Влюбленные дьяволы.

Эл стояла, прижавшись спиной к шершавой коре дерева, и смотрела на Элайджу. Её плечи дрожали, пальцы судорожно вцепились в кору позади — она будто пыталась найти опору в чём‑то реальном, земном, чтобы не поддаться панике.

— Ты мог бы заставить меня забыть, — повторила она, голос звучал хрипло и прерывисто. — Мог бы стереть всё это… и я бы ничего не знала. Но ты не стал. Почему?

Элайджа не сделал ни шага вперёд. Он оставался на месте — прямой, неподвижный, словно высеченный из камня. Его голос прозвучал ровно, без лишних эмоций, но с отчётливой твёрдостью:

— Потому что я дал слово. Я не использую свои способности против тех, кто мне доверяет. И не стану принуждать вас к чему‑либо.

Эл покачала головой, её взгляд метался между его лицом и тёмной аллеей за его спиной — туда, где исчез Кол.

— Но ты… ты всё равно опасен, — прошептала она. — Ты такой же, как он. Ты пьёшь кровь. Ты не человек. Как я могу тебе верить?

— Я не отрицаю, кто я, — спокойно ответил Элайджа. — Но я отвечаю за свои поступки. И за свои слова. Если я говорю, что не причиню вам вреда, — значит, не причиню. Это не просьба о доверии. Это утверждение.

Она сглотнула, пытаясь унять дрожь. Её дар всё ещё кричал об опасности, но теперь в этом крике слышалось что‑то новое — не слепой ужас, а осторожное сомнение.

— А если я скажу, что хочу уйти? — её голос дрогнул. — Если я попрошу тебя оставить меня в покое?

— Тогда я выполню вашу просьбу, — без колебаний произнёс Элайджа. — Я провожу вас до дома и больше не появлюсь без вашего прямого приглашения. Моё слово остаётся в силе независимо от вашего решения.

Эл закрыла глаза на мгновение, глубоко вздохнула. Её пальцы разжались, отпуская кору. Она выглядела измученной, напуганной до глубины души — но в то же время пыталась собраться, взять себя в руки.

— Ты… ты обещаешь? — тихо спросила она. — Что не будешь следить за мной? Не будешь пытаться повлиять на меня?

— Обещаю, — коротко ответил Элайджа. — Моё слово твёрже стали. Вы можете на него положиться.

Наступила тишина. Ветер шелестел листьями, где‑то вдалеке крикнула ночная птица. Эл открыла глаза и посмотрела на него — в её взгляде читался страх, но теперь к нему примешалось что‑то ещё: слабая, осторожная надежда.

— Хорошо, — выдохнула она, почти неслышно. — Я… я пока не готова доверять. Но я не буду убегать. Пока.

Элайджа слегка склонил голову — сдержанный, почти ритуальный жест.

— Благодарю вас за честность, Элли. Этого достаточно.

Он сделал шаг в сторону, предлагая ей идти первой.

— Позвольте проводить вас до дома. Здесь небезопасно оставаться допоздна.

Эл помедлила, затем кивнула и медленно двинулась вперёд. Элайджа последовал за ней на почтительном расстоянии — не вплотную, не угрожающе, а так, как подобает тому, кто дал слово и намерен его сдержать.

Они шли по извилистым дорожкам парка, и тишина между ними больше не казалась враждебной. Она была тяжёлой, полной невысказанных вопросов и затаённого страха, но в ней уже не было отчаяния. Только осторожное ожидание — и обещание, которое Элайджа не собирался нарушать.

Эл медленно шла по тропинке, ведущей к её домику. Элайджа держался чуть позади, соблюдая дистанцию — ровно настолько, чтобы она не чувствовала угрозы, но достаточно близко, чтобы при необходимости прийти на помощь.

Наконец она остановилась у невысокого деревянного забора, отделявшего участок от дорожки. Пальцы дрожали, когда она взялась за калитку.

— Благодарю вас, Элайджа, — тихо произнесла она, не оборачиваясь. — Дальше я сама.

— Как пожелаете, — прозвучал за спиной его ровный, сдержанный голос. — Доброй ночи, Элли.

Она услышала, как его шаги затихли вдали. Глубоко вздохнула, открыла калитку и сделала несколько шагов к двери дома.

И тут за спиной раздался знакомый голос — слащавый, насмешливый, с явной издёвкой:

— Какая трогательная сцена… Брат так благородно вас провожает, почтительно держит дистанцию… Как мило. И как предсказуемо.

Эл резко обернулась. В нескольких шагах от неё, прислонившись к стволу старого дуба, стоял Кол. Его губы растягивала издевательская улыбка, а в красных глазах плясали опасные искры. Он лениво постукивал пальцами по коре дерева, словно наслаждаясь её испугом.

Она отпрянула назад, инстинктивно отступая к дому.

— Не подходите, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает паника.

Кол оттолкнулся от дерева и сделал шаг вперёд, медленно, неторопливо, словно хищник, играющий с добычей.

— О, не волнуйтесь, я не стану вас пугать… слишком сильно, — он усмехнулся. — Мой брат благороден, и это почтительно. Но не для меня. Я совсем не такой. Тратить время на милость я не планирую. Время — такая драгоценная штука, особенно когда имеешь дело с… хрупкими созданиями вроде вас.

Эл продолжала пятиться, не отрывая взгляда от вампира. Её спина уже почти коснулась двери.

— Вы… вы не посмеете, — её голос дрожал.

— Посмею, — мягко произнёс Кол, делая ещё шаг. — И сделаю. Вы слишком любопытны, Элли. А любопытство, знаете ли, бывает опасным. Особенно когда вы.. Такая нежная, хрупкая, юнная девушка, суёте нос туда, куда не следует.

Он сделал ещё один плавный шаг, сокращая расстояние. Его голос стал тише, вкрадчивее, но от этого звучал ещё более угрожающе:

— Знаете, что самое забавное? Вы думаете, что можете выбирать — верить Элайдже или нет. Но вы сделали свой выбор ровно тогда, когда заговорили с моими благородным страшим братом.

Её рука наконец нащупала холодную металлическую ручку двери. Быстрым движением она повернула её и распахнула дверь, переступая порог дома.

В тот же миг выражение лица Кола изменилось. Его клыки удлинились, под глазами проступили толстые тёмно‑синие вены, а взгляд стал хищным. Он рванулся вперёд — и вдруг будто врезался в невидимую стену.

Бам! — звук удара был глухим, почти звериным рыком. Кол отлетел назад на пару шагов, зарычал, сжимая кулаки. Его лицо исказилось от неконтролируемой ярости: вены на шее вздулись, клыки вытянулись ещё сильнее, глаза налились кровью.

— Проклятие! — прошипел он, ударив кулаком по воздуху перед собой. — Ты думаешь, эта жалкая преграда тебя защитит?

Эл, стоя на пороге, почувствовала его эмоции через свой дар — и это было ошеломляюще. За яростью и агрессией она уловила глубокую, затаённую боль — тупую, ноющую пустоту, запуганность где‑то глубоко внутри его чёрного сердца. Обделённость. Он был одинок. Всегда был лишним в кругу своих — Элайджи, Клауса, Ребекки. Они всегда были вместе, всегда полагались друг на друга, а Кол… Их доверие к нему иссякло из‑за его постоянной неконтролируемой жажды, эмоциональности и вспыльчивости. Он знал это, чувствовал это — и ненавидел за это. Ненавидел их. Ненавидел себя. И теперь переносил эту ненависть на неё.

— Ты думаешь, ты особенная? — прорычал Кол, снова бросаясь к невидимой границе. — Думаешь, ты первая, кто решил, что может мне отказать? Я разорву тебя на части, если захочу. Но сначала… сначала я заставлю тебя страдать. Заставлю умолять о пощаде.

Он снова ударился о барьер, отлетел назад, тяжело дыша. На мгновение маска агрессии спала, и в его глазах промелькнуло что‑то ещё — страх. Страх быть отвергнутым окончательно. Страх остаться совсем одному. Но он тут же подавил это, спрятал за новой волной ярости.

— Пригласи меня внутрь, Элли, — прошипел он, склонившись вперёд, почти касаясь губами невидимой границы. Его голос снова стал слащавым, но теперь в нём звенела угроза. — Или в следующий раз я не буду так… терпелив.

Эл стояла на пороге, тяжело дыша. Она вцепилась в дверную раму, чувствуя, как дрожат пальцы. Теперь она поняла его — не просто как угрозу, а как рану, которая гноится годами. Но это не делало его менее опасным.

— Убирайтесь, — твёрдо произнесла она. — Убирайтесь и никогда больше не появляйтесь рядом со мной.

Кол прищурился, его улыбка стала жёстче, но он тут же снова смягчил её, будто примеряя новую маску.

— Что ж, — процедил он. — Настаивать не стану. Пока. Но мы ещё увидимся, Элли. Обязательно увидимся. И в следующий раз… возможно, я буду не столь любезен. А возможно, и вы станете сговорчивее. Время покажет.

Он отступил на шаг, затем ещё один — и растворился в тени деревьев так же внезапно, как и появился.

Эл захлопнула дверь, повернула замок и прижалась к ней спиной. Её била крупная дрожь, дыхание вырывалось прерывистыми всхлипами. Она медленно сползла вниз, обхватила колени руками и замерла, прислушиваясь к тишине ночного дома.