Влюбленные дьяволы.

Он обхватил её за талию, прижимая к себе с такой силой, что она невольно выдохнула — не от боли, а от внезапного, пронзительного осознания: сопротивляться бессмысленно. Его руки были твёрдыми, как сталь, но прикосновения — обжигающе нежными. Пальцы скользнули вдоль позвоночника, вызывая волну дрожи, которая прокатилась по всему телу.

Элли подняла взгляд — и утонула в его глазах. В них больше не было привычной насмешки. Только голод. Животный, необузданный, почти пугающий в своей откровенности. Он смотрел на неё так, будто она была единственным источником воздуха в этом мире.

— Ты не уедешь, — хрипло прошептал он, и его дыхание коснулось её губ.

Прежде чем Элли успела ответить, он вновь поцеловал её.

Поцелуй был жадным, требовательным, почти жестоким в своей страсти. Его губы впились в её рот, а пальцы сильнее сжали талию, притягивая ближе — так, что между их телами не осталось ни малейшего зазора. Кол был выше, крупнее, мощнее — его тело подавляло своей мужественностью, контрастируя с её хрупкостью и светлой кожей. Она казалась фарфоровой куклой в его руках, но в то же время — единственной вещью в мире, которую он боялся разбить.

Его язык скользнул внутрь, углубляя поцелуй, и Элли невольно застонала. Тело предало её: воспоминания о его ловких пальцах, ласкавших нежные складки меж её ног, нежно скользящие от шеи к бедрам  вспыхнули с новой силой. Каждая клеточка отзывалась на его прикосновения, жаждала большего. Кровь закипала, дыхание сбивалось, а разум затуманивался.

Кол издал низкий, гортанный звук — что‑то среднее между рыком и стоном — и, не разрывая поцелуя, сделал шаг вперёд, заставляя Элли отступать. Ещё шаг, ещё — пока её колени не коснулись края кровати. В следующий миг он мягко, но неумолимо опрокинул её на постель и навис сверху, упираясь руками по обе стороны от её головы.

Теперь он был повсюду: его запах, его тепло, его сила, окутывающая её, как шёлковый кокон. Взгляд Кола скользил по её лицу, шее, ключицам — он будто пытался запомнить каждую деталь, запечатлеть её в памяти навсегда. Его грудь тяжело вздымалась, а дыхание стало прерывистым.

— Ты такая… — начал он, но не договорил. Его губы снова нашли её губы, но на этот раз поцелуй был другим — более глубоким, более отчаянным, как будто он пытался передать ей всё, что копилось внутри годами.

Элли почувствовала, как её пальцы сами собой вцепились в его рубашку, сжимая ткань. Внутри бушевала буря: желание раствориться в этом моменте, отдаться ему без остатка боролось с голосом разума, который кричал: «Нет. Сейчас не время. Все происходит слишком быстро. Ты, Эли-за-бет, еще не готова».

Собрав остатки воли, она упёрлась ладонями в его грудь. Мягко, но твёрдо оттолкнула его.

— Стой, — выдохнула она, прерывая поцелуй. Её голос дрожал, а губы всё ещё горели от его прикосновений. — Нет.

Кол застыл — буквально на мгновение, но в этой заминке читалось чистое изумление. Его глаза, ещё секунду назад горящие жаждой, расширились. Он явно не ожидал отказа — и это выбило его из колеи.

— Что?.. — выдохнул он низким, хриплым голосом, в котором смешались недоверие и раздражение. — Повтори.

Он не отстранился — напротив, ещё сильнее прижал её к кровати, упираясь одной рукой рядом с её головой, а второй резко сжал талию. Пальцы впились в кожу почти до боли — не до синяков, но достаточно, чтобы она невольно вздрогнула и тихо охнула.

— Я чувствовал, как твое тело реагирует на меня, — произнёс он, и в его тоне прорезалась прежняя насмешливость, но теперь она была натянутой, почти истеричной. Но, мгновенно, его голос стал серьёзнее, тверже, будто, напоминая, с кем Элли имеет честь разговаривать, — И ты смеешь отказать мне?

Его хватка на талии чуть ослабла, но лишь на миг — затем он снова сжал пальцы, на этот раз чуть сильнее, будто пытаясь физически заставить её передумать. Он наклонился ближе, почти касаясь губами её уха, и прошептал:

— Я очень не привык к отказам.

В его голосе зазвучали опасные нотки — смесь азарта и раздражения. Он резко отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, и в этот момент маска соблазнителя окончательно сползла. Перед Элли был не шутливый, беспечный Кол, а вампир — древний, импульсивный, привыкший получать желаемое.

Элли почувствовала, как внутри всё сжалось. Она отчётливо осознала: сейчас перед ней не тот, кто иногда проявлял нежность или иронию. Перед ней был Кол Майклсон — непредсказуемый, страстный. Боль в талии напоминала, что он гораздо сильнее её — и что его самоконтроль сейчас висит на волоске.

— Потому что я так сказала, — твёрдо ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя пальцы невольно вцепились в простыню. — И потому что «нет» означает «нет», независимо от того, что было до этого.

Кол резко выдохнул — звук получился почти рыком. Его пальцы на её талии дрогнули, будто он боролся с желанием сжать их сильнее или вовсе отпустить. В глазах мелькнуло что‑то дикое, почти звериное — борьба между порывом взять своё и… чем‑то ещё.

Внезапно он резко отстранился. Резким движением провёл рукой по волосам, откинул голову назад и рассмеялся — коротко, резко, с горькой иронией.

— Чёрт побери, Элли, — пробормотал он, всё ещё смеясь, но в этом смехе не было веселья. — Ты единственная, кто отказывает мне, и при этом, остается в живых. Это, безусловно, решаемая проблема, но ты похоже, решила нагнать аппетита. Ладно, Эли-за-бет, я понял, и каждый день, каждое утро и каждую ночь, буду ждать своего обещанного сладкого плода.

Он посмотрел на неё снова — теперь в его взгляде читались восхищение, злость, и.. Интрига? На мгновение его взгляд скользнул к её талии, где, возможно, уже проступали следы его пальцев, и в глазах мелькнуло нечто похожее на укол вины. Но он тут же спрятал это за привычной маской.

— Ну а пока.. — процедил он сквозь зубы, — Можешь опереться на мое крепкое мужское плечо, и поведать мне имена всех, кто тебя обидел. Я заглажу их вину поцелуями. Можно в губы, или, в ключицу? Или ниже, ниже, и.. Ниже?, — Этот чёрт так самодовольно улыбался, смакуя каждое слово. И с каждым этим словом, его голос становился все хриплее, ниже, интимнее. Он явно не намеревался сдаваться.

И Элли заговорила. Слова лились сами собой — сбивчиво, неровно, срывающимся голосом. Она рассказывала о своём страхе, о том, как тяжело быть человеком среди бессмертных, о сомнениях, которые грызли её изнутри, о чувстве одиночества, которое она так старательно прятала за улыбкой. Но о странных, и достаточно влиятельных чувствах к Элайдже — она промолчала. К чему приведёт ее этот любовный треугольник?

Кол не перебивал. Он лишь чуть крепче прижимал её к себе, позволяя опереться на его крепкое мужское плечо. Его дыхание стало ровнее, а пальцы неторопливо выводили успокаивающие круги на её спине. В этом жесте не было ни намёка на соблазнение — только тихое, почти трепетное участие.

Постепенно Элли почувствовала, как напряжение покидает её тело. Впервые за долгое время она ощутила… безопасность. Странную, почти невозможную — но настоящую. Рядом с существом, которое всего несколько минут назад пугало её своей необузданной страстью, она вдруг смогла расслабиться.

Его плечо оказалось удивительно надёжным. Тепло его тела больше не обжигало — оно согревало, окутывало, как мягкий плед в холодный вечер. Элли невольно прижалась щекой к его груди, слушая размеренный стук сердца — слишком ровный для вампира, но такой успокаивающий.

«Как странно, — мелькнуло у неё в голове. — Тот, кто только что пугал меня своей силой, теперь даёт мне ощущение защищённости. Тот, кого я считала беспечным соблазнителем, оказался способен на такую… нежность».

Кол чуть склонил голову, и его губы на мгновение коснулись её волос.

— Спасибо, что доверилась, — прошептал он. — Я не подведу.

В его голосе звучала такая искренность, какой Элли никогда прежде не слышала. И впервые за долгое время ей действительно захотелось ему поверить.

Она глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть, столько времени давившая на плечи, постепенно растворяется. В объятиях Кола, вопреки всему, она наконец ощутила то, чего так долго искала: не просто защиту, а понимание. И это было куда ценнее любых клятв.