Влюбленные дьяволы.

Элли обернулась, на пороге стоял Кол, небрежно прислонившись плечом к дверному косяку. В руках он вертел небольшой кинжал с узорной рукояткой, время от времени подбрасывая его и ловко ловя за лезвие. Его улыбка была той самой — чуть насмешливой, расслабленной, будто всё происходящее вокруг — не более чем забавная игра.

— Ну надо же, — протянул он, и в его голосе прозвучала притворная радость. — Кака-а-а-ая встреча.

Элли невольно отступила на шаг, инстинктивно прижав руку к груди. Она не боялась Кола — по крайней мере, не так, как боялась обвинений и сплетен, — но его появление всегда означало, что сейчас начнётся что‑то неприятное.

— Ты.. — сдержанно кивнула она. — Что тебе нужно?

Он сделал шаг вперёд, спускаясь с крыльца. Кинжал исчез в кармане его куртки так быстро, что Элли не успела заметить движения.

— О, всего лишь проверить, как там наша воришка, — он склонил голову набок, изучая её с преувеличенным вниманием.

— Ты, прямо, светишься, неужто кража сошла с рук? И, о, позволь угадать, благодаря кому... Его имя начинается на: «элай», а заканчивается на: «джа». Признаться, пока строил догадку, сломал голову.

В его словах звенела ирония, но Элли уловила за ней что‑то ещё — едва заметную нотку раздражения.

— Он просто поверил мне, — тихо ответила она, стараясь не выдать волнения. — Потому что знает: я низачто бы так не поступила.

Кол издал короткий смешок и сделал ещё один шаг ближе. Теперь между ними оставалось всего несколько шагов.

— Верит, значит? — он прищурился. — Забавно. А ты не задумывалась, зачем ему это? Элайджа не из тех, кто бросается на помощь просто так. Всегда есть причина.

Элли вдруг поймала себя на странном ощущении — в животе разливалась тёплая, тягучая тяжесть, от которой перехватывало дыхание. Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь сосредоточиться, но взгляд невольно скользил по его лицу: по линии подбородка, по губам, изгибающимся в насмешливой улыбке.

Что со мной? — пронеслось в голове. Но ответ пришёл почти сразу, пронзив её ясностью озарения: она ведь способна чувствовать эмоции других. Способна. И это сладостное, неутолимое влечение… оно возникает только в его присутствии.

Может, это не её чувство? Может, это желание самого Кола, просочившееся сквозь невидимую границу между ними? От этой мысли по спине пробежала дрожь — не страха, а чего‑то иного, волнующего, почти запретного.

— Может, он просто умеет видеть правду? — возразила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало от этой новой, пугающе яркой догадки. — Или ты считаешь, что все вокруг должны быть такими же циничными, как ты?

Кол замер на мгновение, а затем его улыбка стала шире — но в ней уже не было веселья. Элли уловила едва заметную перемену в его взгляде: на долю секунды насмешка отступила, обнажив что‑то более глубокое, почти уязвимое. Или ей только показалось?

— Осторожнее, Элли, — произнёс он почти шёпотом. — Мне иногда кажется, что ты забываешь, с кем говоришь.

Он оглянулся через плечо в сторону дома, где, как знали они оба, всё ещё находился Элайджа. В этот миг притяжение между ними стало почти осязаемым — как натянутая струна, готовая вот‑вот лопнуть.

Если это его эмоции, — мелькнуло в её сознании, — то почему он так тщательно их скрывает? И почему они так сильно на меня действуют?

— Спасибо за заботу, — бросила Элли, и в её голосе вдруг зазвучала непривычная твёрдость. — Но я сама разберусь, кому доверять. И без твоих подсказок.

Резко, словно по щелчку пальцев, нутри что‑то вспыхнуло — не страх и не растерянность, а горячая, яркая волна уверенности. Она расправила плечи, подняла подбородок и шагнула навстречу Колу — на этот раз не отступая, а напротив, сокращая оставшееся между ними расстояние.

— Почему ты всегда такой? — её голос зазвучал громче, чётче, с нотками почти возмущённой искренности. — Почему обязательно нужно всё опошлить? Превратить в шутку? Подчеркнуть, что я — наивная дурочка, которая не понимает, что творится вокруг неё?

Кол слегка отпрянул — едва заметно, но Элли уловила это движение. Его улыбка дрогнула, словно маска, на мгновение потерявшая сцепление с лицом.

— Потому что это правда, — ответил он, но в его тоне уже не было прежней лёгкости. Теперь он смотрел на неё пристально, будто впервые по-настоящему увидел.

— Нет, — она покачала головой. — Неправда. Ты просто боишься. Боишься, что кто‑то увидит тебя настоящего. Что кто‑то поймёт, что за этой насмешкой прячется… что‑то другое.

Она сделала ещё один шаг. Теперь их разделяло всего несколько дюймов. Элли чувствовала тепло его тела, уловила едва заметный запах кожи и металла — след кинжала, который он только что убрал в карман.

— Ты думаешь, я не чувствую? — прошептала она. — Думаешь, я не понимаю, что ты чувствуешь на самом деле? Это не просто ирония, Кол. Это…

Он резко втянул воздух, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то похожее на испуг. Но Элли не дала ему времени ответить. Внезапно, повинуясь порыву, она приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам.

Поцелуй вышел неловким, неумелым — Элли никогда прежде не целовалась по‑настоящему, не знала, как это делается. Её губы дрожали, движения были неуверенными, почти робкими. Но в этом порыве было столько искренности, столько накопившегося напряжения, что он буквально выплеснулся наружу: и раздражение от его вечных насмешек, и то странное притяжение, которое она так долго пыталась игнорировать.

Сначала Кол замер, словно поражённый молнией. Его тело напряглось, руки на мгновение повисли в воздухе. Секунда, другая — и он всё же ответил, но не так, как она ожидала.

Его поцелуй был жёстким, требовательным. Он сжал её плечи, притянул ближе — и Элли почувствовала, как внутри всё переворачивается. Тепло разливалось по телу, захватывало дыхание, заставляло сердце биться чаще. Она невольно вцепилась пальцами в ткань его куртки, пытаясь удержаться — не только физически, но и эмоционально. В голове крутилось: — Что я делаю? Что это вообще такое?

Но в тот же миг в сознании всплыл образ Элайджи — его спокойный, уверенный взгляд, та искренняя поддержка, которую он ей дал. И Элли вдруг остро осознала разницу: с Элайджей всё было ясно, чисто, по‑человечески правильно. А с Колом — хаос, буря, что‑то опасное и оттого ещё более притягательное.

Кол резко отстранился. Дыхание сбилось, глаза потемнели. Он отступил на шаг, поправил воротник куртки резким, нервным движением.

— Не надо, — хрипло бросил он. — Это ничего не меняет.

Элли отпустила ткань его куртки. Губы покалывало, в груди клубилось смятение. Она чувствовала себя потерянной, разорванной надвое: с одной стороны — тёплая, надёжная уверенность рядом с Элайджей, с другой — этот вихрь эмоций рядом с Колом. Любовный треугольник, которого она не хотела, но который неумолимо формировался вокруг неё.

— Я и не думала, что меняет, — выдавила она, стараясь говорить ровно, хотя голос чуть дрогнул. — Просто…

Кол усмехнулся — но без веселья. Перебивая Элли.

— Никогда больше так не делай, — это прозвучало невыносимо больно, но что что она ожидала? Это Кол. Кол Майклсон. Он бездушен, бессердечен, и чёрств. Его не изменить, тем более, ей.

Он развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Элли осталась стоять на месте, глядя ему вслед. Ветер подхватил опавшие листья, закружил их у её ног, но она почти не замечала этого.

Она коснулась пальцами своих губ, всё ещё ощущая след его поцелуя — резкий, требовательный, полный невысказанных вопросов. Внутри бушевала буря: стыд за свою несдержанность, страх перед тем, куда всё это может завести, и в то же время — странное, пугающее желание повторить.

Как же так вышло? — думала она, сжимая кулаки. — Почему именно он? Почему я поддалась на это?..