Влюбленные дьяволы.

*Тем временем Кол*

Кол вышел из библиотеки, резко захлопнув за собой дверь. Он сделал несколько шагов по коридору, погрузившись в мысли об Элли — её дерзости, упорстве, странной смеси страха и отваги…

Внезапно его резко прижали спиной к стене. Локоть Элайджи плотно прижался к горлу, лишая возможности сделать полноценный вдох — пусть вампиру это и не требовалось. Хватка была железной, взгляд старшего брата — ледяным.

— Что ты себе позволяешь, Кол? — голос Элайджи звучал тихо, но от этого был ещё более угрожающим. — Я ясно дал понять: Элли под моей защитой.

Кол на мгновение растерялся — настолько внезапной была атака, — но тут же оскалился, пытаясь высвободиться.

— О, братец, — прошипел он, — неужели ты ревнуешь? Или просто боишься, что я испорчу твой новый проект по спасению человечества?

Элайджа не сдвинулся ни на дюйм. Его глаза сверкнули опасным огнём.

— Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Я почувствовал твоё присутствие рядом с ней — напряжение, угрозу. Что ты ей сказал?

Кол усмехнулся, хотя давление на горло мешало сохранять беззаботный вид.

— Всего лишь напомнил юной исследовательнице, где её место. И что архивы Майклсонов — не детская площадка. Разве это преступление?

— Твои «напоминания» слишком часто заканчиваются кровью, — жёстко ответил Элайджа. — Я знаю тебя, Кол. Ты играешь. Но на этот раз твоя игра затрагивает того, кто не заслуживает быть её пешкой.

Кол замер, на мгновение утратив насмешливое выражение лица. В глазах мелькнуло что‑то, похожее на искреннее удивление.

— А ты, значит, решил стать её рыцарем? — тихо спросил он. — Защитником слабых и обиженных? Когда это ты так размягчился?

— Речь не обо мне, — отрезал Элайджа. — Речь о том, что ты переходишь границы. Элли здесь по моему приглашению. Она ищет способ помочь матери — и в этом нет угрозы ни тебе, ни нашей семье.

— О, как благородно, — Кол попытался пошевелиться, но хватка брата не ослабла.

— А если я скажу, что она меня… заинтриговала? Что её упорство и дерзость вызывают не только желание напугать? Что тогда, Элайджа? Ты всё равно будешь стоять на своём?

Элайджа на секунду задумался, затем слегка ослабил хватку, но не отпустил Кола полностью.

— Если ты действительно видишь в ней нечто большее, чем игрушку для своих игр, — тогда научись обращаться с ней соответственно. Уважительно. Без угроз и запугивания.

— Или что? — Кол приподнял бровь. — Ты снова заставишь Клауса воткнуть в меня кинжал?

— Я сам это сделаю, если потребуется, — холодно произнёс Элайджа. — Мы слишком долго жили в раздорах, Кол. И я устал видеть, как ты разрушаешь всё вокруг из‑за скуки или обиды. Элли не виновата в наших семейных проблемах.

Наступила пауза. Братья смотрели друг другу в глаза — два столетия противоречий, обид и редкой, но настоящей братской привязанности читались в этом взгляде.

Наконец Элайджа отступил, полностью отпустив брата.

— Подумай над моими словами, — произнёс он уже спокойнее. — Элли здесь не для того, чтобы развлекать тебя. И если ты хочешь быть частью этого… процесса, научись вести себя достойно.

Кол поправил воротник рубашки, провёл рукой по шее, будто стирая ощущение локтя брата. Его лицо на мгновение стало непривычно серьёзным.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Допустим, я попробую. Но не жди, что стану нянчиться с ней, как ты.

— Этого и не требуется, — кивнул Элайджа. — Достаточно просто не угрожать.

Кол хмыкнул, но на этот раз в усмешке не было прежней язвительности.

Элайджа лишь молча посмотрел на него, затем развернулся и направился вглубь особняка. Кол остался стоять у стены, задумчиво глядя ему вслед. В его глазах теперь читалось не только раздражение, но и что‑то отдалённо похожее на уважение — и зарождающийся интерес к этой необычной игре, правила которой, похоже, только начали меняться.

***

Элли провела в библиотеке ещё несколько часов. Время текло незаметно: она перелистывала страницы старых книг, выхватывала ключевые фразы, записывала обрывки информации в блокнот, сверяла даты и упоминания. Взгляд то и дело цеплялся за странные символы, архаичные формулировки, загадочные сноски — многое оставалось непонятным, но каждое новое слово приближало её к цели.

Она отмечала всё, что могло иметь отношение к вампиризму и возможным способам обращения процесса: редкие ритуалы, упоминания магических артефактов, легенды о древних вампирских родах. Иногда приходилось прерываться, чтобы свериться со словарём мёртвых языков или просто дать глазам отдохнуть от витиеватого почерка авторов минувших веков.

Когда усталость стала совсем явной — пальцы дрожали, строчки плыли перед глазами, а спина затекла от долгого сидения, — Элли закрыла последнюю книгу и потянулась, разминая затёкшие плечи. В библиотеке уже сгустились сумерки; сквозь высокие окна пробивались лишь слабые отблески вечернего неба.

Собрав записи и аккуратно сложив книги на краю стола, она тихо вышла из зала, стараясь не нарушать вековую тишину особняка. Коридоры казались ещё более мрачными в сумерках: портреты предков Майклсонов словно следили за ней взглядом, а тени от старинных светильников причудливо извивались на стенах.

Добравшись до своей комнаты, девушка закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, глубоко вздохнув. Тишина и одиночество дали наконец возможность перевести дух. Она огляделась: антикварная мебель, тяжёлые портьеры, мягкий ковёр под ногами — всё это по‑прежнему казалось чужим, но уже не таким пугающим.

Мысли крутились вокруг прочитанного. Что из этого правда? Что — вымысел? Где грань между легендой и реальным знанием? Эл села на край кровати, задумчиво перебирая страницы блокнота. В голове роились вопросы, но ответов пока не было.

Нужно отвлечься, — решила она наконец. — Иначе я сойду с ума от этих догадок.

Элли прошла в смежную ванную комнату. Просторное помещение с мраморной ванной и старинными смесителями выглядело почти музейно, но сейчас это не имело значения. Она включила воду, добавила ароматной пены, которую нашла на полке, и стала готовиться к ванне.

Раздевшись, она погрузилась в тёплую воду, закрыла глаза и попыталась отпустить напряжение минувшего дня. Дыхание стало ровнее, мышцы расслабились. На мгновение мир сузился до ощущения тепла и тишины — никаких угроз, никаких загадок, только покой.

Элли провела в ванне около получаса, позволяя себе просто быть здесь и сейчас. Тёплая вода и лёгкий аромат лаванды понемногу снимали напряжение минувшего дня. Когда кожа на пальцах уже начала морщиться, она выбралась, вытерлась мягким полотенцем и надела уютную пижаму — ту самую, что нашла в гардеробе.

Вернувшись в комнату, она как раз собиралась заплести волосы в косу, когда в дверь негромко постучали.

Элли замерла. Сердце невольно ускорило ритм — после встреч с Колом и разговоров с Элайджей любой звук заставлял насторожиться.

— Кто там? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Это я, Ребекка, — раздался за дверью знакомый насмешливый голос. — Открывай, у меня к тебе дело.

Элли на мгновение заколебалась, затем подошла к двери и повернула ручку. Ребекка стояла на пороге — в лёгком шёлковом платье цвета морской волны, с небрежно уложенными локонами и всё с той же ироничной улыбкой, но в глазах читалось что‑то новое, почти… человеческое.

— Ты что‑то хотела? — осторожно спросила Элли.

Ребекка вошла в комнату без приглашения, окинула взглядом пространство и присела на край кровати, похлопав рукой рядом с собой.

— Садись, — бросила она. — Разговор не на минуту.

Элли послушно села рядом, с любопытством глядя на вампиршу.

— Видишь ли, — начала Ребекка, неожиданно сменив тон на более серьёзный, — у нас тут… своего рода традиция. Раз в несколько десятилетий, когда атмосфера в особняке становится слишком гнетущей, мы устраиваем вечер музыки и танцев. Просто чтобы напомнить себе, что мы не только древние монстры с клыками, но и люди — в каком‑то смысле.

Она замолчала, будто подбирая слова, что выглядело непривычно для её обычной прямолинейности.

— В прошлый раз это было… ох, кажется, в 1920‑м, в разгар джазового бума. Ник тогда притащил какого‑то гениального трубача, Элайджа удивил всех вальсом, а я… — она усмехнулась, — я просто танцевала до упаду.

Ребекка перевела взгляд на Элли:

— Я тут подумала: почему бы не устроить такой вечер сейчас? Пока ты здесь. Но не здесь, а в настоящем месте — в джазовом клубе в центре Нового Орлеана. Представь: живой джаз, коктейли, огни… Что скажешь?

Элли застыла, широко раскрыв глаза. Предложение Ребекки ошеломило её. Всего несколько часов назад эта же женщина смотрела на неё с откровенным презрением, говорила колкости, предупреждала, чтобы Элли не совалась куда не следует. А теперь… джаз‑клуб? Танцы?

— Я… — Элли запнулась. — Ты серьёзно? Но… ты же…

— Да‑да, я помню, что говорила, — перебила Ребекка, взмахнув рукой. — И признаю, была не слишком дружелюбна. Но знаешь что? Иногда даже вампирам надоедает быть вечно колючими. И потом, — она подмигнула, — может, я просто решила, что ты заслуживаешь шанса увидеть Новый Орлеан не только из окон нашего мрачного домишки.

— Но у меня нет ничего подходящего, — Элли развела руками. — Ни платья, ни обуви… Ничего под джаз.

Ребекка расхохоталась — искренне, без тени насмешки.

— Дорогая, я прожила на этой планете тысячу лет, побывала в тысяче клубов и баров по всему миру. Думаешь, я не умею доставать платья? Мне, честно говоря, даже обидно, что ты такого мнения обо мне.

Она встала, подбоченилась и с энтузиазмом продолжила:

— У меня в гардеробе есть вещи из каждой эпохи. Мы найдём что‑нибудь потрясающее — что‑то в стиле 20‑х: шифон, бахрома, перья, может быть, даже длинная нитка жемчуга. Ты будешь выглядеть так, будто сошла со страниц Vogue того времени.

Элли не могла сдержать улыбку. Недоверие всё ещё теплилось где‑то внутри, но внезапная открытость Ребекки, её энтузиазм и эта странная идея казались… заманчивыми.

— Звучит… невероятно, — призналась она. — Но ты уверена, что хочешь этого?

— Абсолютно, — твёрдо ответила Ребекка. — Завтра вечером.

Она подмигнула и направилась к двери. Уже на пороге обернулась:

— И да, Элли… расслабься. На один вечер забудь обо всех проблемах. Просто наслаждайся музыкой, танцами и тем, что жизнь — даже в мире вампиров — может быть прекрасной.

С этими словами Ребекка вышла, оставив Элли сидеть на кровати — в пижаме, с влажными волосами, но с сердцем, полным неожиданной, тёплой надежды. Впервые за долгое время она почувствовала, что, возможно, всё не так безнадёжно. Что среди тьмы и угроз может найтись место для света, музыки и даже… дружбы.