Влюбленные дьяволы.

Они продолжили прогулку, медленно шагая по извилистым дорожкам парка. Элайджа старался держаться расслабленно, но внутри всё ещё кипели мысли о разговоре с Колом. Эл, напротив, казалась более спокойной — впервые за день она улыбалась по‑настоящему, рассказывая о маленьком домике с черепичной крышей, который сняла на окраине Нового Орлеана.

— Он совсем рядом, — указала она рукой за угол аллеи, где виднелись верхушки старых дубов и краешек красной крыши. — Всего пара минут ходьбы. Я люблю это место — там тихо, и по утрам слышно, как поют птицы…

Она не успела договорить.

Из‑за угла, словно нарочно подгадав момент, вышел Кол. Его губы были испачканы тёмными подтёками, которые он демонстративно вытер большим пальцем и медленно, с насмешливой улыбкой, облизнул. Взгляд его красных глаз тут же нашёл Эл — он словно специально подчёркивал свою вампирскую сущность, бросая вызов брату и одновременно пугая девушку.

Эл замерла. Её глаза расширились от ужаса, дыхание перехватило. Она инстинктивно отступила на шаг, вцепившись пальцами в рукав Элайджи. Всё вокруг будто замедлилось: запах жасмина смешался с металлическим привкусом крови, а тихий шелест листьев — с тяжёлым биением её собственного сердца.

Элайджа мгновенно отреагировал: он мягко, но твёрдо попытался отодвинуть Эл себе за спину, закрывая её собой. Его голос прозвучал холодно и твёрдо:
— Кол, что ты делаешь?

Кол усмехнулся, демонстративно провёл языком по губам, стирая последние следы крови.

— О, всего лишь наслаждаюсь вечером, — протянул он. — А тут вы, такие милые, такие… невинные. Элли, верно? — он слегка поклонился, не отрывая от неё взгляда. — Приятно познакомиться поближе. Вижу, Элайджа уже успел очаровать вас своими благородными речами. Но позвольте спросить: он рассказал вам, кто он на самом деле? Или вы всё ещё думаете, что он просто джентльмен с хорошими манерами?

Эл перевела взгляд с Кола на Элайджу — и в этот миг всё стало ясно. Тот же нечеловеческий облик, та же сверхъестественная аура, то же ощущение силы, скрытой под маской спокойствия. Теперь она поняла: Элайджа такой же.

Её дар, который раньше шептал ей об эмоциях и воспоминаниях, теперь кричал об опасности. Она почувствовала это так же отчётливо, как запах крови, доносившийся от Кола: оба они — не люди. Оба обладают силой, которую она не могла до конца осознать.

— Вы… вы оба… — её голос дрожал. — Вы вампиры?

Кол рассмеялся:
— О, она догадалась! Какая умница. А ты, братец, видимо, ещё не успел ей рассказать? Как мило.

Не раздумывая, Эл рванулась назад, пытаясь убежать подальше от этих существ, от правды, которая обрушилась на неё, как лавина. Но не успела она сделать и двух шагов, как врезалась во что‑то твёрдое — в Элайджу. Он переместился мгновенно, бесшумно, преградив ей путь.

Эл застыла, осознавая, что оказалась в ловушке: спереди — Элайджа, сзади — Кол. Она резко обернулась, но Кол лишь ухмыльнулся и сделал шаг вперёд, отрезая путь к отступлению.

— Куда же вы так спешите, милая? — протянул Кол. — Мы ведь только начали знакомство.

Эл задрожала, её дыхание стало прерывистым. Она попыталась собраться с мыслями, прислушаться к своему дару — но сейчас он кричал только об одном: опасность со всех сторон.

— Отпустите меня, — прошептала она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Элайджа сделал шаг вперёд — медленно, осторожно, словно боялся напугать её ещё сильнее.

— Элли, послушайте меня, — его голос звучал ровно, почти успокаивающе. — Я понимаю, вы испугались. Но я даю вам слово: я не причиню вам вреда. И я не позволю навредить вам никому другому.

— Слово? — резко бросила Эл, отступая на шаг и упираясь спиной в ствол дерева. Её голос зазвучал громче, в нём появилась сталь. — Какое значение имеет слово вампира? Вы пьёте кровь! Вы — монстры!

— Мы такие, какие есть, — спокойно ответил Элайджа. — Но мы не обязаны быть монстрами. Я не монстр. И я хочу, чтобы вы это поняли.

— Не лгите! — она подняла руку, указывая на Кола. — Вот он — ваш истинный облик! Вы все такие! Просто кто‑то лучше притворяется!

Кол громко рассмеялся:
— Ох, братец, кажется, твоя магия обаяния на неё не подействовала. Какая досада.

— Замолчи, Кол, — холодно оборвал его Элайджа. — Это не смешно.

Эл сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. Страх всё ещё сжимал сердце, но к нему примешалось что‑то ещё — злость.

— Почему я должна вам верить? — хрипло спросила она. — Почему я должна доверять тому, кто скрывал правду? Кто всё это время был рядом, улыбался, говорил о красоте города — и молчал о том, что он… не человек?

Элайджа помолчал, затем сделал ещё один осторожный шаг вперёд.

— Потому что я не скрывал это, чтобы обмануть вас, — тихо произнёс он. — Я скрывал это, чтобы защитить вас. Мир, в котором я живу, опасен. И я хотел, чтобы вы оставались в стороне от него.

— Слишком поздно, — бросила Эл. — Вы уже втянули меня в это. И теперь хотите, чтобы я поверила в вашу «благородность»?

Кол, наблюдавший за этой сценой, фыркнул и небрежно бросил:
— Брось, Элайджа, просто внуши своей человеческой подружке забыть об этом, и всё. Зачем усложнять?

Эл вздрогнула и отступила ещё на шаг. Её глаза расширились:
— Внушить? Что значит «внушить»?

Элайджа резко повернулся к брату, его лицо стало жёстким.
— Нет, — отрезал он. — Я не стану этого делать. Никогда.

— Но почему? — спросила Эл, её голос дрожал от смеси страха и любопытства. — Что это за внушение?

Элайджа повернулся к ней, и на мгновение его невозмутимая маска дала трещину. В глубине души он почувствовал острый укол тревоги. Эл вызывала в нём странное, почти забытое чувство — ощущение чистоты, воплощение невинности в этом жестоком, изломанном мире. Её искренняя улыбка, любопытство к простым вещам, вера в красоту — всё это казалось таким хрупким, таким уязвимым рядом с его вековой тьмой.

И теперь она узнала правду. Так быстро. Слишком быстро.

Он боялся, что она сломается. Что осознание его истинной природы, столкновение с жестокой реальностью разорвёт эту тонкую нить её душевной целостности. Он видел, как дрожат её пальцы, как прерывается дыхание, как страх гасит тот тёплый свет, что всегда исходил от неё.

— Я не буду делать этого с тобой, Элли, потому что я знаю, что вы, люди, цените свободу воли превыше всего. Забрать у вас выбор — значит украсть часть вашей человечности. Я не стану лишать вас права решать самой — верить мне или нет, бояться меня или нет. Ваше решение должно быть вашим, а не навязанным силой.

Эл на мгновение замерла, переваривая его слова. Страх всё ещё сковывал её, но в груди шевельнулось что‑то новое — проблеск уважения. Она сглотнула и тихо произнесла:
— Значит… ты мог бы заставить меня забыть? Или поверить тебе безоговорочно? И ты… не стал?

— Да, — просто ответил Элайджа. — Не стал. И не стану.

Кол закатил глаза и раздражённо махнул рукой.

— Как же это утомительно. Ну, развлекайтесь с вашей свободой воли. Я пас.

Он развернулся и растворился в тени деревьев так же внезапно, как появился.

Элайджа снова повернулся к Эл:
— Теперь вы знаете правду. И я жду вашего решения.