Лилии | Адель Шайбакова

Год. Ровно год с расставания. Боль, обида, ненависть прошли, как и все стадии принятия того, что их больше ничего не связывает. Карина, в целом, не умеет долго держать негативные эмоции в себе, она умеет их проживать. Если долго кого-то ненавидеть, то можно плавно сойти с ума, ведь не так?

Нет, от их дуэта не осталось и следа, все, что давало хоть какую-то надежду на их нелепое соединение, было сожжено, выброшено, разорвано. Но маленькая часть непонимания «почему?», «за что она так со мной?» все еще по ночам съедала ее душу, словно волк, давно не евший сырого мяса.

Она помнила их первую встречу так ясно, будто это случилось вчера.

Карине было четырнадцать, и она уже три года жила в детском доме 22 - сером здании с облупившейся штукатуркой на окраине города. Три года она училась не привязываться, не надеяться, не верить. Три года она строила вокруг себя стены из равнодушия и колючих фраз, потому что так было проще выживать.

Родители сдали ее сюда, когда ей было одиннадцать. Отец - Руслан,высокий мужчина с вечно уставшими глазами - сказал тогда, что они просто не справляются. Что Карина больше не нужна. Синька стала дороже, роднее чем ребенок. Мать молча стояла рядом, сжимая в руках ремешок сумки так сильно, что костяшки побелели. Карина не плакала. Она просто смотрела, как они уходят, и чувствовала, как внутри что-то медленно, но верно замерзает.

Потом были годы в системе - бесконечные казенные завтраки, одинаковая одежда, воспитатели, которые менялись чаще, чем времена года. Карина научилась быть невидимой, когда нужно, и громкой, когда невидимость не помогала. Она читала книги, прячась в дальнем углу библиотеки, и мечтала о дне, когда сможет уйти отсюда навсегда.

А потом появилась Адель.

Их корпус стоял вплотную к другому зданию - общежитию для «трудных подростков», куда обеспеченные родители отправляли своих детей, когда те переставали соответствовать ожиданиям. Там жили мальчики и девочки, которые красили волосы в неестественные цвета, слушали громкую музыку и отказывались поступать в престижные университеты. Которые садились на запрещенные вещества,переставали слушать и слышать старших.Их называли «мажорами в ссылке», и детдомовские старались держаться от них подальше.

Карина впервые увидела Адель на общей территории - небольшом дворе, разделенном старым кованым забором. Забор был скорее символическим, через него легко можно было перелезть, но никто не решался. Слишком разными были их миры.

Адель сидела на скамейке с книгой - тонкой, в мягкой обложке, явно зачитанной до дыр. У нее были темные кудрявые волосы, которые хаотично дергались на ветру, острые черты лица, которые делали ее похожей на хищную птицу. Она была такой... До ужаса простой ? Ее не волновало то, что происходит вокруг. Было все равно на этот мир, на таких же подростков, которые бегали от воспитателей, курили самокрутки и нарушила всевозможные правила поведения. Ей было вообще все равно на все. На губе красовался прокол, в который было вставлено колечко. На низ были одеты штаны,явно на пару размеров больше ее,а на торсе красовалась обычная черная майка,которую обычно носят крутые пацаны из богатых семей.

Карина, сама не зная зачем, подошла ближе к забору.

- Что читаешь?

Адель подняла голову, и Карина заметила, что ее глаза были чем-то космическим: один был цвета темного шоколада, а второй цвета морской волны.

- Анна Каренина, - ответила она без тени удивления, будто разговаривать с детдомовскими через забор было для нее обычным делом. -  Бессмертная классика русской литературы.

- Любишь про страдания?

Адель усмехнулась - не зло, скорее понимающе.

— Люблю про людей, которые продолжают жить, даже когда все против них. А потом в конце обрывают свою жизнь, потому что хотят мести.

Этот разговор стал первым из многих. Они начали встречаться у забора почти каждый вечер - Карина со своей стороны, Адель со своей. Говорили о книгах, о музыке, о том, как несправедливо устроен мир. Адель рассказывала о родителях, которые отправили ее сюда, потому что для поступления она выбрала не юридический, не медецинский, а выбрала пойти на «обычного», как считали ее родители, дизайнера. Карина рассказывала о своих - тех, кто сдал ее в детский дом, потому что «не справлялись». Потому что бутылка водки была дороже ребенка.

Им было легко друг с другом. Не нужно было притворяться, не нужно было носить маски. Они обе были изгоями - просто в разных декорациях.

Через месяц Адель впервые перелезла через забор. Просто взяла и перемахнула, приземлившись на территорию детского дома с грацией кошки. Карина тогда замерла, не зная, что делать - их миры официально соприкоснулись, и это было страшно.

- Ты чего застыла? - Адель отряхнула джинсы и улыбнулась. - Пойдем, покажешь мне свои места.

И Карина показала. Маленькую библиотеку, где пахло старой бумагой и пылью. Чердак, куда никто не ходил, и где можно было сидеть часами, глядя на звезды через грязное окно. Свою кровать у стены, на которой лежала единственная личная вещь - старая книга с засушенными лилиями между страниц.

- Лилии? - спросила тогда Адель, бережно переворачивая хрупкие лепестки.

- Первый и последний подарок отца на мои 9 лет, - коротко ответила Карина. - Единственное, что я забрала из дома.

Адель ничего не сказала, просто взяла ее за руку. Впервые в жизни Карина почувствовала, что кто-то держит ее ладонь не потому, что так положено, а потому что действительно хочет быть рядом.

Им было четырнадцать и пятнадцать, когда они поняли, что дружба переросла во что-то большее. Это случилось на том самом чердаке, поздним осенним вечером. За окном шел дождь, барабаня по крыше так громко, что казалось, будто они сидят внутри огромного дупла,где живет дятел. Адель рассказывала о том, как с детства мечтает стать дизайнером, но родители сказали, что это несерьезно. Карина слушала и думала о том, какие же они все-таки глупые - взрослые. Они пытаются втиснуть детей в рамки, которые сами же и придумали, а потом удивляются, когда рамки трещат по швам.

- Я хочу тебя поцеловать, - вдруг сказала Адель, глядя не на Карину, а куда-то в сторону, на залитое дождем окно. - Но боюсь, что потом ты не захочешь со мной разговаривать.

Карина помнила, как замерло сердце, а потом забилось с удвоенной силой.

- А ты попробуй, - ответила она, сама удивляясь своей смелости. - Может, и захочу.

Адель повернулась к ней, и в ее глазах отражался тусклый свет единственной лампочки под потолком. Она медленно, словно давая Карине время передумать, наклонилась ближе. От нее пахло дождем и чем-то горьким— кажется, табаком.

Их первый поцелуй был неловким, по-подростковому неумелым, но Карина запомнила его на всю жизнь. Потому что в тот момент она впервые за долгое время почувствовала, что нужна кому-то. Не за что-то, не вопреки чему-то, а просто так. Просто потому что она - это она.

После этого они стали парой. Официально, как говорила Адель, хотя какая уж там официальность, когда тебе четырнадцать и ты живешь в детском доме. Они прятались от воспитателей, писали друг другу записки, которые передавали через дырку в заборе, сбегали на тот самый чердак при любой возможности.

Когда Адель исполнилось восемнадцать, родители забрали ее из общежития, решив, что «исправительный срок» окончен. Но Адель не вернулась в родительский дом. Вместо этого она дождалась, пока Карине исполнится восемнадцать, и они сняли квартиру на двоих.

Это была крошечная однушка на втором этаже старого дома, с вечно капающим краном и скрипучими половицами. Но для них она была целым миром. Они красили стены вместе, выбирая цвет три недели и в итоге остановившись на теплом персиковом. Они купили старый диван на барахолке и застелили его пледом, который связала Карина. Она научилась вязать в общежитии, чтобы хоть чем-то занять руки. Они повесили на окна легкие занавески, которые колыхались от малейшего сквозняка, и завели кошку.

Мелисса появилась у них случайно - просто однажды Адель пришла домой с маленьким черным комочком, который жалобно мяукал у нее за пазухой.

- Нашла у мусорных баков, - объяснила она, протягивая котенка Карине. - Она до ужаса похожа на тебя.
Тот был крошечным, дрожащим, с огромными голубыми глазами, которые смотрели на мир с недоверием и надеждой одновременно.

- Мелисса, - сказала Карина, и котенок, будто поняв, что у него теперь есть имя, ткнулся мокрым носом в ее ладонь.

Год они жили вместе. Это был самый счастливый год в жизни Карины. Она устроилась работать в небольшую кофейню, Адель подрабатывала официанткой в ресторане. Денег едва хватало, но они были вместе, и это казалось важнее всего.

А потом все рухнуло.

Карина до сих пор не могла точно сказать, с чего все началось. Может, с того, что Адель стала задерживаться на работе допоздна. Может, с того, что она начала отводить взгляд, когда Карина спрашивала, как прошел день. А может, с того самого вечера, когда Карина нашла в ее куртке чек из дорогого ресторана — на двоих.

Она не стала спрашивать тогда. Просто положила чек обратно и сделала вид, что ничего не видела. Потому что боялась. Боялась услышать правду, боялась потерять то единственное хорошее, что у нее было.

Недели шли, а пропасть между ними становилась все шире. Они все реже разговаривали по душам, все чаще срывались на ссоры из-за мелочей. Карина чувствовала, как Адель ускользает, но не знала, как ее удержать. А Адель... Адель просто молчала.

Разрыв случился дождливым вечером, почти как их первый поцелуй. Только теперь дождь не создавал уют, а бил по крыше с какой-то злой настойчивостью, словно хотел пробить ее насквозь.

- Я ухожу, - сказала Адель, стоя в дверях с небольшой сумкой в руках. - Так будет лучше.

- Для кого лучше? - Карина слышала свой голос будто со стороны - глухой, надтреснутый.

- Для нас обеих.

- Ты даже не хочешь объяснить, что случилось? Что я сделала не так? Почему ты делаешь выбор за меня?

Адель покачала головой. В ее космических глазах стояли слезы, но она не позволяла им пролиться.

- Дело не в тебе, Карина. Дело во мне. Я... я просто не могу больше.

Дверь захлопнулась. Карина осталась стоять посреди их уютной квартиры, которая вдруг стала чужой и пустой. Мелисса терлась о ее ноги, не понимая, почему одна из ее людей ушла и не возвращается.

Потом были недели боли - острой, физической почти. Карина не могла есть, не могла спать, не могла находиться в квартире, где все напоминало об Адель. Она срывала со стен их общие фотографии, выбрасывала вещи, которые принадлежали Адель, стирала ее запах с подушек. Она не жила, а существовала. А потом, когда поняла, что аренду ей одной не потянуть, собрала свои немногочисленные пожитки, взяла Мелиссу и переехала.

Новая квартира была еще меньше прежней. Студия,которая больше была похожа на комнату метров пятнадцать, крошечная кухня, совмещенный санузел. Район — захудалый, с обшарпанными домами и сомнительными личностями, шатающимися по вечерам. Но Карина смогла сделать это место уютным. Повесила те самые занавески, которые они выбирали вместе с Адель (единственное, что она не смогла выбросить). Купила старый торшер на блошином рынке, который давал мягкий желтый свет. Поставила на подоконник горшок с геранью — неприхотливое растение, которое выживало даже при ее нерегулярном поливе.

Мелисса быстро обжилась на новом месте. Черная кошка с голубыми глазами стала единственным живым существом, с которым Карина могла разговаривать по вечерам. Она мурлыкала, сворачиваясь клубком на коленях, и Карине казалось, что Мелисса - единственная, кто ее по-настоящему понимает.

Год прошел. Боль притупилась, превратилась в фоновую, привычную. Карина научилась жить одна, научилась не вздрагивать от звука открывающейся двери (вдруг это она?), научилась засыпать, не прислушиваясь к дыханию рядом.

Но вопросы остались. Они приходили по ночам, когда город за окном затихал, а Мелисса, свернувшись калачиком, мирно спала в ногах. Почему Адель ушла? Что она сделала не так? Можно ли было что-то исправить?

Ответов не было. Только тишина и одиночество.

С прошлой работы Карину уволили две недели назад. Небольшая кофейня, где она работала бариста, закрылась — хозяин не смог больше платить аренду. Карина получила расчет, которого хватило ровно на то, чтобы заплатить за квартиру за этот месяц и купить немного еды. Следующий платеж приближался неумолимо, а сбережений у нее не было.

Она искала работу каждый день. Просматривала объявления в интернете, обзванивала номера, ходила на собеседования. Где-то ей отказывали из-за отсутствия опыта, где-то — из-за «неподходящей внешности» (что бы это ни значило), а где-то просто не перезванивали.

В тот вечер Карина сидела на своей старенькой кровати, застеленной пледом в серо-голубых тонах, и устало листала страницы с вакансиями. Мелисса устроилась рядом, лениво наблюдая за движением курсора на экране ноутбука. За окном моросил мелкий осенний дождь, барабаня по жестяному козырьку подоконника.

И тут она увидела его.

«Ресторан "Bianco" приглашает на работу хостес. Обязанности: встреча и размещение гостей, бронирование столиков, консультирование по меню и услугам ресторана. Требования: приятная внешность, грамотная речь, стрессоустойчивость. Мы предлагаем: стабильную заработную плату, дружный коллектив, возможность карьерного роста».

Карина уже собиралась пролистнуть объявление - слово «хостес» звучало слишком пафосно для девушки, которая последний год разливала кофе в пластиковые стаканчики. Но что-то заставило ее остановиться.

Она прокрутила страницу вниз и увидела фотографии ресторана. И замерла.

Интерьер был выдержан в светлых тонах - кремовый, белый, слоновая кость. Но главное было не в тонах. Главное было в цветах.

Лилии. Лилии были повсюду. Они стояли в высоких напольных вазах у входа, в изящных фарфоровых вазочках на каждом столике, в подвесных кашпо, спускающихся с потолка. Белые, нежно-розовые, кремовые - целое море лилий, которые наполняли пространство своим тонким, благородным ароматом.

У Карины перехватило дыхание. Лилии - ее любимые цветы. Те самые, которые отец ей однажды подарил и которые стали единственной ниточкой, связывающей Карину с прошлым, которое она так старалась забыть.

Она смотрела на фотографии и чувствовала, как внутри что-то оттаивает. Глупо, конечно, выбирать работу из-за цветов. Но Карина уже поняла, что оставит отклик. Хотя бы попробует.

Она быстро заполнила форму на сайте, прикрепив свое скромное резюме, и нажала «отправить». Ответ пришел почти мгновенно - автоматическое письмо с приглашением на собеседование завтра в час дня. Просили взять с собой паспорт и быть «при полном параде».

Карина захлопнула ноутбук и откинулась на подушку. Мелисса тут же перебралась ей на живот и требовательно мяукнула.

- Что думаешь, Мел? - спросила Карина, почесывая кошку за ухом. - Получится у меня?

Мелисса зажмурилась от удовольствия и замурлыкала громче. Карина восприняла это как знак согласия.

Утро началось с того, что Мелисса, как обычно, разбудила Карину, усевшись ей на грудь и начав вылизывать лицо шершавым языком. Карина застонала, отмахиваясь от настойчивой кошки, но та была непреклонна.

- Ладно, ладно, встаю, - пробормотала она, ссаживая Мелиссу на одеяло. - Видишь, у меня сегодня важное собеседование, а ты мне спать не даешь.

Кошка, кажется, поняла слово «собеседование» и одобрительно мяукнула.

Карина встала, потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после сна на старом матрасе. Подошла к окну и отдернула занавеску. Дождь, который шел вчера, прекратился, и сквозь серые тучи робко пробивались солнечные лучи. Она восприняла это как хороший знак.

На завтрак была овсянка - дешево, сытно и надолго. Карина сварила ее на воде, добавила щепотку соли и ложку варенья, которое осталось еще с прошлого месяца. Мелисса тем временем хрустела своим кормом, довольно щурясь.

После завтрака Карина занялась собой. Времени было достаточно - до часу дня еще несколько часов, - но она хотела выглядеть идеально. В объявлении просили быть «при параде», и она собиралась соответствовать.

В ее гардеробе не было дорогих вещей, но Карина научилась выглядеть достойно даже при скромных возможностях. Она выбрала простую белую блузку с аккуратным воротничком, которую купила на распродаже полгода назад, и черные классические брюки, сидящие на ней идеально. Из обуви — единственные туфли на тонкой шпильке, которые подчеркивали ее и без того длинные и худые ноги.

Макияж она сделала сдержанный - немного тонального крема, чтобы скрыть следы недосыпа, тушь на ресницы и прозрачный блеск на губы. Волосы - темные, длинные, чуть вьющиеся на концах - она собрала в аккуратный низкий пучок, оставив несколько прядей у лица.

Посмотрев на себя в небольшое зеркало в прихожей, Карина осталась довольна. Выглядела она строго, но не скучно, профессионально, но не холодно. Идеально для хостес в ресторане.

- Ну, Мелисса, пожелай мне удачи, - сказала она, наклоняясь погладить кошку. - Если меня возьмут, куплю тебе те вкусные консервы с лососем.

Мелисса лизнула ее руку и посмотрела так, будто говорила: «Конечно, возьмут, ты же у меня самая лучшая».

Карина вышла из квартиры, тщательно заперев дверь на все замки (район обязывал), и направилась к автобусной остановке. Ресторан находился в центре города, в получасе езды от ее района. Всю дорогу она смотрела в окно на проплывающие мимо серые дома, сменяющиеся более презентабельными зданиями, и мысленно репетировала ответы на возможные вопросы.

«Почему вы хотите работать именно у нас?» - «Меня привлекла концепция ресторана, особенно использование лилий в интерьере. Это создает особую атмосферу...»

«Расскажите о своем опыте работы». - «Я работала бариста в кофейне, где научилась общаться с самыми разными людьми и сохранять спокойствие в стрессовых ситуациях...»

«Почему ушли с предыдущего места?» - «Кофейня закрылась по независящим от меня причинам...»

Карина повторяла эти фразы снова и снова, стараясь, чтобы они звучали уверенно, но не заученно. Она знала, что конкуренция на такие места высокая, и нужно было произвести хорошее впечатление.

Автобус остановился на нужной остановке, и Карина вышла. Ресторан «Bianco» находился в старинном особняке, переоборудованном под заведение высокой кухни. Фасад был выкрашен в благородный белый цвет, а над входом красовалась изящная вывеска с названием, выполненная каллиграфическим шрифтом.

Карина остановилась перед входом, разглядывая здание. Через большие панорамные окна был виден зал ресторана — столики, накрытые белоснежными скатертями, хрустальные люстры, и, конечно, лилии. Даже с улицы она заметила несколько букетов в высоких вазах у окон.

Сердце забилось быстрее. Карина глубоко вздохнула, поправила блузку и толкнула тяжелую стеклянную дверь.

Внутри пахло лилиями и чем-то еще - дорогим деревом, свежей выпечкой, кофе. Аромат был настолько насыщенным и приятным, что Карина на мгновение замерла, впитывая его.

- Здравствуйте, - к ней подошла девушка в элегантном черном платье с белым воротничком. - У вас забронирован столик?

- Нет, я на собеседование, - ответила Карина, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. - На должность хостес. Меня пригласили на 13:00.

Девушка понимающе кивнула.

- Да, конечно. Пройдите, пожалуйста, в кабинет. Он в конце коридора, направо. Директор скоро подойдет.

Карина поблагодарила и направилась по указанному пути. Коридор был таким же элегантным, как и зал - светлые стены, картины в золотых рамах, изображающие все те же лилии, мягкое освещение. Она нашла нужную дверь - на табличке значилось «Boss» - и, постучавшись для приличия, вошла.

Кабинет оказался небольшим, но уютным. Письменный стол из темного дерева, удобное кресло, шкаф с папками и книгами. На столе - ваза с белыми лилиями, источавшими тот самый аромат, который теперь, казалось, преследовал Карину повсюду. Она села на стул для посетителей, сложила руки на коленях и принялась ждать.

Минуты тянулись медленно. Карина успела рассмотреть все детали интерьера, сосчитать лепестки на ближайшей лилии (их оказалось шесть), прокрутить в голове все заготовленные ответы. Она старалась унять дрожь в коленях, которая появлялась всегда, когда она нервничала.

За дверью послышались шаги. Легкие, уверенные, с четким ритмом. Карина выпрямилась, расправила плечи и нацепила на лицо вежливую, но сдержанную улыбку. Она была готова.

Дверь открылась.

Карина подняла глаза и почувствовала, как весь мир вокруг нее замер.

В дверях стояла Адель.

Она была одета в классический костюм — белая рубашка,выправленная наружу, черный пиджак, черные штаны.Волосы были все такими-же кудрявыми,только теперь завитки казались еще более небрежными,что делало ее образ еще более нахальным. На кистях и пальцах рук виднелись татуировки,а колечко на губе сменилось на размер побольше.

Она выглядела... по-другому. Взрослее, увереннее, холоднее. Как человек, который точно знает, чего хочет от жизни.

Их взгляды встретились. На долю секунды в глазах Адель промелькнуло что-то — узнавание, шок, может быть, даже страх. Но она быстро взяла себя в руки, и ее лицо снова стало непроницаемым.

Карина не могла пошевелиться. Воздух в кабинете словно сгустился, стал тяжелым, вязким. Аромат лилий, еще минуту назад казавшийся таким приятным, теперь душил, вызывая тошноту.

Год. Ровно год прошел. Она думала, что справилась, что отпустила, что смогла жить дальше. Но сейчас, глядя на Адель, стоящую в дверях кабинета с деловым, отстраненным выражением лица, Карина поняла, что ничего не прошло. Все это время она просто прятала боль глубоко внутри, заставляя себя не думать, не вспоминать, не чувствовать.

А сейчас эта боль вырвалась наружу, сметая все барьеры, которые она так старательно выстраивала.

Адель смотрела на нее - ту самую девушку, с которой она делила чердак, квартиру, жизнь. Девушку, которую она бросила дождливым вечером, не объяснив толком ничего. Девушку, о которой думала каждый день этот чертов год.

В комнате повисла звенящая тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов и их общим, сбившимся дыханием.

Карина смотрела на Адель, чувствуя, как внутри все переворачивается. Все слова, которые она репетировала по дороге, все заготовленные фразы, вся уверенность - все исчезло в один миг. Осталось только одно.

- Ты?

- Ну, получается, я.

——————
всем привет,ну да я снова вернулась ,надеюсь вам зайдет, и этот фанфик я допишу так,как хотелось бы. люблю,целую,обожаю,жду отзывов и звездочек