Тайна чистого сердца.
Элли и Ребекка провели в клубе ещё несколько часов — танцевали, смеялись, пробовали разные коктейли и подшучивали друг над другом. Ребекка всё‑таки уговорила пианиста сыграть одну «совершенно безумную» импровизацию — тот сначала колебался, но, получив от неё ослепительную улыбку и щедрые чаевые, с энтузиазмом взялся за дело. Музыка получилась причудливой, рваной, почти хаотичной — и девушки, не сговариваясь, пустились в такой же сумасшедший танец, заставляя остальных посетителей аплодировать и улыбаться.
Они болтали обо всём на свете: о детстве, о любимых книгах, о глупых страхах и тайных мечтах. Элли впервые за долгое время говорила так открыто — не о том, что нужно сказать, а о том, что действительно чувствовала. Ребекка слушала внимательно, иногда вставляла остроумное замечание, иногда просто кивала, показывая, что понимает. В какой‑то момент Элли поймала себя на мысли, что ей действительно легко рядом с этой взбалмошной, яркой блондинкой.
— Знаешь, — призналась она, отпивая коктейль с вишенкой, — я раньше думала, что дружба — это что‑то из книжек. Что в реальной жизни все друг другу только мешают или используют.
Ребекка фыркнула, чуть не расплескав свой напиток:
— Ну и глупости! Конечно, есть куча людей, которые только и ждут, чтобы тебя подставить. Но есть и другие. И я, между прочим, из вторых.
Элли улыбнулась — тепло, по‑настоящему:
— Теперь я это вижу.
Когда часы пробили полночь, Ребекка вздохнула и с явной неохотой поставила бокал на стойку:
— Всё хорошее когда‑нибудь заканчивается. Как ни прискорбно, нам пора. Мои братья, конечно, не станут меня искать — они уверены, что я способна за себя постоять, — но оставлять тебя одну на улицах в такое время… даже я не настолько безрассудна.
Элли кивнула. Ей тоже не хотелось уходить, но она понимала, что Ребекка права.
— Да, пора возвращаться, — согласилась она. — Хотя, если честно, мне кажется, что я могла бы танцевать ещё часов пять.
— О, мы ещё наверстаем! — пообещала Ребекка, хватая её за руку. — Это был только первый вечер нашей великой джазовой эпопеи. Запомни мои слова: мы будем ходить сюда каждую неделю, пока не выучим в лицо всех музыкантов и барменов!
Девушки расплатились, напоследок ещё раз поблагодарили квартет за потрясающую музыку и вышли на улицу. Ночной воздух был прохладным и свежим, звёзды ярко мерцали на тёмном небе. Они шли рядом, иногда спотыкаясь от усталости, но всё равно продолжая смеяться над какими‑то своими шутками.
Когда они подошли к мрачным дверям особняка, Ребекка на мгновение остановилась и посмотрела на шатенку:
— Спасибо, что пошла со мной, — сказала она неожиданно серьёзно. — Я знаю, что тебе было нелегко. Но я очень рада, что этот вечер мы провели вместе.
Элли почувствовала, как внутри что‑то теплеет:
— И я рада. Спасибо тебе — за то, что вытащила меня развеяться.
Ребекка подмигнула:
— Всегда пожалуйста. А теперь — по койкам! Может я тебя еще навещу, так что не вздумай засыпать.
Элли и Ребекка тихо проскользнули в дом, стараясь не шуметь. Особняк встретил их привычной тишиной, но теперь она уже не казалась такой гнетущей. Элли, поднимаясь по лестнице в свою комнату, поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует не страх, а надежду.
— Ну, спокойной ночи, — шепнула Ребекка, уже стоя на своей площадке. — Подружка.
Элли улыбнулась: — Спокойной ночи.
Она закрыла дверь комнаты и, едва сбросив туфли, подошла к окну. Ночной город мерцал огнями, где‑то вдали всё ещё слышались приглушённые звуки музыки — будто эхо их вечера. Элли глубоко вдохнула, чувствуя, как внутри разливается тепло. Впервые за долгое время она ощущала себя живой.
Вдруг за спиной раздался тихий, но отчётливый звук — скрип половицы. Элли резко обернулась. В полумраке у двери стоял Элайджа. Его фигура чётко выделялась на фоне тусклого света из коридора. В отличие от его брата, он держался сдержанно, почти отстранённо, но в глазах читалось неподдельное любопытство.
Элли замерла. Сердце забилось чаще — не от страха, а от странного, необъяснимого волнения. Она вдруг остро ощутила, что её тянет к Элайдже: к его спокойствию, выверенным движениям, глубокой интонации голоса. Но тут же в памяти вспыхнул образ Кола — дерзкий, опасный, будоражащий. Противоречивые чувства сплелись в тугой узел: и тот, и другой пробуждали в ней что‑то новое, неизведанное.
— Что вы здесь делаете? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Элайджа слегка склонил голову, словно оценивая её реакцию:
— Прошу прощения, если напугал, — произнёс он мягким, размеренным тоном.
— Я услышал шаги и голоса. Решил проверить, всё ли в порядке. Вы с Ребеккой вернулись позже обычного.
Элли выдохнула, немного расслабившись:
— Да, мы были в.. Клубе. Время пролетело незаметно.
Элайджа сделал шаг вперёд, но без угрозы — скорее с вежливым интересом. Он окинул взглядом комнату, задержался на туфельках, небрежно брошенных у двери, и снова посмотрел на Элли:
— Вижу, вы хорошо провели время. На вашем лице до сих пор отражается отблеск той атмосферы.
Элли невольно улыбнулась:
— Да, это был замечательный вечер. Ребекка умеет создавать настроение.
Элайджа кивнул, будто подтверждая какую‑то свою мысль:
— Она действительно способна преобразить любой день. И, должен заметить, — он чуть прищурился, — вы сегодня выглядите… иначе. Более открытой, что ли. Более живой.
Элли слегка покраснела:
— Возможно, так и есть. Я… давно не чувствовала себя настолько свободно.
В этот момент у девушки активировался дар — едва уловимое ментальное касание, позволяющее уловить истинные эмоции и желания другого человека. Она не планировала этого — импульс был спонтанным, вызванным любопытством и внутренней борьбой чувств.
Волна ощущений накрыла её мгновенно: она ощутила глубокий, искренний интерес Элайджи — но не плотский, а душевный. Его влекло к её чистоте, к той внутренней непокорности, что сквозила даже в её сдержанности. Он видел в ней свет, который давно не встречал в этом доме, — не наивность, а подлинную искренность, способность оставаться собой вопреки обстоятельствам. В его сознании отчётливо прозвучало: «В ней есть что‑то… настоящее. То, что я почти забыл»
Элли на мгновение потеряла равновесие, слегка покачнулась. Элайджа, ничего не подозревая, протянул руку, чтобы поддержать её:
— С вами всё в порядке? — в его голосе прозвучала искренняя забота.
— Да, просто… немного устала, — Элли отстранилась, пытаясь прийти в себя. Теперь она знала правду: Элайджа хотел узнать её лучше, проникнуть глубже, понять, что скрывается за этой хрупкой, но стойкой натурой.
— Свобода — редкое и ценное ощущение, — сказал он наконец. — Особенно в стенах этого дома. Рад, что вы смогли его испытать.
— Спасибо, — тихо ответила Элли. — Это много для меня значит.
Элайджа улыбнулся — едва заметно, но по‑настоящему:
— Не за что. И… простите, что потревожил вас в такой момент. Отдыхайте. Завтра будет новый день.
Он уже повернулся, чтобы уйти, но Элли неожиданно для себя произнесла:
— Постойте.
Элайджа обернулся.
— Вы… вы когда‑нибудь бывали в том клубе? — спросила она. — В джазовом? Например.
Он на мгновение задумался:
— Давно. Ещё до того, как всё… изменилось. Музыка там действительно особенная.
— Может быть, — Элли запнулась, но продолжила, — может быть, как‑нибудь мы могли бы пойти туда вместе? С Ребеккой, конечно.
Элайджа удивлённо приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на радость:
— Это было бы… интересно. Я подумаю над вашим предложением.
— Хорошо, — Элли улыбнулась. — Спокойной ночи, Элайджа.
— Спокойной ночи, Элли, — он слегка поклонился и вышел, бесшумно закрыв за собой дверь.
Элли опустилась на кровать, пытаясь упорядочить мысли. Теперь она знала правду о чувствах Элайджи. Её по‑прежнему влекло к нему — к его спокойствию, мудрости, способности видеть в людях то, что они сами в себе не замечают. Но на фоне этого осознания ещё ярче вспыхивали воспоминания о Коле — его дерзком взгляде, опасной харизме, способности будоражить её душу одним движением.
За окном догорали ночные огни города. Элли закрыла глаза, вслушиваясь в тишину. Где‑то глубоко внутри она понимала: что‑то изменилось. Она больше не слепая кукла в руках судьбы. Теперь у неё есть знание — и сила сделать выбор, основанный не на страхе, а на понимании собственных желаний.