Влюбленные дьяволы.

После вальса Элли отошла к одной из колонн, поправила подол и позволила себе выдохнуть. В бальном зале кружились пары, смех мешался с музыкой, шампанское лилось рекой. Она рассеянно улыбалась проходящим гостям, но мысли её были далеко - всё ещё там, в танце с Элайджей, в его тёплых руках и обещании, которое он не произнёс вслух.

Она не заметила, как он подошёл. Просто вдруг воздух рядом стал плотнее, и знакомый голос - ниже, чем обычно, с ленивой хрипотцой - скользнул по коже.

- Ты так старательно изображаешь светскую даму, что даже я почти поверил.

Кол стоял слишком близко - так, что шёлк её платья касался его рукава. В одной руке он небрежно держал бокал, и судя по блеску в тёмных глазах, далеко не первый. Пьяным он не казался - вампиры пьянели иначе, - но та опасная, хищная расслабленность, что появилась в его движениях, говорила сама за себя.

- Я не изображаю, - ответила она, не оборачиваясь. - Просто даю лицу отдохнуть от перевода латыни.

- Ах да, латынь. - Он сделал глоток, не сводя с неё глаз. - Знаешь, Элли, в библиотеке ты была куда более... отзывчивой.

Она резко повернула голову, и щёки тут же залил румянец. Он говорил, разумеется, не о переводах. Тот вечер - его пальцы, скользящие по внутренней стороне её бедра под тяжёлым столом, дразнящие, но так и не переступившие последнюю черту, - врезался в память слишком ярко. Она до сих пор не знала, благодарить его за сдержанность или ненавидеть.

- Ты пьян, Кол, - произнесла она тихо, но голос предательски дрогнул.

- Достаточно, чтобы быть честным. Недостаточно, чтобы не понимать, что делаю. - Он поставил опустевший бокал на поднос проплывающего мимо официанта и склонился к её уху. - Здесь душно. Прогуляемся?

Это не было вопросом. Его ладонь легла ей на поясницу - горячая, требовательная, - и мягко, но неумолимо повела прочь от света, музыки и любопытных глаз.

Она могла бы возразить. Могла бы остаться. Но вместо этого пошла.

Они миновали бальный зал, свернули в тёмный коридор, потом ещё один. Шаги заглушал толстый ковёр, смех гостей становился всё тише, пока не растворился в густой тишине восточного крыла. Здесь не горели свечи, и лишь лунный свет лился сквозь высокие окна, рисуя на полу серебряные квадраты.

Кол остановился у двери, которую она прежде не замечала, и толкнул её плечом. Комната за ней оказалась небольшой гостиной - диван у камина, книжные полки, тяжёлые шторы, приглушающие даже звук дождя, который как раз начинал накрапывать за окном.

Он закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

- Вот теперь ты не сбежишь, - сообщил он с ленивой улыбкой, прислоняясь спиной к двери. - И Элайджа нас не найдёт, как бы ни хотел.

- Ты специально...

- Разумеется, специально. - Он оттолкнулся от двери и медленно, как хищник, пошёл к ней. - Я весь вечер смотрел, как мой благородный брат держит тебя за руку. Как ты улыбаешься ему. И думал: знает ли он, как ты дрожишь, когда я к тебе прикасаюсь?

Элли попятилась, но диван преградил путь. Кол шагнул вплотную - так, что она почувствовала жар его тела и запах: шампанское, сандал и что-то тёмное, дикое, присущее только ему.

- Ты играешь нечестно, - выдохнула она.

- А я никогда не играю честно, дорогуша. - Его пальцы коснулись её ключицы, провели вниз по бретели платья. - Я беру то, что хочу.

Он наклонился и поцеловал её - жёстко, сразу глубоко, не спрашивая разрешения. Его язык скользнул ей в рот, и поцелуй был совсем не похож на нежный танец Элайджи. Он был голодным, требовательным, он заявлял права. Одна рука легла ей на затылок, сжимая волосы, вторая - скользнула по талии вниз, на ягодицы, притягивая её к себе так плотно, что она почувствовала его возбуждение сквозь ткань брюк.

Она застонала ему в губы, и он усмехнулся прямо в поцелуй.

- Моя скромная Эли-за-бет. - Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза. - Вся такая правильная, невинная. Я помню, как ты шумно вздыхала, стараясь сохранять правила этикета в библиотеке.

Румянец залил её щёки, шею, грудь. Она хотела ответить - дерзко, колко, - но он уже стягивал бретели её платья, спуская шёлк вниз, и слова застряли в горле. Платье соскользнуло к ногам чёрной лужицей, оставив её в одном тонком кружевном белье.

Кол отступил на шаг, разглядывая. Его взгляд был тяжёлым, пьяным не от вина, а от желания.

- Ва-а-а-ау, - выдохнул он хрипло. - Ты даже красивее, чем я представлял.

Он дёрнул её к себе, разворачивая спиной к своей груди. Его губы прижались к изгибу её шеи, зубы царапнули кожу, и она вскрикнула. Его руки скользнули вперёд, накрывая грудь сквозь кружево, сжимая без лишней деликатности - именно так, как ему хотелось. Он всегда брал, не извиняясь.

- Кол... - её голос дрогнул, но она не пыталась вырваться.

- Что, милая? - Он прикусил мочку её уха. - Хочешь, чтобы я остановился? - Его пальцы скользнули ниже, вниз по животу, к кромке кружевных трусиков. - Или хочешь, чтобы я наконец закончил то, что начал в библиотеке?

Она не ответила словами. Вместо этого подалась бёдрами назад, прижимаясь к его паху, и услышала его тихий, довольный смех.

- Вот та-а-ак. - Его пальцы отодвинули кружево в сторону и коснулись её там - влажной, горячей, отчаянно ждущей.

Он провёл пальцами по складкам, размазывая влагу, но не проникая внутрь. Дразнил - точно так же, как в тот раз. Медленные, мучительные круги вокруг клитора заставили её всхлипнуть и вцепиться в его предплечье.

- Пожалуйста... - сорвалось с её губ прежде, чем она успела себя остановить.

- Пожалуйста - что? - Его голос был шёлковым, издевательски нежным. - Скажи, Элли. Я хочу услышать, как ты просишь.

- Пожалуйста... Сделай... Э-это.

Он развернул её к себе лицом. В лунном свете его лицо было прекрасным и жестоким - скульптурные скулы, потемневшие глаза, в которых плясало пламя. Он подхватил её под бёдра, поднял и усадил на край дивана, заставляя откинуться спиной на подушки. Сам опустился перед ней на колени.

- Никто тебя прежде так... Не трогал, - сказал он тихо, и в его голосе впервые мелькнуло что-то помимо похоти. Не нежность - но осознание. - Я не хочу, чтобы ты потом жалела.

- Я не буду жалеть, - ответила она, и сама удивилась тому, как твёрдо прозвучал её голос.

Он посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул - будто дал себе разрешение.

- Хорошо. Но будет больно. Ты знаешь это?

- З-знаю.

Он стянул с неё кружевные трусики, отбросил в сторону. Расстегнул ремень, освободил себя от брюк. В лунном свете она увидела его полностью - возбуждённого, крупного, - и на мгновение в груди ёкнуло от страха.

Кол заметил это. Наклонился, прижался лбом к её лбу.

- Я буду груб, - предупредил он. - Я не умею иначе. Но я остановлюсь, если ты скажешь.

Она кивнула, и он вошёл в неё одним резким движением.

Боль была острой, яркой, разрывающей. Элли вскрикнула, впившись ногтями в его плечи. Кол замер внутри неё - неподвижно, давая привыкнуть, хотя каждая мышца в его теле была напряжена до предела.

- Тсс... - Его голос прозвучал над ухом хрипло, почти нежно. - Дыши, дорогуша.

Она дышала - часто, прерывисто, привыкая к ощущению наполненности, к тому, что он внутри неё, горячий и твёрдый. Постепенно боль отступила, сменившись странным, ноющим чувством - не совсем удовольствием, но обещанием его.

- Д-давай, - прошептала она.

И он двинулся.

Сначала медленно, почти осторожно - для него почти неестественно. Но когда она подалась бёдрами навстречу, он застонал и сорвался. Его толчки стали резкими, глубокими, безжалостными. Он вбивался в неё так, что диван скрипел под ними, и каждое движение вырывало из её горла новый стон.

- Вот так, - рычал он, вжимая её в подушки.

Его пальцы сжали её запястья над головой, удерживая на месте. Он вколачивался в неё всё быстрее, жёстче, и она чувствовала, как внутри что-то скручивается тугим узлом - то самое, чего она никогда не испытывала прежде. Его большой палец скользнул вниз, нашёл клитор и надавил - грубо, точно зная, что делает.

- Сегодня я разрешу тебе закончить, - сказал он низко.

И она разлетелась на куски - с громким, сдавленным криком, выгибаясь дугой, пульсируя вокруг него. Оргазм накрыл с головой, и сквозь пелену она услышала его стон - глубокий, звериный, когда он излился в неё, вжимаясь до упора.

Несколько секунд он оставался внутри, тяжело дыша ей в шею. Потом медленно вышел и приподнялся на локтях. Его лицо было ближе, чем когда-либо, и в нём она увидела нечто неожиданное - уязвимость, которую он тут же спрятал за привычной усмешкой.

- А ты полна сюрпризов, маленькая Эли-за-бет, - пробормотал он, убирая влажную прядь с её лица движением, которое можно было бы назвать нежным, если бы не исходило от него.

Она ничего не ответила. Просто лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по телу разливается усталость и странное, горьковато-сладкое удовлетворение. Где-то вдалеке, в бальном зале, всё ещё играла музыка. Элайджа, наверное, уже искал её. А она была здесь - в лунном свете, с его братом, и мир только что перевернулся.

Кол скатился с дивана, поправил одежду и протянул ей руку.

- Давай, нужно вернуть тебя на бал, пока мой благородный брат не поднял тревогу. - Он помедлил, разглядывая её раскрасневшееся лицо, и добавил тише: - И, Элли... Подправь макияж. Боюсь, мой брат не оценит стертую помаду...

Он улыбнулся - той самой невыносимой улыбкой, - и помог ей подняться на всё ещё дрожащие ноги.