Глава 58
Видя, как старший брат прогоняет её, Ци Юэ ничего не оставалось, кроме как неохотно попрощаться с Су Су.
Су Су лениво зевнул, провожая её взглядом и помахал ей рукой: «Мне тоже пора спать».
С этими словами он зарылся в одеяло, не подавая никаких признаков того, что с ним что-то не так.
Похоже, побочных эффектов по-прежнему нет. Сердце Ци Ханьи только начало успокаиваться, как вдруг Су Су откинул одеяло, протянул руку и громко похлопал по месту рядом с собой, приговаривая: «Муж должен спать со мной!»
Он сказал это, выпрямив спину и излучая уверенность. В конце концов, его собеседник был его мужем, и делить с ним постель — это совершенно нормально.
Он определенно не был похотливым и не хотел обниматься с красивым мужчиной.
— «Не кричи», — Ци Ханьи сказал это, но все равно лег на кровать.
На широкой кровати каждый лежал на своей стороне. Они не только не соприкасались, но и расстояние между ними было достаточно большим, чтобы поместился еще один человек.
Су Су, очевидно, был недоволен таким расстоянием, поэтому он извернулся, перекатился и придвинулся ближе к Ци Ханьи, обдавая его шею своим теплым дыханием.
Под воздействием этого дыхания кадык Ци Ханьи слегка дернулся.
— «Не подлазь ко мне так близко». Ци Ханьи изо всех сил пытался говорить нормально, но его голос звучал на удивление хрипло.
— «Нет, я хочу обниматься», — Су Су осмелел, крепко обнял Ци Ханьи и уткнулся лицом ему в грудь.
— «Нет». Ци Ханьи резко вскочил, почувствовал себя так, словно его обожгли. Он резко сел, холодно глядя на него, и собрался встать с кровати: «Я буду спать на полу».
Су Су обнял одеяло и прижался ближе к нему, и решил прояснить его истинные мотивы: «Но если ты не будешь спать со мной, как мы сможем завести ребенка?»
Ци Ханьи сердито рассмеялся: «Что за чушь! Даже если мы будем спать вместе, у тебя все равно не будет детей».
Глаза Су Су медленно расширились, в них заблестели необычные искорки: «Правда? Я не поверю, пока ты не дашь мне попробовать».
Красивый молодой человек прислонился к изголовью кровати. Его кожа сияла в свете ламп, она была такой белой, что почти ослепляла. Его пижама-акула была слегка расстегнута, обнажая изящную ключицу и четко очерченную грудь. Он выглядел расслабленным, а его невинный взгляд в сочетании с утонченными чертами лица служил смертельным искушением.
Ци Ханьи, в конце концов, не был монахом, безразличным к желаниям. Напротив, ему нравился Су Су, и, естественно, у него были к нему вполне нормальные чувства и желания. Однако, чтобы не причинить боль другому человеку, он не собирался переходить границы дозволенного, пока не определится с будущим.
Даже кролик укусит, если загнать его в угол. Ци Ханьи почувствовал, что теряет самообладание, пока Су Су продолжал постоянно дразнить и переходил границы дозволенного, выводя его из себя.
— «Хорошо». Уголки губ Ци Ханьи слегка дрогнули, в его взгляде читалась свирепость, но при этом он выглядел невозмутимым.
Су Су ошарашенно смотрел, как Ци Ханьи толкнуть его на кровать, яростно целуя его в губы и перехватывая инициативу.
Его сердце бешено колотилось, быстро и настойчиво, и было трудно понять, чье это сердцебиение.
У Су Су перехватило дыхание, и у него слегка закружилась голова. Кровь бурлила в жилах.
Су Су впервые видел Ци Ханьи таким свирепым. Это была не холодность, а скорее необузданная похоть, вырвавшаяся наружу после того, как он сбросил свою ледяную маску. Это было первобытное желание, которое, казалось, вот-вот поглотит его.
Возбуждающее покалывание было похоже на электрические разряды, которые начинались в пальцах ног и поднимались по позвоночнику к макушке. В отличие от предыдущего поцелуя, который был лишь мимолетным прикосновением, это ощущение грозило захлестнуть его, как приливная волна.
Слишком много, слишком много. Лицо Су Су вспыхнуло ярким румянцем, мысли смешались, а взгляд слегка затуманился.
Подняв голову, Ци Ханьи увидел, что Су Су выглядит ошеломленным, как будто кто-то заставил его совершить глупость. Он ничего не говорил, только тяжело дышал слегка припухшими губами.
Ци Ханьи сдержался и вздохнул: «Ты все еще хочешь продолжить?»
Су Су не мог выразить словами то, что чувствовал сейчас: поцелуи, несомненно, доставляли удовольствие, но по какой-то причине он немного боялся потерять контроль. Его взгляд метнулся, и он уткнулся лицом в одеяло, приглушенно сказав: «Я ничего не знаю. Я всего лишь маленькая акула».
Ци Ханьи решил, что вопрос улажен и они могут лечь спать. Кто бы мог подумать, что не прошло и минуты, как Су Су достал из-под одеяла плюшевую акулу — именно ту, с которой он хотел обниматься перед сном.
Он протянул игрушку Ци Ханьи и с гордостью заявил: «Смотри, это мой малыш, я его родил!»
Ци Ханьи посмотрел на Су Су, который был очень горд, и постепенно стал серьёзным: «Ты ещё помнишь своё имя?»
— «Хм?» Су Су моргнул, изо всех сил пытаясь вспомнить. Как же его звали? Память была похожа на беспорядочную базу данных: в ней мелькали обрывочные фрагменты. Су Су удалось ухватить лишь один.
— «А Инь!» — уверенно заявил он. — «Меня зовут А Инь!»
Действительно, хотя Су Су и выглядел бодрым, его разум уже не функционировал нормально.
— «...» Ци Ханьи бросил на него странный взгляд и указал на акулу в руках Су Су: «А как насчет этой?»
Су Су посмотрел на Ци Ханьи с презрением, словно взглядом выражая «ты, кажется, не очень умный». — «Откуда у новорождённого может быть имя?»
... Ци Ханьи с раздражением и весельем подумал, что сегодня этот маленький дурачок на удивление не был совсем уж бестолковым.
Су Су прижался к мужу с одной стороны, а «малыша» взял на руки с другой, блаженно погружаясь в сон.
На следующий день, когда к нему вернулась память, Су Су, глядя на игрушку-акулу, которую он насильно признал сыном и у которой он украл имя, наконец почувствовал смущение.
Следуя принципу «если у меня достаточно толстая кожа, то смущаться должны другие», как только Ци Ханьи открыл глаза, Су Су смело прижалась к нему и быстро чмокнула в губы, прежде чем он успел отреагировать, воскликнув: «Доброе утро, муженёк».
Ци Ханьи понял, что вернулся в норму, поэтому принял свой обычный отстраненный вид и поджал губы: «Не называй меня так».
— «Почему нет? Разве мы не женаты?» — Су Су был сбит с толку странным поведением Ци Ханьи и жалобно упрекнула его: «Вчера вечером ты позволил мне так тебя назвать и даже поцеловал меня».
Ци Ханьи закрыл глаза. Он знал, что прошлой ночью переступил черту, и чувствовал себя немного виноватым, но причины всё же нужно было обсудить, чтобы Су Су не пожалел в будущем.
Он сказал: «Ты ещё не понимаешь человеческих эмоций. Не говори об этом так легкомысленно. Чувства — это очень серьёзно. Сейчас я сосредоточен только на работе. Кроме того, ты должен знать, что моё состояние не улучшилось — велика вероятность, что я могу умереть в любой день. А ты всё ещё принимаешь лекарство русалки, и неизвестно, сможешь ли ты стать человеком. Так что любые обещания, которые мы даём друг другу сейчас, были бы безответственными».
— «Ответственность? Так ты из-за этого переживаешь?» — спросила Су Су, не до конца понимая. Из-за чего тут переживать? В природе опасность и несчастные случаи могут случиться в любой момент. Будучи акулой, он всегда знал, что к жизни и смерти нужно относиться легкомысленно и наслаждаться жизнью в полной мере.
— «Как только все уладится, я выполню наше соглашение и аннулирую наш брак. Что будет потом, мы обсудим позже», —Ци Ханьи четко обозначил свое решение.
Аннулировать брак? Значит, Ци Ханьи больше не будет его мужем?
Может ли такой милый, замечательный муж просто исчезнуть?
На мгновение атмосфера стала немного напряженной.
Су Су вспомнил, что между ними действительно было такое соглашение. Однако времена изменились, и теперь он хотел потянуть время. Он поднял игрушку-акулу: «Но у нас уже есть ребенок. Разве ты не собираешься взять на себя ответственность?»
Недавнее сдержанное выражение холода на лице Ци Ханьи мгновенно исчезло, уголки его рта поползли вверх, а взгляд стал чуть мягче. Он энергично потрепал Су Су по голове, произнеся что-то вроде беспомощного, но снисходительного: «Хватит дурачиться».
Если бы это было в его силах, он бы не загадывал на будущее. Но после того, как он стал свидетелем трагедии, произошедшей с его родителями, он не осмеливался желать большего в отношениях с Су Су, пока все не уладится.
Они вместе вернулись в резиденцию Ци Ханьи. Перед тем как покинуть старый дом, Су Су забрал плюшевую игрушку по имени А Инь.
В то же время в сети начало распространяться видео финального раунда «Акулы с Белой Чешуей». Миф о гениальном пилоте звездолета привлек внимание со всех сторон.
Ци Ханьи было почти 30 лет, и для пилота звездолета он уже был на пределе своих возможностей, а вопрос о его ментальном истощении, который является общеизвестным секретом в аристократических кругах. Поэтому многие предполагали, что этот игрок, известный как «Акула с Белой Чешуей», вполне может стать преемником Ци Ханьи и следующим пилотом «Бай Цзе».
Янь Сань тоже посмотрел видео с соревнований Су Су. Поначалу его интересовала только личность Су Су, и он не обращал особого внимания на его талант пилота, тем более что тот присоединился к игре совсем недавно.
Но это соревнование заставило его осознать, насколько пугающе талантлив Су Су в управлении космическими кораблями.
Изначально он планировал не торопиться и выжидать, пока соревнование не закончится, прежде чем нанести Су Су смертельный удар. Теперь же ситуация требовала немедленных действий. Если они не начнут действовать в ближайшее время, Су Су может сорвать весь их план.
Кроме того, его внимание привлекли несколько предложений, которые Ци Ханьи недавно представил императору.
Через некоторые каналы Янь Сан получил доступ к документам, которые представил Ци Ханьи. Все предложения касались использования русалок в качестве пилотов космических кораблей, что сулило множество преимуществ.
Многие знали о прошлом его отца, и из сочувствия, а также из-за того, что эти предложения были полезны для человечества, они не встретили особого сопротивления.
Согласно этому плану, значительное число русалок, уже вступивших в брак с людьми, получат право на обучение пилотированию звездолетов.
Местом обучения стала вспомогательная школа, переданная Имперской военной академии. Всех участвовавших в программе русалок сопровождали их партнеры.
Всего за несколько дней это предложение вызвало большой ажиотаж среди русалок.
Хотя большинство участвовавших в программе русалок не смогли приспособиться к обучению пилотированию звездолетов, небольшая часть хорошо освоилась и даже получала удовольствие от маневров.
Многие русалки сочли это хорошим знаком. Ценность русалок будет переосмыслена в ходе войны с расой насекомых, и, возможно, однажды в будущем они станут не подчиненными, а боевыми товарищами, сражающимися плечом к плечу.
Конечно, некоторые русалки считали, что это просто еще один способ эксплуатации со стороны людей.
Другие русалки оставались равнодушными, полагая, что это проблема меньшинства.
Однако Янь Бай был доволен таким развитием событий и специально упомянул об этом в разговоре с Янь Санем: «Думаю, это хороший знак. Это показывает, что Ци Ханьи забыл о прошлых обидах. Если смотреть с оптимизмом, возможно, он уже знает, кто такой Су Су, но все равно хочет расчистить ему путь. Иначе почему Су Су так блистает на соревнованиях, а Ци Ханьи предлагает сделать русалок пилотами?»
— «Это и для нас возможность. Су Су хорошо выступил на соревнованиях, и, если не случится ничего непредвиденного, он должен стать чемпионом. К тому времени он плавно перейдет в «Бай Цзе» и возглавит корабль, и наш план вскоре будет успешно реализован».
Янь Сань покачал головой, не соглашаясь: «Ты, как правило, умен и сообразителен, так почему же ты так теряешься, когда дело касается Су Су?»
— «Ты говоришь, что Ци Ханьи, возможно, знает, кто такой Су Су, и даже намеренно расчищает ему путь. Но рассказывал ли тебе Су Су что-нибудь о своих отношениях с Ци Ханьи? Знает ли Ци Ханьи, что он «Акулы с Белой Чешуей»? Знает ли он, что это ты тайно предоставил русалке человеческий аккаунт для входа в игру? Когда Ци Ханьи разрешил ему открыто войти в игру и участвовать в соревнованиях? Сказал ли тебе Су Су хоть слово об этом?»
Янь Бай открыл рот. Нет, Су Су действительно ничего ему не рассказывала, и он не хотел слишком глубоко задумываться о причинах этого, даже пытался себя утешить: «Нет, возможно, Су Су даже не знает, что Ци Ханьи узнал, кто он такой, и рассказал ему. Ци Ханьи очень проницательный и расчетливый, вполне возможно, что он поступил именно так».
Ему почти удалось убедить себя в этом. Однако Янь Сань привел суровый факт, безжалостно разрушив его иллюзии: «А ты знал, что всего месяц назад у Ци Ханьи случился ментальный бунт? В тот момент его лечил Су Су, его партнер по вчерашнему вечеру. Теперь все считают, что это Су Су пел для него и спас ему жизнь. Примерно в то же время у Ци Ханьи начались явные изменения в поведении».
— «Что?!» — Янь Бай был так потрясен, что почувствовал как у него подкашиваются ноги. Последствия этого дела были очевидны.
Су Су был гибридом русалки, и он никак не мог спасти Ци Ханьи своим пением. Таким образом, сложившаяся ситуация могла означать только одно: Ци Ханьи сам вызвался защитить Су Су. Рискуя в любой момент лишиться ментальной силы и притворяясь, что поправился, лишь бы прикрыть русалку, он даже тщательно строил планы и подготовил путь к будущему для Су Су.
Неужели он так далеко зашел? Неужели Су Су действительно ничего не знал об этом?
Возможно, единственным дураком был только он сам, которого все это время держали в неведении.
Янь Бай выдавил из себя слабую улыбку, его взгляд постепенно становился холодным. Да, он в одностороннем порядке относился к Су Су как к члену семьи, доверял ему, помогал ему, защищал его. Он даже изо всех сил старался хорошо отзываться о нем перед своим приемным отцом, чтобы переломить ситуацию в пользу Су Су. Но что Су Су дал ему взамен? Только предательство и обман.
Он предал себя и обманул ради человека.
— «Поэтому, следующим пилотом «Бай Цзе», который поднимется на борт корабля, точно не должен стать Су Су, — твердо заключил Янь Сан. — Су Су не чувствует себя частью сообщества русалок. Напротив, он больше склонен сближаться с людьми. Он не понимает нашей ненависти. Если он узнает, что я купил план, он может полностью перейти на сторону людей и предать нас».
— «Нам нужно устранить его до начала финального матча».
— «Понятно». Янь Бай спрятал свой взгляд, вся теплота исчезла, оставив только холод.
Янь Сань постучал кончиками пальцев по ручке своей трости, преисполненный жажды коварных замыслов: «Что касается Ци Ханьи, мы не можем допустить, чтобы его предложение было реализовано. Личность Су Су — это рычаг давления, и если его правильно использовать, он станет нашим оружием, которое позволит нам разобраться с ними обоими за один раз».
Хотя Янь Бай не был высокого мнения о Ци Ханьи, он всё же был озадачен: «Но разве предложение Ци Ханьи не выгодно для нас?»
— «Выгодно? — холодно фыркнула Янь Сан. — Он и его отец — одного поля ягоды. Просто они хитрее и умнее других. Такие люди еще более отвратительны, чем те, кто открыто выражает свое презрение к русалкам. Прикрываясь сочувствием, оказывая мелкие услуги, они стремятся подорвать волю русалок к сопротивлению. Под видом помощи они эксплуатируют нас. Эта фальшивая и дешевая симпатия нам не нужна».
— «Неужели это так?» — Янь Бай был в замешательстве: «Ци Ханьи не похож на лицемера. Возможно, он действительно искренне хочет помочь русалкам».
— «И что с того? Разве это каким-то образом искупает их грехи, совершенные против русалок? Смоет ли это кровь, которую русалки оставили на рифах? Сможет ли это хотя бы возместить ущерб за то, что с русалками обращались как с товаром и унижали их, как скот? Даже его жизнь, набор превосходных генов и выдающаяся ментальная сила — все это дали ему русалки. Какое право он имеет так поступать? Какое у него право?» Тон Янь Сань становился все более радикальным: «Ань Сюнь была самой выдающейся русалкой под моим началом. Она умерла от разбитого сердца из-за этого мужчины. Какое у них право? Они всего лишь кучка грешников!»
— «Подобная лицемерная благотворительность ничего не меняет, абсолютно ничего не меняет! Что нам нужно сделать, так это отомстить! Свергнуть власть людей, доминировать на этой планете как русалки, заставив их вкусить горькие плоды презрения, вреда и унижения, которые они нам причинили».
— «Пока люди не заплатят за это достаточным количеством жизней и крови, пока они не почувствуют искреннее чувство вины и раскаяния, эта месть никогда не прекратится!»
— «Да!» — Янь Бай вдохновился под влиянием взглядов Янь Саня, и его взгляд стал решительным. Действительно, ненависть. Он не должен испытывать симпатию к людям и питать иллюзии только потому, что провёл с ними какое-то время, забыв о глубокой вражде, которая когда-то существовала между ними.
Увидев, что Янь Бай понял его замысел, Янь Сань подавил волнение и вернулся к своему обычному невозмутимому состоянию. Он постучал тростью по земле и сказал Янь Баю: «Семья Мо — ценный союзник».
— «Я слышал, что с тех пор, как Мо Шань возглавил работу над «Звёздными войнами», из-за строгих правил, запрещающих обмен игровой валюты на реальную, он стал несколько недоволен. А Мо Линь, будучи художником, написал много картин на тему русалок, но после того, как он увидел Су Су на банкете, он больше не рисует русалок. Как вы думаете, в чем причина?»