Лилии | Адель Шайбакова

- Ты?

Слово сорвалось с губ Карины прежде, чем она успела себя остановить. Оно прозвучало глухо, надтреснуто, совсем не так, как она представляла их возможную встречу в своих ночных кошмарах. Там она была сильной, холодной, равнодушной. Там она смотрела на Адель свысока и говорила что-то язвительное, острое, разящее наповал.

Реальность оказалась куда более жестокой.

Адель замерла в дверном проеме. На ее лице - Карина успела заметить, несмотря на собственное оцепенение, - промелькнула целая гамма эмоций. Удивление. Узнавание. Что-то, отдаленно напоминающее боль. Но все это исчезло так быстро, что Карина могла бы поклясться - ей показалось.

Одного взгляда хватило, чтобы отметить все изменения. Адель, которую она помнила, была легкой и простой. Без лишнего пафоса, без официальных костюмов - широкие спортивки и потрепанная майка. Теперь же она стояла в деловом костюме, без намека на ту беззаботность, которая была раньше. Это было раньше и осталось в прошлом. Кудрявые темные пряди были уложены в нарочитом беспорядке, который наверняка требовал не меньше усилий, чем идеальная гладкость.

Глаза. Карина забыла, какие у Адель глаза. Вернее, пыталась забыть, заставляла себя не вспоминать. Но сейчас она смотрела в них и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Гетерохромия — редкая особенность, которая когда-то казалась Карине самой красивой вещью на свете. Один глаз голубой, холодный, как зимнее небо перед снегопадом. Второй — карий, теплый, с золотистыми искорками, которые загорались, когда Адель смеялась.

Сейчас оба глаза смотрели на нее с одинаковым, тщательно контролируемым спокойствием.

На нижней губе сбоку поблескивало маленькое серебряное колечко — пирсинг, который порой мешал им целоваться. И бровь. Проколотая левая бровь с аккуратной сережкой-штангой. Это было новым, незнакомым, чужим. Как и весь ее облик - строгий черный костюм, который сидел на ней так, будто она родилась в нем. Белая рубашка, расстегнутая ровно на две пуговицы, открывающая ключицы. Никаких украшений, кроме пирсинга. Никаких каблуков - белые форсы были бессмертной классикой.

Адель всегда ненавидела каблуки. И платья. И все «женственное», что пытались навязать ей родители. Карина помнила, как Адель рассказывала о бесконечных скандалах из-за школьной формы, которую она отказывалась носить, предпочитая брюки и рубашки. Помнила, как мать Адель однажды пришла в общежитие с пакетом юбок и блузок, и как Адель демонстративно выбросила пакет в мусорный бак, не сказав ни слова.

«Полубаба» - так называли ее за глаза и воспитатели, и другие подростки. Сначала с осуждением, потом - привычно, как данность. Адель никогда не обижалась на это слово. Она вообще редко обижалась на слова. Только на поступки.

Карина почувствовала, как ключицу начинает жечь. Ту самую, где под тканью блузки пряталась татуировка. Парная. Маленький контур лилии, нанесенный тонкой черной линией. И надпись «Siempre estoy cerca». У Адель была такая же - Карина точно знала, хотя сейчас татуировку скрывал воротник рубашки.

Они сделали их за месяц до расставания. Адель тогда сказала: «Чтобы мы никогда не забывали, с чего началось». Карина помнила, как держала ее за руку в тату-салоне, как Адель морщилась, но не издала ни звука, пока игла вырисовывала изящный цветок. Помнила, как потом они сидели на их старом диване, рассматривали свежие татуировки и строили планы на будущее.

Глупые, наивные планы.

- Ну, получается, я. Здравствуй, Карина.

Голос Адель звучал ровно. Слишком ровно. Так говорят с незнакомыми людьми, с которыми предстоит решить деловой вопрос. Ни тепла, ни холода - вежливая нейтральность.

Карина хотела ответить. Правда, хотела. Что-нибудь достойное, что-то, что показало бы - она справилась, она живет дальше, она больше не та сломленная девочка, которая осталась стоять в пустой квартире год назад. Но слова застряли в горле, острые, как осколки стекла.

Адель, не дожидаясь ответа, прошла в кабинет. Ее движения были уверенными, отточенными - походка человека, который точно знает, куда идет и зачем. Она обошла письменный стол, села в кресло администратора и жестом указала на стул напротив.

- Присаживайся. Начнем собеседование.

Карина медленно опустилась на стул. Ее ноги были ватными, а в голове - звенящая пустота. Все заготовленные фразы, все репетиции перед зеркалом - все исчезло, растворилось в аромате лилий, который теперь казался удушающим.

Адель положила планшет на стол, открыла какие-то бумаги. Карина заметила, что у нее красивые руки - с длинными пальцами, на которых так же виднелись чернила от татуировки. Она всегда любила руки Адель. Любила, как те держали ее ладонь, как перебирали волосы, как уверенно водили карандашом по бумаге, когда Адель рисовала свои новые дизайны будущих штанов.

- Итак, - Адель подняла глаза, и Карина снова утонула в этом контрасте голубого и карего. - Ты откликнулась на вакансию хостес. Расскажи, почему тебя заинтересовала эта позиция.

Это было настолько абсурдно, что Карина чуть не рассмеялась. Она сидит напротив девушки, с которой делила постель, жизнь, мечты. Девушки, которая бросила ее без объяснений. И эта девушка спрашивает ее о карьерных устремлениях.

- Я... - голос предательски дрогнул. Карина сглотнула, пытаясь взять себя в руки. - Мне нужна работа. Я увидела объявление, меня привлекла концепция ресторана. Лилии.

Она говорила коротко, рублено, боясь, что если начнет длинное предложение, то не сможет его закончить. Адель слушала, не перебивая, и ее лицо оставалось непроницаемым.

- Опыт работы в сфере обслуживания есть?

- Да. Восемь месяцев назад я устроилась работать бариста в кофейне «Melanchello». Проработала до ее закрытия.

Адель сделала пометку в планшете. Ее ресницы - длинные, темные - отбрасывали тени на скулы.

- Почему ушла с предыдущего места?

- Кофейня закрылась. Владелец не смог продлить аренду.

- Понятно.

Пауза. Тяжелая, вязкая, как мед. В комнате было слышно только тиканье часов на стене и их дыхание. Карина заметила, что Адель дышит чуть чаще обычного - может быть, ей тоже не так спокойно, как она пытается показать?

- Что ты знаешь об обязанностях хостес?

Карина собралась с мыслями. Это был безопасный вопрос. Профессиональный. На него можно было ответить, не касаясь личного.

- Встреча и размещение гостей, бронирование столиков, консультирование по меню и услугам, координация работы официантов, создание приятной атмосферы. Внешний вид должен быть безупречным, улыбка - постоянной, стрессоустойчивость - высокой.

Адель кивнула. В ее глазах мелькнуло что-то, отдаленно похожее на одобрение.

- Неплохо. Ты изучила информацию.

- Я серьезно отношусь к работе, которую хочу получить.

Это прозвучало резче, чем Карина планировала. Слишком лично. Слишком похоже на упрек. «Я серьезно отношусь к тому, что мне важно. В отличие от некоторых, кто уходит, не объясняя причин».

Адель, кажется, тоже это уловила. Ее челюсть чуть напряглась, а пальцы, державшие стилус, сжались сильнее.

- Это хорошо, - сказала она после короткой паузы. - В «Bianco» ценят ответственных сотрудников.

Она задала еще несколько стандартных вопросов. О графике работы. О готовности к переработкам. О конфликтных ситуациях с гостями. Карина отвечала механически, на автомате, в то время как ее мысли крутились вокруг одного: «Почему ты здесь? Почему ты директор? Почему ты ушла тогда? Почему, почему, почему?»

В какой-то момент Адель отложила планшет и посмотрела на Карину долгим, изучающим взглядом. Профессиональная маска чуть дрогнула, и под ней проступило что-то живое. Настоящее.

- Как ты? - спросила она тихо. - В целом. Как твоя жизнь?

Это было так неожиданно, что Карина на мгновение растерялась. Она ждала чего угодно - продолжения допроса, новых формальных вопросов, может быть, вежливого «мы вам перезвоним». Но не этого.

- Нормально, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Живу. Работаю. Или ищу работу, как видишь.

- Мелисса?

Имя кошки, произнесенное губами Адель, ударило сильнее, чем все предыдущие вопросы вместе взятые. Карина почувствовала, как к глазам подступают слезы, и отчаянно заморгала, пытаясь их прогнать.

- Со мной. Здорова. Толстая.

- Она всегда любила поесть, - уголок губ Адель дернулся в подобии улыбки. Такой знакомой, такой родной улыбки, от которой у Карины когда-то подгибались колени.

- Да. Всегда.

Тишина. Они смотрели друг на друга через стол, разделенные не только полированным деревом, но и годом молчания, годом боли, годом вопросов без ответов.

Адель первая отвела взгляд. Взяла планшет, снова открыла какую-то страницу.

- Ты принята, - сказала она деловым тоном. - Смена начинается завтра в десять утра. Форма одежды - элегантная, соответствующая статусу заведения. Каблуки обязательны, шпилька предпочтительна. Прическа - либо аккуратная укладка, либо зализанный пучок. Никаких растрепанных волос. Макияж сдержанный, но заметный. Ты должна выглядеть так, будто только что сошла со страниц модного журнала. Справишься?

Карина слышала свой голос будто со стороны:

- Да. Справлюсь.

- Стажировать тебя будет Настя. Наш старший хостес. Она блондинка, ты ее легко узнаешь. Опытная, знает все тонкости. Слушайся ее.

Имя «Настя» ничего не сказало Карине в тот момент. Просто имя. Просто коллега.

Адель вырвала листок из блокнота на столе, быстро написала что-то и протянула Карине.

- Мой контактный номер. По рабочим вопросам. Если что-то срочное - звони.

Их пальцы соприкоснулись, когда Карина брала листок. Короткое прикосновение - кожа к коже, тепло к теплу. Оно длилось долю секунды, но Карине показалось, что ее ударило током. Она отдернула руку быстрее, чем следовало, и заметила, как в глазах Адель что-то промелькнуло. Обида? Разочарование?

- Спасибо, - сказала Карина, комкая листок в ладони.

Они обе встали. Момент был неловким, тягучим. Карина не знала, как правильно попрощаться. Раньше они бы обнялись - крепко, по-настоящему, зарываясь лицами в волосы друг друга. Раньше Адель поцеловала бы ее в макушку и сказала бы что-нибудь глупое, от чего Карина бы рассмеялась.

Но «раньше» закончилось год назад.

- До завтра, - сказала Адель, и ее голос прозвучал почти мягко.

- До завтра, - эхом отозвалась Карина.

Она развернулась и пошла к двери, чувствуя спиной взгляд Адель. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги приросли к полу. Ей хотелось обернуться. Хотелось закричать. Хотелось спросить: «Почему? Почему ты ушла? Что я сделала не так?»

Но она не обернулась. Просто вышла в коридор, закрыла за собой дверь и прислонилась к стене, пытаясь отдышаться.

Аромат лилий преследовал ее даже здесь.

Домой Карина добралась на автопилоте. Она не помнила, как села в автобус, как ехала, глядя в окно невидящим взглядом, как поднималась по обшарпанной лестнице на свой третий этаж. Очнулась только когда вставила ключ в замок и услышала требовательное мяуканье Мелиссы за дверью.

Кошка встретила ее у порога, сразу начав тереться о ноги и громко требовать внимания. Карина машинально наклонилась, погладила черную шерстку, чувствуя привычное успокаивающее мурлыканье.

- Привет, Мел, - прошептала она. - Ты не представляешь, что сейчас было.

Мелисса посмотрела на нее янтарными глазами и мяукнула, будто говоря: «Рассказывай».

Карина прошла в комнату, рухнула на кровать и достала из кармана смятый листок с номером. Одиннадцать цифр, написанных знакомым почерком. У Адель был странный почерк - угловатый, с резкими наклонами, но при этом удивительно разборчивый. Карина могла бы узнать его из тысячи.

Она взяла телефон. Руки дрожали, когда она открывала приложение.

Instagram. Она не была там со дня расставания. Удалила приложение, чтобы не видеть, не следить, не сходить с ума от фотографий и сторис, на которых Адель живет своей жизнью. Без нее.

Сейчас она скачала его заново. Ввела логин, пароль. Подождала, пока загрузится лента.

Поиск по номеру телефона. Найти контакты. «adelich06» — высветилось на экране вместе с маленькой аватаркой.

Профиль был открытым. Карина кликнула и замерла.

Фотографии загружались одна за другой. Адель в ресторане - строгая, деловая, с планшетом в руках. Адель где-то на природе - в кожаной куртке, с чашкой кофе, улыбающаяся уголками губ. Адель с друзьями - незнакомыми Карине людьми, которые смеются и обнимаются.

Она листала дальше, чувствуя, как внутри все холодеет.

Последние фото.

Адель и девушка. Блондинка с длинными, почти белыми волосами, уложенными идеальными волнами. Голубые глаза, кукольное лицо, ослепительная улыбка. На фото они были вдвоем - сидели в каком-то кафе, близко друг к другу, соприкасаясь плечами. На другом - блондинка целовала Адель в щеку, а та улыбалась. По-настоящему улыбалась, не только губами, но и глазами.

На третьем фото была подпись: «С моим солнышком @nastya_white. Год вместе ❤️»

Год.

Ровно столько, сколько прошло с их расставания.

Карина смотрела на экран, и мир вокруг нее рушился во второй раз.

Блондинка. Настя. Старший хостес, которая будет ее стажировать.

Та самая Настя, с которой Адель провела этот год. Пока Карина училась жить заново, собирала себя по кусочкам, засыпала с вопросами без ответов. Пока она каждую ночь прокручивала в голове их последний разговор, пытаясь найти момент, когда все пошло не так.

Адель просто... жила дальше. С ней. С этой идеальной, улыбающейся блондинкой, у которой наверняка нет проблем, нет травм, нет темного прошлого.

Карина отбросила телефон в сторону и уткнулась лицом в подушку. Слезы, которые она сдерживала весь день, хлынули наружу - горячие, соленые, беззвучные. Она плакала не из-за обиды, не из-за злости. Из-за боли, которая, оказывается, никуда не ушла. Просто спала, затаившись, ожидая момента, чтобы ударить с новой силой.

Мелисса запрыгнула на кровать, подошла ближе и легла рядом, прижавшись теплым боком к плечу Карины. Она не мяукала, не требовала внимания. Просто была рядом. Единственное живое существо, которое не предало, не ушло, не заменило ее на кого-то другого.

- Почему, Мел? - прошептала Карина сквозь слезы. - Почему она так со мной? Что я сделала не так? Почему эта... эта Настя? Чем она лучше?

Кошка молчала, только мурлыкала громче, будто пытаясь заглушить ее боль своим теплом.

Ночь прошла как в тумане. Карина то проваливалась в тяжелое забытье, то просыпалась от собственных всхлипов. Глаза опухли, в горле першило, голова раскалывалась. Когда будильник зазвонил в семь утра, она чувствовала себя так, будто ее переехал грузовик.

Но встать пришлось. Работа. Первый день. Она не могла позволить себе провалить все из-за разбитого сердца. Тем более перед ней. Перед ними обеими.

Карина подошла к зеркалу и ужаснулась. Красные, опухшие глаза, бледная кожа, синяки под глазами. Такой вид точно не соответствовал требованиям «Bianco».

Она приняла холодный душ - долгий, почти ледяной, чтобы снять отеки. Потом долго колдовала над лицом с косметикой, маскируя следы бессонной ночи. Тональный крем, консилер, немного румян, чтобы вернуть лицу живой вид. Глаза подвела тонкой черной стрелкой - кошачий разрез стал еще выразительнее. Крыло носа с маленьким серебряным гвоздиком поблескивало при каждом движении.

Волосы - длинные, черные как смоль, доходящие до поясницы - она собрала в тугой, зализанный пучок на затылке. Ни одной выбившейся пряди. Строго, элегантно, как и просили.

Потом - одежда. У нее было одно-единственное платье, подходящее для такого случая. Черное, строгое, чуть выше колена, с длинными рукавами и закрытым воротником. Она купила его год назад на распродаже, мечтая, что когда-нибудь наденет на особенное событие. Не думала, что этим событием станет работа в ресторане бывшей девушки.

Туфли. Черные лодочки на шпильке десяти сантиметров. Карина ненавидела каблуки почти так же сильно, как Адель, но требования есть требования. Она надела их и прошлась по комнате, пытаясь привыкнуть к высоте. Мелисса смотрела на нее с подозрением - такой хозяйку она еще не видела.

- Ну как? - спросила Карина, останавливаясь перед кошкой. - Похожа я на сотрудницу элитного ресторана?

Мелисса склонила голову набок и мяукнула. Карина восприняла это как одобрение.

Перед уходом она задержалась у зеркала. Из-под воротника платья чуть выглядывал край татуировки - маленькая лилия на ключице с текстом.Та самая, парная. Карина коснулась ее пальцами, чувствуя, как снова подступают слезы.

«Нет, - сказала она себе. - Хватит. Ты сильная. Ты справишься. Это просто работа. Просто способ заработать на жизнь. Она для тебя никто. Чужой человек».

Она повторила это трижды, прежде чем выйти за дверь.

Ресторан «Bianco» утром выглядел иначе, чем днем. Солнечный свет заливал зал через панорамные окна, заставляя белоснежные скатерти сиять, а лепестки лилий - переливаться перламутром. Карина вошла через служебный вход, как ей объяснила вчера девушка на ресепшене, и оказалась в небольшом коридоре, ведущем к подсобным помещениям.

- О, новенькая!

Голос был звонким, почти неестественно жизнерадостным. Карина обернулась и увидела ее.

Настя.

Вживую она была еще красивее, чем на фотографиях. Высокая, стройная, с идеальной осанкой балерины. Платиновые волосы не были уложены, даже казалось, будто она специально их растрепала, которые спускались на плечи - в нарушение дресс-кода, отметила Карина с мстительным удовлетворением. Голубые глаза сияли, а улыбка была такой широкой и белоснежной, что казалась почти искусственной.

На ней было элегантное кремовое платье, которое подчеркивало все достоинства фигуры, и туфли на такой высокой шпильке, что Карина невольно позавидовала ее умению на них ходить.

- Ты, наверное, Карина! - Настя всплеснула руками, будто встретила давнюю подругу. - Адель мне все уши про тебя прожужжала!

Карина напряглась.

- В каком смысле?

- Ну, что придет новенькая, что нужно ее встретить, все показать, - Настя беззаботно рассмеялась. - Она у нас очень ответственная, знаешь ли. За каждую мелочь переживает.

«Она у нас». Эти слова резанули слух. «У нас» - значит, у них с Настей. Они вместе работают, вместе живут, вместе празднуют годовщину отношений. А Карина здесь чужая. Пришлая. Новенькая.

- Приятно познакомиться, - выдавила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

- Ой, и мне! - Настя всплеснула руками. - Ну что, пойдем, я тебе все покажу. Смена через полчаса начинается, так что времени в обрез.

Она схватила Карину под руку и потащила по коридору, без умолку щебеча о ресторане, о гостях, о том, какие тут все замечательные. Карина слушала вполуха, пытаясь уловить в этом потоке слов хоть что-то полезное, но мысли постоянно возвращались к фотографиям в инстаграме. К поцелую в щеку. К подписи «С моим солнышком».

- Это наш гардероб для персонала, - Настя распахнула дверь в небольшую комнату с рядом шкафчиков. - Твой будет вот этот, крайний. Можешь оставить тут вещи.

Карина кивнула, вешая сумку в шкафчик.

- Ты всегда такая молчаливая? - Настя склонила голову набок, разглядывая ее с любопытством. - Или просто стесняешься? Ты не стесняйся, у нас коллектив очень дружный. Все свои.

«Свои». Еще одно слово, которое царапало.

- Просто первый день, - ответила Карина. - Осваиваюсь.

- Понимаю! - Настя снова просияла. - Я тоже когда-то была новенькой. Но ты быстро вольешься, я уверена. Ладно, пойдем дальше.

Они двинулись по служебным помещениям. Настя показывала кухню - огромную, сверкающую сталью, где уже суетились повара в белых колпаках. Кладовая для продуктов. Комната отдыха персонала с диваном и кофемашиной. Кабинет управляющего, куда, как объяснила Настя, лучше не заходить без крайней необходимости.

В каждом ее слове, в каждом жесте сквозило что-то неуловимо фальшивое. Будто она играла роль - идеальной, дружелюбной, заботливой коллеги. Но под этой ролью угадывалось что-то другое. Что-то острое, цепкое, оценивающее.

- А ты давно здесь работаешь? - спросила Карина, когда они вышли в основной зал.

- Около года, - ответила Настя, поправляя идеально уложенный локон. - Сразу после открытия пришла. Адель меня взяла.

Год. Опять этот год. Карина сжала зубы.

- А вы с ней... - она не закончила вопрос, но Настя, кажется, поняла.

- Мы вместе, - сказала она, и в ее голосе проскользнули собственнические нотки. - И работаем вместе. Представляешь, каково это - видеть свою девушку целый день? Я даже о таком мечтать не могла!

Она рассмеялась, но смех прозвучал как-то наигранно. Карина заметила, как Настя бросила быстрый взгляд куда-то в сторону.

Она проследила за этим взглядом и увидела Адель.

Та стояла у входа в зал, опираясь плечом о косяк, и смотрела на них. На ней был очередной идеально сидящий костюм - на этот раз темно-серый, с жилетом поверх рубашки. Пирсинг на губе и брови поблескивал в утреннем свете. Глаза - голубой и карий - внимательно изучали Карину с ног до головы.

Карина почувствовала, как под этим взглядом кожа начинает гореть. Она машинально одернула платье, поправила пучок, проверяя, все ли идеально.

- Адель, солнышко! - Настя помахала ей рукой. - Иди сюда, познакомься с новенькой!

Карина замерла. Неужели Адель не сказала Насте, что они знакомы? Или... или Настя просто играет?

Адель неторопливо подошла к ним. Ее лицо было спокойным, профессиональным, но в глазах - Карина готова была поклясться - читалось напряжение.

- Мы уже знакомы, - сказала она ровно. - Я проводила собеседование.

- Ах да, точно! - Настя хлопнула себя по лбу. - Совсем из головы вылетело. Ты же у нас и собеседования проводишь. А я то думала, познакомилась там уже с кем-то без моего ведома!

Ложь. Карина чувствовала это каждой клеточкой. Настя прекрасно знала, кто она такая. И этот спектакль с «познакомься с новенькой» был рассчитан на то, чтобы показать - Адель ничего о ней не рассказывала. Не посчитала нужным. Карина для нее просто очередная сотрудница, не заслуживающая упоминания.

- Настя, проведи инструктаж по стандартам обслуживания, - сказала Адель, не глядя на Карину. - И покажи, как работать с системой бронирования. У нас сегодня полная посадка на обед.

- Конечно, солнышко! - Настя послала ей воздушный поцелуй.

Адель не ответила на жест. Просто кивнула и ушла - быстрым, четким шагом, стуча оксфордами по паркету. Карина смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри все сжимается.

- Ну что, пойдем учиться? - Настя снова взяла ее под руку, и от этого прикосновения Карине захотелось отдернуть локоть. - Система у нас, конечно, старая, но разобраться можно. Главное - внимательность. Адель терпеть не может, когда что-то идет не по плану.

Они подошли к стойке хостес - элегантной консоли у входа, на которой стоял компьютер, телефон и толстая книга записи броней (которой, как выяснилось, почти не пользовались, предпочитая электронную систему).

Следующие часы прошли как в тумане. Настя объясняла, показывала, давала пробовать - принять звонок, внести бронь в систему, отметить занятые столики. Карина старалась запоминать, но мысли постоянно ускользали. Она ловила себя на том, что ищет глазами Адель.

Та появлялась в зале каждые полчаса. Проверяла сервировку столов, переговаривалась с официантами, что-то отмечала в планшете. Иногда она бросала взгляд в сторону стойки хостес - быстрый, почти незаметный. Но Карина чувствовала его кожей.

Настя, казалось, не замечала этих взглядов. Или делала вид, что не замечает. Она продолжала щебетать, параллельно задавая вопросы, которые с каждым разом становились все более личными.

- А где ты живешь?

- На окраине. Снимаю квартиру.

- Одна?

- С кошкой.

- Ой, кошечка! Как зовут?

- Мелисса.

- Какое красивое имя! А парень у тебя есть? Или девушка? В наше время уже и не поймешь, кто кого предпочитает, да?

Карина стиснула зубы.

- Нет. Никого.

- Правда? Такая красивая девушка - и одна? - в голосе Насти прозвучало что-то, отдаленно похожее на удовлетворение. - Ну ничего, у нас в ресторане бывает много интересных гостей. Может, кто и приглянется.

Карина ничего не ответила, уткнувшись в монитор.

Обед прошел в суматохе. Гости приходили один за другим, и Карина, все еще неуверенная, но старающаяся изо всех сил, провожала их к столикам, сверяясь с планом зала. Настя контролировала каждый ее шаг, поправляла, подсказывала - и при этом умудрялась постоянно оказываться рядом с Адель.

Карина видела, как Настя кладет руку на плечо Адель, когда та проходит мимо. Как поправляет ей воротник, как шепчет что-то на ухо, от чего Адель чуть заметно улыбается. Как берет ее за руку, уводя куда-то в подсобку - «на пару минут, Карин, ты пока последи за стойкой».

Эти «пару минут» растягивались на четверть часа, и Карина стояла, вцепившись в край консоли, пытаясь не думать о том, чем они там занимаются.

Адель больше не подходила к ней. Только издалека наблюдала - Карина чувствовала этот взгляд затылком, спиной, всей кожей. Но когда она оборачивалась, Адель уже смотрела в другую сторону.

К концу смены Карина была вымотана. Не столько физически - хотя ноги на шпильках гудели нещадно, - сколько морально. Постоянное напряжение, необходимость улыбаться гостям, когда внутри все кричит, и главное - присутствие Насти, которая, казалось, задалась целью выведать о Карине все.

- Ну что, как первый день? - спросила Настя, когда последние гости покинули ресторан и они начали закрывать смену.

- Нормально, - ответила Карина, выключая компьютер.

- Устала?

- Немного.

- Это с непривычки. Скоро втянешься. Кстати, мы тут с девочками иногда после смены собираемся в баре через дорогу. Пропустить по коктейлю, посплетничать. Присоединяйся как-нибудь.

В ее голосе не было искреннего приглашения. Скорее - формальная вежливость, которую требуют правила приличия.

- Может быть, - уклончиво ответила Карина.

Она уже собиралась уходить, когда из подсобки вышла Адель. Без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами, открывающими предплечья. Карина заметила край татуировки - той самой лилии - выглядывающий из-под манжета.

Их взгляды встретились.

- Карина, - сказала Адель. - Задержись на минуту.

Настя, которая уже направилась к выходу, остановилась и обернулась. В ее голубых глазах мелькнуло что-то острое.

- Я подожду тебя на улице, солнышко, - пропела она.

Адель кивнула, не глядя на нее.

Они остались вдвоем в пустом зале. Лилии в вазах чуть поникли к вечеру, но все еще источали свой дурманящий аромат. Солнце клонилось к закату, заливая зал золотистым светом.

- Как прошел день? - спросила Адель. Ее голос звучал мягче, чем утром.

- Нормально, - снова ответила Карина. - Настя все подробно объяснила.

- Она хороший сотрудник.

- Я заметила.

Пауза. Они стояли друг напротив друга, разделенные несколькими метрами паркета и годом несказанных слов.

- Если будут вопросы по работе, - начала Адель, - звони в любое время. Мой номер у тебя есть.

— Я помню.

Еще одна пауза. Карина смотрела на Адель - на короткие кудрявые волосы, на колечко в губе, на штангу в брови, на разноцветные глаза, в которых сейчас отражался закат. Она была чужой и родной одновременно. Такой знакомой и такой далекой.

- Твоя татуировка, - вдруг сказала Адель, и ее взгляд упал на ключицу Карины, где край лилии выглядывал из-под воротника. - Ты ее не свела.

Это был не вопрос. Утверждение.

- И не собираюсь, - Карина, и ее голос прозвучал тверже, чем она ожидала.

Адель ничего не сказала. Просто смотрела - долго, изучающе, будто пытаясь прочитать что-то в ее лице.

- До завтра, Карина, - сказала она наконец.

- До завтра.

Карина развернулась и пошла к выходу, чувствуя спиной тот же взгляд, что и вчера. У двери она остановилась, но не обернулась.

- Адель, - сказала она, не поворачивая головы.

- Да?

- Ничего. Просто... ничего.

Она толкнула тяжелую дверь и вышла в прохладный вечерний воздух. На ступеньках стояла Настя, прикуривая тонкую сигарету. Увидев Карину, она выдохнула облачко дыма и улыбнулась - той самой фальшивой улыбкой, от которой у Карины сводило скулы.

- До завтра, Кариночка! Хорошего вечера.

Карина ничего не ответила. Просто прошла мимо, стуча шпильками по тротуару, и свернула за угол, чтобы Настя не видела, как она вытирает предательские слезы, снова побежавшие по щекам.

В кармане лежал телефон с номером Адель. И с ее инстаграмом, полным чужих счастливых фотографий.

Первый день закончился.

Впереди было еще много таких дней.

————
очень надеюсь на ваши комментарии и отклики