, где под тканью блузки пряталась татуировка лилии.
- Я не знаю, что делать, - прошептала она. - Я не знаю, смогу ли когда-нибудь простить ее. Но я знаю, что не могу просто забыть. Не могу сделать вид, что ничего не было.
Мелисса лизнула ее руку шершавым языком и уткнулась носом в ладонь.
Карина сидела на старенькой кровати, застеленной серо-голубым пледом, и смотрела в окно. Там, за стеклом, шумел вечерний город - чужой, равнодушный, бесконечный. Где-то в этом городе была Адель. Возможно, все еще сидела в своем кабинете, среди увядающих лилий, и плакала. Возможно, поехала домой - в квартиру, которую они когда-то снимали вместе. Возможно, позвонила Насте.
Карина не знала. И, наверное, не хотела знать.
Завтра будет новый день. Она снова наденет неудобные туфли, соберет волосы в зализанный пучок и пойдет на работу. Будет улыбаться гостям, провожать их к столикам, делать вид, что все в порядке.
Адель будет смотреть на нее из дальнего конца зала - своими разноцветными глазами, полными боли и сожаления. И Карина будет делать вид, что не замечает этого взгляда.
Потому что так надо. Потому что по-другому она не умеет.
Она легла на кровать, не раздеваясь. Мелисса тут же устроилась у нее под боком, свернувшись калачиком. Карина гладила ее, чувствуя, как ровное мурлыканье успокаивает, затягивает раны - не исцеляя, но притупляя боль.
Перед тем как провалиться в сон, она снова коснулась татуировки на ключице.
Маленькая черная лилия. Такая же, как у Адель.
Они сделали их вместе. В тот день, когда верили, что будут вместе всегда.
Глупые, наивные девочки.
Карина закрыла глаза и позволила темноте забрать ее.
Завтра будет новый день.
И она справится.
Она всегда справлялась.
————————
жду ваших отзывов