Влюбленные дьяволы.

Марта всё ещё дрожала, но уже не так сильно. Она осторожно отстранилась от дочери, вглядываясь в её лицо. Взгляд вампирши был затуманен — не потерей памяти, а всепоглощающим голодом, который будто затмевал всё остальное. Её ноздри трепетали, улавливая едва заметный пульс крови под кожей Элли.

— Элли… — голос Марты прозвучал хрипло, прерывисто. — Ты не боишься меня?

Элли покачала головой, смахивая слёзы:

— Я боюсь за тебя, мама. Но не тебя. Ты всё ещё моя мама. И я хочу помочь.

Марта резко втянула воздух, её глаза на мгновение вспыхнули красным. Она отвернулась, сжимая подлокотники кресла так, что дерево затрещало.

— Помочь… Как ты можешь помочь? Я… я не понимаю, что со мной. Почему всё вокруг пахнет так… так вкусно? Почему я чувствую этот… голод? Он сводит меня с ума!

В голове Элли крутилась мысль: «Если бы я могла взять у неё немного крови… Всего пару капель. Я бы сравнила её с образцами, которые нашла в старых записях. Может, тогда я пойму, как работает бессмертие. Как его можно контролировать или даже обратить…» Но вслух она сказала другое:

— Мам, всё будет хорошо. Элайджа поможет. Он знает, что делать.

Марта резко повернула голову в сторону вампира, её губы непроизвольно приоткрылись, обнажая клыки.

— Элайджа? Этот странный мужчина, который говорит загадками? Он утверждает, что я… что я стала каким‑то монстром. Это же бред, правда? Просто кошмарный сон?

Элайджа вздохнул и достал из сумки герметичный мешок с кровью — такой, какие используют в больницах.

— Возьмите это, Марта. Уймите голод. Хотя бы на пару часов.

Вампирша замерла. Её взгляд мгновенно сфокусировался на мешке. Ноздри расширились, дыхание участилось.

— Что это? — прошептала она, не отрывая глаз от пакета. — Откуда у тебя кровь?

Её голос изменился — стал ниже, хриплее. Руки дрожали, пальцы непроизвольно сгибались, будто уже готовы были вцепиться во что‑то.

Элайджа спокойно протянул ей мешок:

— Просто способ облегчить ваше состояние. Выпейте, и вам станет легче. Вы сможете яснее мыслить.

Марта колебалась всего мгновение. Голод победил. Она выхватила мешок так резко, что Элли вздрогнула. Зубы вампирши вонзились в пластик, и первые капли крови попали на язык.

Тело Марты содрогнулось. Она издала низкий гортанный звук — то ли стон, то ли рык — и присосалась к мешку с жадностью, которой не было места в прежней, человеческой жизни. Её пальцы впились в пластик, глаза закрылись, всё существо сосредоточилось на утолении голода.

Элли наблюдала за этим с ужасом. «Вот оно, — думала она. — Это и есть вампиризм. Сила, голод, трансформация. Если я возьму образец её крови сразу после этого… когда она насытится, но ещё не придёт в себя… Возможно, я смогу выделить ключевой компонент, понять механизм бессмертия»

Через несколько мгновений Марта оторвалась от мешка. Её лицо всё ещё было искажено первобытным желанием, но дыхание стало ровнее, красный блеск в глазах потускнел. Она посмотрела на Элли — и в этом взгляде на мгновение проступила прежняя материнская забота.

— Дочка… — хрипло произнесла она. — Прости. Я не хотела пугать тебя.

Но тут её взгляд снова скользнул к опустевшему мешку, и мышцы непроизвольно напряглись.

— Ещё… — прошептала она. — Мне нужно ещё. Этот голод… он никогда не уходит полностью, да?

Элайджа мягко покачал головой:

— Сейчас этого достаточно, Марта. Теперь вы можете сосредоточиться на разговоре. Вы должны принять то, что с вами произошло. Мой брат Кол обратил вас в вампира.

— Вампира? — Марта снова рассмеялась, но смех звучал истерично. — Не говори глупостей. Вампиров не существует. Это сказки для детей. Я просто… просто заболела. Да, вот именно. Я заболела, и скоро всё пройдёт.

Она встала, нервно расхаживая по комнате. Её движения были резкими, порывистыми — как у зверя в клетке.

— Это всё какой‑то эксперимент, да? Или я в коме? Может, я лежу где‑то в больнице, и это просто сон?

Элли подошла ближе, осторожно взяла мать за руку:

— Мам, — тихо сказала она, — давай просто попробуем принять то, что есть. Мы со всем справимся.

Марта посмотрела на дочь. В её глазах всё ещё читалось отрицание, страх и голод — но сквозь них пробивалась любовь.

— Хорошо, — прошептала она наконец. — Давай попробуем. Но я всё равно не верю во всю эту чушь про вампиров. Это просто болезнь. Мы найдём лекарство.

Элайджа сдержанно кивнул. Он знал, что путь к принятию будет долгим. Но сейчас главное было достигнуто: голод утих, а связь между матерью и дочерью, пусть хрупкая, сохранилась.

За окном окончательно стемнело, и огни Нового Орлеана засияли ярче. Где‑то вдалеке зазвучала джазовая мелодия, доносившаяся из одного из многочисленных клубов. Но в этом доме, наполненном болью, страхом и надеждой, сейчас царили хрупкое облегчение и робкая попытка найти опору в новой реальности — такой пугающей и непонятной.

***

Несколько дней спустя. Элли сидела у окна в той же комнате отеля, листая старый блокнот с записями о вампиризме — потрёпанную тетрадь, которую она тайком собирала годами. Её пальцы, тонкие и дрожащие, невольно скользили к карману, где лежал маленький стерильный флакон: «Если бы мне удалось взять хоть каплю крови мамы… всего один образец после насыщения — я могла бы сравнить показатели. Должен быть маркер, ключ к пониманию бессмертия».

Элайджа стоял у камина, задумчиво глядя на пламя. Его поза была расслабленной, но в глазах читалась напряжённая сосредоточенность. Он то и дело бросал короткие взгляды на Элли.

— Вы всё время следите за мной, — заметила Элли тихо, почти шёпотом, не отрываясь от записей. В её голосе звучала не упрёк, а скорее робкое любопытство. — Что‑то случилось?

Элайджа медленно повернулся к ней. Его голос прозвучал непривычно серьёзно:

— Достаточно глупый вопрос. Ваша мать стала вампиром, на вас нападал мой брат, подчеркну, не единожды, и вы.. Умудряетесь спрашивать такое.

Элли вздрогнула, обхватила себя руками, будто пытаясь согреться. Её голос зазвучал ещё тише:

— Бросьте. Кол юный мальчишка, и ведёт себя подобающе. Я..

— Только этому "юному" как вы выражаетесь, "мальчишке", более тысячи лет.. — Элайджа устало потер переносицу, едва бормоча себе под нос.

— Я чувствовала. В тот момент, когда он стоял напротив, готовый напасть. Я.. Чувствовала страх. Он таится очень глубоко внутри. Знаете, этот страх несет в себе нечто.. Странное. Он словно боится остаться в стороне, и, именно поэтому, вытворяет сумасшедшие вещи, привлекая к себе внимание, и оставаясь в центре суеты. Порой, кровопролитной суеты.

Она подняла глаза на Элайджу, и в них читался неподдельный интерес — но за ним, глубоко внутри, мерцала упрямая искорка.

— Он использовал меня, — прошептала Элли. — Использовал мои исследования, мою мать. Он развернул все по своему, что бы снова свести внимание к себе. Это же.. Это же очевидно! Но, опасно..

Элайджа подошёл ближе, внимательно вглядываясь в её лицо:

— Именно поэтому я не могу оставить вас без защиты. Кол непредсказуем. Он уже показал, что готов на всё. И вернётся — чтобы закончить то, что начал.

Элли опустила взгляд, её пальцы нервно теребили край страницы блокнота.

— Но почему вы помогаете мне? — спросила она едва слышно. — Вы ведь даже не знаете меня по‑настоящему.

— Потому что я вижу в вас искреннее стремление к знаниям, — мягко ответил Элайджа. — Ваше сердце чисто, Элли. Вы ищете ответы не ради власти или мести, а ради понимания. Это редкость в нашем мире.

Он сделал паузу, наблюдая, как в глазах девушки вспыхивает слабый огонёк интереса.

— Более того, — продолжил Элайджа, — я хочу предложить вам кое‑что. Я дам вам свою кровь для исследований.

Элли замерла, поражённая. Её глаза расширились, губы слегка приоткрылись.

— Вашу?.. — прошептала она.

— Да, — подтвердил Элайджа с тёплой улыбкой. — Моя кровь — кровь древнего вампира. Сравните её с кровью вашей матери. Изучите различия. Возможно, это даст ключ к пониманию природы бессмертия.

Элли глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

— Но… зачем вам это? — она подняла на него взгляд, полный смеси страха и надежды. — Почему вы готовы пойти на такое ради меня?

— Потому что это обрадует вас, Элли, — просто ответил Элайджа. — Я вижу, как горят ваши глаза, когда вы говорите о своих исследованиях. Как трепетно вы относитесь к каждой гипотезе, к каждому возможному открытию. Я хочу дать вам шанс сделать то, что вы так давно мечтали: самостоятельно провести исследование, вывести свой собственный итог. Это не средство борьбы с Колом, не оружие — это возможность для вас прикоснуться к истине.

Элли почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло — страх отступил, уступая место робкой, но яркой надежде. Её голос, хоть и оставался тихим, прозвучал твёрдо:

— Спасибо, — прошептала она, и на её губах впервые за долгое время появилась лёгкая улыбка. — Правда… спасибо. Это значит для меня больше, чем вы можете представить.

— Я знаю, — кивнул Элайджа. — Именно поэтому я это делаю.

Он, не аккуратничая, надрезал свою ладонь ножичком, и из раны мгновенно выступила капля тёмно‑алой крови. Элайджа поднёс руку к флакону, который Элли машинально достала из кармана. Несколько капель упали внутрь, и жидкость в сосуде заиграла непривычным, почти магическим оттенком.

Элли бережно закрыла флакон, прижала его к груди. В её глазах стояли слёзы — но это были слёзы не страха, а благодарности и восторга.

— Я буду очень осторожна, — пообещала она. — И обязательно поделюсь с вами результатами. Честно, без утайки.

Элайджа слегка улыбнулся:

— В этом я не сомневаюсь, Элли. Но, все секреты "бессмертия" уже давно мне известны.

Элли кивнула, открыла блокнот на чистой странице и взяла ручку. Её руки всё ещё слегка дрожали, но взгляд стал сосредоточенным и решительным. Где‑то в глубине души она понимала: впереди их ждут испытания. Но теперь у неё был шанс не просто выжить — а сделать шаг к истине, к разгадке тайны, которая могла изменить всё.