Влюбленные дьяволы.

Мир покачивался, словно палуба корабля, пока Кол помогал ей застегнуть платье. Его пальцы - те самые, что минуту назад были внутри неё - теперь действовали на удивление сноровисто, поправляя шёлк на плечах. Но Элли почти не чувствовала ткани. Всё её тело звенело, как натянутая струна, вибрировало отголосками пережитого наслаждения и глухой, ноющей боли внизу живота. Там, глубоко внутри, всё ещё пульсировало, и она ощущала странную, тёплую влагу, которую он оставил в ней - доказательство того, что это был не сон.

- Ну вот, почти как новенькая, - пробормотал Кол, отступая на шаг и критически оглядывая её. - Помада, конечно, ни к чёрту, но... - он пожал плечами, и в этом жесте сквозила всё та же невыносимая, дерзкая беспечность.

Элли коснулась губ кончиками пальцев. Они припухли, саднили от его поцелуев. Она достала из маленького, чудом уцелевшего клатча помаду и попыталась подкрасить губы, но руки дрожали. В зеркальце на неё смотрела чужая женщина - с лихорадочным румянцем, спутанными волосами и тёмными, расширенными зрачками. Невинная Элли, девушка, разгадывающая смерть матери с отцом исчезла. На её месте была... Кто?

Пустота внутри, оставленная его присутствием, начала заполняться чем-то другим. Смятением. Холодным, липким, отрезвляющим. Она переспала с Колом Майклсоном. Первобытным, опасным, жестоким вампиром. Тем, от кого предостерегал её каждый инстинкт самосохранения. И ей это понравилось.

От этой мысли к горлу подкатила тошнота, смешанная с извращённым восторгом. Она чувствовала себя так, будто стояла на краю пропасти, куда её затягивало снова и снова.

- Эй. - Голос Кола прервал её панику. Он стоял у двери, уже идеально собранный, будто и не было этих минут первобытной, животной близости. - Ты идёшь? Или планируешь ночевать здесь?

- Иду, - прошептала она, хотя ноги всё ещё не слушались. Сделав шаг, она почувствовала, как по внутренней стороне бедра что-то скользнуло вниз - горячее, вязкое, чужое. Свидетельство его разрядки, которое теперь смешивалось с её собственной влагой. Щёки снова вспыхнули, но она лишь плотнее сжала бёдра, надеясь, что он не заметит. Или заметит - судя по его самодовольной ухмылке, он заметил всё.

Они вернулись в бальный зал порознь - Кол скользнул в тень, мгновенно растворившись в толпе, а Элли осталась стоять у входа, щурясь от яркого света. Музыка ударила по ушам, и на мгновение ей показалось, что всё это происходит не с ней. Что это какая-то другая девушка стоит здесь, в измятом платье, чувствуя на коже запах сандала и секса.

А потом она увидела его.

Элайджа стоял у противоположной стены, прямой как струна, беседуя с каким-то пожилым джентльменом. В свете хрустальных люстр его профиль казался высеченным из мрамора - благородный, утончённый, бесконечно далёкий от той тёмной, душной гостиной, где она только что потеряла себя. Сердце сжалось. Ей отчаянно захотелось подойти к нему, коснуться его руки, услышать его спокойный, обволакивающий голос - словно это могло стереть случившееся, отмыть её от прикосновений его брата.

Она уже сделала шаг в его сторону, но путь преградило облако светлого шёлка и звонкий, капризный голос.

- Элли, дорогая! Наконец-то! Я обыскала весь зал.

Ребекка Майклсон возникла перед ней, сияя, как разгневанный ангел. Её светлые локоны были уложены в безупречную причёску, а в голубых глазах плясало то опасное, собственническое веселье, которое всегда заставляло Элли чувствовать себя бабочкой под стеклом.

- Ребекка, - выдохнула она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. - Я...

- Ты исчезла! - Ребекка взяла её под руку с фамильярностью, которую позволяла себе лишь с теми, кого считала своей собственностью. - Элайджа весь вечер места себе не находил, а ты, оказывается, просто... гуляла?

Она окинула Элли оценивающим взглядом, и в её глазах мелькнуло что-то - тень понимания, искра подозрения. Вампирское чутьё. Ребекка слегка повела носом, и уголки её губ дрогнули в намёке на улыбку, от которой у Элли похолодело внутри.

- Гуляла, - подтвердила она слишком поспешно. - Мне стало душно.

- Ах, душно, - протянула Ребекка, и в её голосе прозвучала едва уловимая насмешка. - Знаешь, дорогая, я тебя понимаю. Эти балы такие утомительные. Особенно когда приходится выбирать, с кем танцевать следующий танец.

Она повела Элли в сторону террасы, подальше от толпы, и её хватка на локте была хоть и элегантной, но стальной. Элли шла как на казнь, чувствуя себя мышью в лапах кошки.

- Я заметила, Элайджа был просто очарован тобой сегодня, - продолжала Ребекка светским тоном. - Он так редко позволяет себе... увлечься. Это мило, правда? Мой благородный брат наконец-то нашёл кого-то достойного.

Слова были как нож. Достойного. Элли сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Если бы Ребекка знала, кого она только что впустила в своё тело, она бы не говорила о достоинстве.

- Но, - Ребекка внезапно остановилась и развернула Элли к себе, заглядывая прямо в глаза, - мне показалось, или ты провела время не в одиночестве?

Тишина повисла между ними, натянутая как струна. Элли не могла вымолвить ни слова. Её тело всё ещё ныло, внутри всё ещё было влажно, и этот запах - сандал, шампанское, секс - наверняка окутывал её, как саван.

- Не волнуйся, - Ребекка вдруг улыбнулась, и в этой улыбке было что-то почти сестринское, если бы не острые края. - Я знаю своего брата. Кола. От него за версту разит... импульсивностью. - Она легко коснулась щеки Элли прохладными пальцами. - Бедная девочка. Ты даже не понимаешь, во что ввязалась, да?

Элли почувствовала, как к глазам подступают слёзы. Не от жалости - от стыда. От осознания, что её тайна уже не тайна. Что этот позор написан на её коже, в её запахе, в её дрожащих руках.

- Я не... - начала она, но Ребекка перебила.

- Не оправдывайся. Честно говоря, мне всё равно. - Она взяла с подноса два бокала шампанского и вложила один в руку Элли. - Но тебе стоит знать: Элайджа не прощает предательства. А мой младший брат не прощает... скуки. Ты оказалась меж двух огней, дорогуша. И поверь, ни один из них не будет греть тебя долго.

Она произнесла это так легко, словно обсуждала погоду. А потом пригубила шампанское и взглянула поверх бокала в сторону зала.

- Кстати, о младшем брате. Он уже здесь. И смотрит на тебя.

Элли резко обернулась. В дальнем конце зала, прислонившись к той самой колонне, у которой она стояла вечность назад, стоял Кол. Он не сводил с неё глаз - тёмных, голодных, собственнических. Их взгляды встретились, и его губы изогнулись в лёгкой, понимающей усмешке.

Она поспешно отвернулась. Воздуха не хватало. Сердце колотилось где-то в горле.

Ребекка тихо рассмеялась.

- О, это будет интересно, - промурлыкала она. - Очень, очень интересно. А теперь - улыбнись, дорогая. Элайджа идёт сюда.

И действительно, Элли увидела, как благородный вампир, заметив их, вежливо прервал разговор и направился к ним. Его лицо осветилось той тёплой, сдержанной улыбкой, от которой у неё всегда замирало сердце. Но сейчас это замирание было сродни удушью.

Она стояла между ними - между светом и тьмой, между нежностью и страстью, между обещанием вечности и моментом животного наслаждения. И чувствовала, как по внутренней стороне бедра всё ещё стекает горячее свидетельство того, что выбор - по крайней мере, на эту ночь - уже сделан.

Но был ли это её выбор?

Или она просто стала пешкой в игре, правил которой не понимала?

Элайджа приближался, и у неё было всего несколько секунд, чтобы надеть маску. Маску, которую она носила весь вечер. Маску светской дамы, которой она никогда больше не будет.

Ребекка, проходя мимо, шепнула ей на ухо:

- Не забудь подкрасить помаду, милая. А то вид у тебя... скажем так, не самый целомудренный.

И упорхнула, оставив Элли наедине с приближающейся нежностью Элайджи - и с разрывающим изнутри чувством, что она только что разрушила всё, даже не успев понять, что именно она хотела построить.

Он приближался и в его глазах уже читалось беспокойство, смешанное с облегчением от того, что он наконец нашёл её. Его губы уже приоткрылись, чтобы что-то сказать - возможно, спросить, куда она исчезла, возможно, просто произнести её имя тем глубоким, обволакивающим тоном, от которого у неё всегда подгибались колени.

Элли замерла, пытаясь нашарить в себе хотя бы осколок самообладания. Она всё ещё чувствовала себя обнажённой, несмотря на шёлк платья. Внутри всё ныло, саднило, и где-то глубоко ещё теплилась влага - чужая и своя, смешавшаяся в ней. Каждый шаг отдавался эхом в низу живота, напоминая о том, что случилось в тёмной гостиной.

Но сказать он ничего не успел.

Где-то - далеко, в другом крыле особняка, - раздался звук бьющегося стекла. Резкий, пронзительный, он расколол воздух, и музыка в зале захлебнулась на полуноте. А следом - крик. Не испуганный, не светский. Крик боли. И ещё один. И ещё.

Звуки бойни.

Элли похолодела. Её рука сама собой вцепилась в ближайшую опору - спинку стула, - а взгляд заметался по залу. Гости замерли, оборачиваясь к дверям, откуда доносились эти леденящие душу звуки. Звон металла. Глухие удары. Снова крик - и внезапная, жуткая тишина, обрывающая его.

Элайджа остановился в нескольких шагах от неё. Его лицо изменилось мгновенно - исчезла мягкость, исчезло беспокойство о ней. Вместо этого на скулах заиграли желваки, а в глазах вспыхнуло холодное, смертоносное пламя. Он выпрямился, и перед ней стоял уже не галантный кавалер, не тот, кто целовал её с нежностью обещания. Перед ней стоял Первородный вампир.

- Оставайся здесь, - произнёс он тихо, но в голосе звенела сталь. - Ребекка!

Его сестра уже была рядом. Она возникла из толпы, как хищница, почуявшая кровь, и её хорошенькое личико исказилось от предвкушения.

- Я слышу, - бросила она коротко. - Восточное крыло. Пять, может, шесть. Не гости.

- Защищай её, - Элайджа кивнул в сторону Элли и, не дожидаясь ответа, исчез - лишь воздух сдвинулся там, где он только что стоял.

Элли осталась стоять, приросшая к полу. В голове звенело. Восточное крыло. Та самая гостиная, откуда она только что вернулась. Если бы она задержалась там на несколько минут дольше... Если бы Кол не поторопил её...

Взгляд сам метнулся в дальний конец зала, к колонне. Кола там больше не было.

- Он тоже ушёл, - произнесла Ребекка, перехватив её взгляд. В голосе вампирши сквозило странное, невесёлое веселье. - Не волнуйся, дорогая. Мои братья не умрут. А вот те, кто решился напасть на наш дом...

Она не договорила, но Элли поняла без слов.

Она стояла в центре опустевшего бального зала - в измятом платье, с липкими бёдрами, с запахом Кола на коже и вкусом предательства на губах, - и чувствовала, как её затягивает в водоворот, из которого ей уже не выбраться. Элайджа ушёл, оставив её под защитой сестры. Кол исчез в тенях. А она осталась - ни живая, ни мёртвая, - зажатая между двумя братьями и надвигающейся тьмой, источник которой она даже не могла назвать.

Ребекка вытащила откуда-то из складок платья два длинных стилета и встала перед ней, как страж.

- Приготовься, милая, - бросила она через плечо. - Этот вечер ещё далёк от завершения.