Не моя невеста

Денис

После ужина, когда взрослые переместились в гостиную с коньяком и сигарами, я вышел на террасу. Мне нужен был свежий воздух и очередная сигарета за этот чертов день.

Я закурил, глядя на сад, подсвеченный фонарями. В доме играла тихая музыка, смех, звон бокалов, а здесь в точности наоборот: тихо и холодно. Осенний воздух пробирал под пиджак, но возвращаться внутрь не хотелось. Там, за стеклянными дверями, остался спектакль, в котором мне отвели главную роль без права отказаться.

Я сделал глубокую затяжку, пытаясь выдохнуть вместе с дымом хотя бы часть того груза, что осел на плечах за этот вечер. Не помогло.

— У тебя не найдется сигареты?

Прекрасно зная, кто стоит позади меня, я обернулся. Рената стояла в дверях террасы. В том же элегантном платье, в котором, как мне казалось, ей должно быть как минимум прохладно. Сейчас она была в привычном, если так вообще можно сказать, для меня состоянии – усталой и потерянной. Той самой, что просила сигарету у офиса отца, той, что сняла туфли и ушла босиком в никуда.

— Ты же не куришь, — сказал я, стряхивая пепел.

— С чего ты взял?

— Ты просила у меня сигарету у офиса. Если бы курила, у тебя была бы своя.

Она усмехнулась и подошла ближе. Теперь между нами было не больше метра, и в тусклом свете, падающем из окон, я мог разглядеть ее лицо. Красивое, даже слишком, но красота эта была какой-то надломленной, словно дорогая ваза, которую уже однажды разбили, а потом склеили – издалека не видно, но вблизи трещины бросаются в глаза.

— Наблюдательный значит.

— Это плохо?

— Скорее опасно.

Я все же протянул ей пачку. Она взяла сигарету и наклонилась ко мне в ожидании, когда я щелкну зажигалкой. Ее глаза зеленого, а если еще точнее, изумрудного цвета прожигали меня насквозь. Я видел в них отражение пламени зажигалки и, наверняка, в своей голове эта девушка проклинала меня за подобное унижение, при чем не только за это, но и за то, что я вижу ее такой, что был свидетелем ее слабости у офиса и в конце концов за то, что теперь мы связаны этим дурацким браком.

— Я уже говорил, что не люблю, когда девушки курят.

— Придурок, — фыркнула Рената, разламывая сигарету и выбрасывая ее мне под ноги.

Я посмотрел на сломанную сигарету, потом на нее. В ней было столько злости, что на мгновение мне даже стало интересно, что будет, если дать ей волю. Разнесет ли она всю террасу? Или просто расплачется?

— А ты у нас кто? — спросил я, пряча усмешку.

Отвечать она не стала, лишь скрестила руки у себя на груди и встала ко мне боком, видимо, больше не желая продолжать этот разговор. Ветер играл с ее волосами, выбившимися из идеальной укладки, и почему-то именно эта деталь – непослушная прядь, падающая на лицо – сделала ее настоящей. Не той куклой, что час назад улыбалась за столом, а живой девчонкой, которую только что продали.

Я закурил новую сигарету, давая ей время. Молчание затягивалось, но оно не было неловким, скорее – усталым. Мы оба устали притворяться.

— Ты знала, — продолжил я наконец, в свою очередь, имея огромное желание позлить ее нашим диалогом.

— О чем ты?

— Не прикидывайся дурочкой, — я усмехнулся и бросил окурок в урну. — Кстати, неплохо звучит, будешь у нас дурочкой.

Девушка окинула меня недовольным взглядом, но промолчала.

— Я о том, что нас только что поженили. Были бы у них полномочия ЗАГСа, уже сегодня ты ходила бы со штампом в паспорте.

Рената дернула плечом, будто от холода.

— С того момента, как ты сказал, что твой отец – тот мужик с конвертом, — она не смотрела на меня, говорила в сад, в темноту, где подсвеченные фонарями деревья отбрасывали длинные тени. — Я не такая дурочка, как ты говоришь.

— И что за конверт это был?

Вопрос вылетел необдуманно, но обратно его уже не затолкать. Мне необходимо было знать, что мою будущую жену не подкупили жалкими купюрами лишь бы та вышла за меня замуж. Зная моего отца, он запросто мог устроить подобное. В его мире все решали деньги, и мысль о том, что мой брак – очередная сделка, была невыносимой.

Рената повернулась ко мне. В ее глазах мелькнуло что-то странное – то ли удивление, то ли насмешка.

— Думаешь, мне заплатили, чтобы я согласилась?

— Я не знаю, что думать.

Она помолчала, потом усмехнулась – горько, безрадостно.

— Мои же деньги, я пыталась откупиться от этой женитьбы. Решила, если дам не маленькую сумму твоему отцу, меня оставят в покое и никогда в жизни не свяжут узами брака с тобой. Глупо, да?

Я молчал, давая ей говорить.

— Насобирала, сколько смогла. Отправила через своего человека,  а твоей папаша на следующий день вызвал меня к себе. — ее голос  неожиданно дрогнул. — И тогда эта сумма вернулась ко мне в руки, в том самом конверте.

— И ты в итоге согласилась на этот брак.

— А у меня был выбор?

Я промолчал. Выбора не было ни у одного из нас. Она не хотела быть моей невестой, я не хотел быть ее женихом.

Где-то внутри дома раздался взрыв смеха. Дядя, наверное, рассказал очередной анекдот. Мы с Ренатой одновременно обернулись на звук, а потом снова встретились взглядами.

— Уютно у вас, — сказала она с сарказмом.

— Правда? А мне всегда казалось, что здесь пахнет могилой.

Она неожиданно усмехнулась – впервые за вечер искренне.

— Неплохое описание.

Мы снова замолчали. Ветер усилился, и я заметил, как она поежилась. Платье действительно было слишком тонким для такой погоды.

— Можешь не переживать, — вдруг сказала девушка, глядя куда-то в сторону. — Я не собираюсь виснуть на тебе или делать вид, что у нас любовь. Мы просто перетерпим этот цирк, а там видно будет.

— Ты так спокойно об этом говоришь.

— А что мне делать? Плакать? Кричать? Убежать куда-нибудь или устроить бунт?

Она резко повернулась ко мне, и в ее глазах блеснуло что-то мокрое, однако голос остался слишком ровным для человека, у которого внутри, судя по всему, все горит.

— Я уже пробовала, Денис, и не раз. Убегала, орала, швыряла вещи, не выходила из комнаты неделями. И знаешь, что? — Она шагнула ко мне, оказавшись совсем близко. — Всем было плевать.

Я смотрел на нее и не знал, что сказать потому что она была права. В этом мире никто не спрашивал, хочешь ты чего-то или нет. Были обязательства, контракты, сделки, а чувства... Чувства были роскошью, которую никто не мог себе позволить.

— Мне не все равно, — вырвалось у меня.

Она замерла. Посмотрела долго, изучающе, будто видела впервые.

— С чего бы?

— Не знаю, — ответил я честно. — Просто не все равно.

— Знаешь, что самое смешное? — спросила она наконец. — Ты первый человек за последние несколько лет, который сказал мне эти слова. И при этом мы даже не друзья и даже не знакомы толком.

— Может, поэтому и сказал.

— Что?

— Потому что не знакомы. Мне нечего от тебя скрывать и нечего терять.

— А теперь есть что терять. Мы теперь связаны. Этот ужин, этот тост – они сделали свое дело. Теперь, что бы ни случилось, ты – мой жених, а я – твоя невеста.

— Не моя невеста, — сказал я горько.

— Что?

— Если бы не наши родители, то всего этого не было бы, а моей невестой была бы точно не ты.

Рената посмотрела на меня с интересом.

— Неплохое название для главы в нашей дурацкой истории.

— Что-то вроде того.

— Спокойной ночи, Денис. Завтра у нас начинается новая жизнь.

Она усмехнулась криво, одними уголками губ.

— Надеюсь, тебе понравится.

Рената ушла в дом, даже не обернувшись. Дверь террасы тихо закрылась за ней, отсекая меня от тепла и света.

Я остался стоять в этой удушающей темноте. В доме играла музыка и смеялись родители, празднуя удачное слияние семей, а я стоял и думал о том, что завтра или через день поеду к другой и буду врать ей, что все хорошо, что  ничего не изменилось и что  я по-прежнему принадлежу только ей.

Хотя ничего хорошего не было.

Ничего.