Многоликий отец лжи.
Кол поднялся с кровати плавным, почти хищным движением - так, будто каждое его действие было выверено веками практики. Он на мгновение замер, глядя на Элли, которая всё ещё лежала, прижавшись к постели, с растрепанными волосами и слегка покрасневшими губами. В его глазах на долю секунды промелькнуло что‑то похожее на нежность, но он тут же спрятал это за привычной маской лёгкой насмешки.
- Отдыхай, - бросил он, отворачиваясь.
Мужчина направился к двери, но у самого порога остановился. Рука на дверной ручке дрогнула - едва заметно, почти неуловимо. Кол не обернулся, но Элли почувствовала, как он словно замер на миг, будто решая что‑то внутри себя. Затем он резко выдохнул и, не говоря больше ни слова, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Элли осталась одна. Тишина комнаты, которая ещё минуту назад казалась давящей, теперь окутывала её, словно мягкое одеяло. Она медленно села, подтянув колени к груди, и обхватила их руками. Взгляд невольно упал на край кровати - туда, где ещё недавно стоял Кол.
Она провела рукой по простыне, будто пытаясь уловить остатки его тепла. Сердце всё ещё билось неровно, а в голове крутились обрывки мыслей: его слова, его прикосновения, его взгляд - то обжигающий, то неожиданно мягкий.
«Как он может быть таким разным?» - подумала Элли. - «То почти пугает своей силой, то вдруг становится... таким заботливым. Будто в нём живут два разных человека».
Она откинулась на подушки, уставившись в потолок. В памяти всплыли его последние слова: «Я не подведу». Что он имел в виду? Обещание защиты? Забавно. Сначала едва не убил, а щас вдруг заботу проявить решил.
Внезапно её пронзила мысль о Элайдже. О его спокойной, почти отстранённой мудрости, о том, как он умел слушать и понимать без лишних слов. Элли закрыла глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах. Любовь к Элайдже была тихой, глубокой, словно река с ровным течением. А с Колом всё было иначе - бурно, хаотично, как шторм, который то накрывает с головой, то отступает, оставляя после себя странное ощущение опустошения и... восторга.
«Любовный треугольник, - горько усмехнулась она про себя. - И что теперь? Как выбрать, если оба так важны? Если оба вызывают во мне такие разные, но одинаково сильные эмоции?»
Элли глубоко вздохнула и села, свесив ноги с кровати. Нужно было привести себя в порядок - и мысли тоже. Она подошла к окну и распахнула ставни. Свежий вечерний воздух ворвался в комнату, обдав её прохладой. Вдалеке виднелись огни города, мерцающие, как звёзды на земле.
В этот момент она почувствовала, что должна принять решение. Не сейчас, не сию секунду - но скоро. Потому что дальше так продолжаться не может. Она не может разрываться между двумя мирами, двумя мужчинами, двумя версиями самой себя.
Элли опустила взгляд на свои руки. Пальцы всё ещё слегка дрожали - то ли от пережитого напряжения, то ли от осознания, что всё только начинается. Она улыбнулась - слабо, но искренне.
***
Девушка легла в постель, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. Сон навалился внезапно - тяжёлый, вязкий, будто кто‑то опустил темную завесу.
***
Она оказалась в комнате, которую смутно узнавала: старые обои с выцветшим цветочным узором, скрипучий паркет под ногами... Где‑то капала вода - кап... кап... кап... - звук отдавался в висках тупой болью.
В дальнем углу, у окна, стояла фигура. Элли не видела лица, но знала - это мама. Марта повернулась, и Элли шагнула к ней, сердце забилось чаще от радости и тоски.
- Мама! - выдохнула она, протягивая руку.
Марта сделала шаг навстречу. В первые мгновения её лицо было таким, каким Элли помнила: ласковые глаза, лёгкая улыбка. Но вдруг улыбка застыла. Черты лица начали плыть, искажаться - нос заострился, скулы выступили резче, кожа посерела, покрылась сетью глубоких морщин, будто время обрушилось на неё разом.
Элли замерла, холодок пробежал вдоль позвоночника.
- Мам?.. - голос дрогнул.
Марта подняла руку. Пальцы, ещё секунду назад такие знакомые и тёплые, скрючились, ногти удлинились, потемнели, стали похожи на когти.
- Элли... - голос матери звучал глухо, с металлическим эхом, которого никогда раньше не было. - Будь осторожна... Он идёт...
- Что? Мам? Кто идёт? - Элли отступила, но ноги будто приросли к полу.
Лицо Марты исказилось, глаза потемнели, зрачки расширились. Она судорожно схватилась за горло, будто что‑то душило её изнутри.
- Отец лжи... - выдавила она с трудом, задыхаясь. - Он ищет... ищет ту, чьё имя значит...
Она запнулась, глаза расширились от ужаса. Из тени за её спиной протянулась чёрная, дымчатая рука и сомкнулась на плече Марты. Та вскрикнула, дёрнулась, пытаясь вырваться.
- Чтившую Бога... - с надрывом прошептала она, борясь с невидимой силой. - Элизабет... Он отнял.. Жизнь.. Твоего отца.
Тени вокруг сгустились, заклубились, словно живой туман. Марта начала растворяться в них, её фигура теряла очертания.
- Не поддавайся... - донёсся её прерывающийся шёпот. - Не дай ему...
Фраза оборвалась на полуслове. Марта вскрикнула в последний раз - и исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание и ледяной сквозняк.
Элли вскрикнула и резко распахнула глаза.
Она лежала в своей кровати, вся в холодном поту, тяжело дыша. За окном по‑прежнему мерцали огни города, но теперь они казались далёкими и чужими. Сердце бешено колотилось, а в ушах всё ещё звучали обрывки слов.
Дрожащими руками Элли потёрла запястье - там, где во сне её почти коснулась мать. Кожа была холодной, а внутри нарастало странное чувство: будто что‑то древнее и забытое в ней откликнулось на эти слова.
«Элизабет... - мысленно повторила она. - Моя имя... Но я же знаю об этом. Отец... Неужели моего отца убил.. Дьявол?»
Тишина комнаты давила. Элли подтянула колени к груди и обхватила их руками, пытаясь унять дрожь. В голове крутились обрывки предупреждения, которое мать так и не успела закончить. Рассвет ещё не наступил, а ночь, казалось, только начала раскрывать свои мрачные тайны - и Элли поняла, что теперь от этих тайн ей не скрыться.