Младший брат
Они шли по извилистой тропинке, окружённой высокими кустами жасмина — их белые цветы источали тонкий, сладковатый аромат. Эл невольно замедлила шаг, вдыхая его полной грудью. Элайджа шёл чуть позади, но она всё равно ощущала его присутствие — не угрожающее, а какое‑то… упорядочивающее, будто рядом с ним мир становился чуть более предсказуемым.
— Вы давно в Новом Орлеане? — спросила Эл, нарушая тишину.
Элайджа чуть помедлил с ответом, словно взвешивая слова:
— Достаточно, чтобы запомнить каждую мостовую брусчатку в центре и каждый изгиб Миссисипи на закате. Но недостаточно, чтобы перестать замечать красоту этих мест.
Эл улыбнулась уголком рта:
— Звучит как ответ человека, который видел слишком много, чтобы восхищаться поверхностно, но ещё не настолько устал, чтобы перестать видеть суть.
Он слегка приподнял бровь:
— Вы проницательны. Большинство довольствуются более простыми формулировками.
— Большинство не чувствуют, как мир шепчет им свои секреты, — тихо добавила она, сама не до конца понимая, зачем это сказала.
Элайджа остановился. Эл тоже замерла и обернулась к нему.
— Что вы только что сказали? — в его голосе прозвучало нечто большее, чем просто интерес.
Она пожала плечами:
— Иногда я слышу… не слова, а ощущения. От вещей. От мест. Даже от людей. Это не ясновидение, скорее — эхо чужих эмоций, отзвук чужих воспоминаний. Зеркало в лавке позвало меня не голосом, а чувством. Будто оно знало, что я смогу его услышать.
Элайджа сделал шаг ближе, но не переступил невидимую границу между ними. Его взгляд стал глубже, сосредоточеннее. В голове пронеслось: «Она действительно это чувствует. Не просто интуиция — что‑то более глубокое. Словно сама природа откликается на её присутствие». Но вслух он сказал лишь:
— И что вы чувствуете сейчас? От меня?
Эл на мгновение закрыла глаза, прислушиваясь к себе. Затем медленно произнесла:
— Спокойствие. Но не пустое, а… выстроенное. Как крепость. Под ней — тяжесть веков, боль потерь, но и стойкость. А ещё… — она запнулась, — ещё — искра надежды. Совсем слабая, но настоящая. Будто вы сами не ожидали её обнаружить.
Элайджа долго молчал. В этот момент он казался не человеком, а древней статуей — неподвижным, величественным, с чертами, высеченными временем. В мыслях он отметил: «Она видит то, что скрыто даже от самых близких. Но не понимает масштаба своих способностей. Возможно, это к лучшему». Вслух же произнёс:
— Любопытно. Вы удивительно тонко улавливаете нюансы.
Они продолжили путь. Тропинка вывела их к небольшому пруду, окружённому ивами. На воде покачивались кувшинки, а в тени деревьев прятались каменные скамейки.
— Присядем? — предложил Элайджа.
Эл кивнула. Они опустились на одну из скамеек. Ветер шевельнул её волосы, и Элайджа невольно проследил за этим движением.
В голове он продолжал анализировать: «Её дар — не оружие, а ключ. Она не атакует, она резонирует. И резонанс этот… очищает. Снимает маски. Но говорить ей об этом пока рано. Слишком опасно раскрывать такие истины сразу».
— В вас есть особая чуткость, — наконец сказал он. — Вы замечаете то, что другие пропускают мимо. Это редкое качество.
— А вы, — ответила Эл, глядя ему прямо в глаза, — тот, кто слишком долго был один. Но теперь что‑то меняется. Я не знаю, что нас свело вместе, но это не случайность.
Элайджа слегка склонил голову:
— Возможно, вы правы. В этом мире мало случайных встреч. Особенно для таких, как я.
— Таких, как вы? — она чуть прищурилась. — Вы всё ещё не сказали, кто вы на самом деле.
Он улыбнулся — на этот раз по‑настоящему, без маскировки:
— Скажем так: я старше, чем кажусь, и знаю больше, чем принято считать нормальным. Но сейчас… сейчас я просто рад, что встретил вас.
Над прудом пролетела стрекоза, на мгновение зависнув над водой. Эл проследила за её полётом и улыбнулась:
— Что ж, тогда давайте посмотрим, куда приведёт нас эта дорога.
Элайджа кивнул, тщательно скрывая свои выводы. «Она не подозревает о силе, которой обладает. И пока что это её защита. Но рано или поздно тайна откроется. И тогда… тогда всё изменится».
***
Эл шла вдоль пруда, заворожённо следя за стрекозой, которая порхала от кувшинки к кувшинке. Она на мгновение замерла, протянув руку — будто надеялась, что насекомое сядет на палец.
— Смотрите, какая красота… — начала она, оборачиваясь к Элайдже.
Но его рядом не было.
Эл резко выпрямилась, растерянно огляделась. Только что он был здесь — сидел на скамейке, смотрел на воду, отвечал ей едва заметной улыбкой. А теперь — пустота. Ни шороха, ни тени, ни намёка на то, куда он мог деться. Тем временем Элайджа уже не был в парке.
— Опять… — тихо пробормотала она, хмурясь. — Как он это делает?
Она сделала несколько шагов вперёд, вглядываясь в аллею, ведущую вглубь парка. Ветер шевелил ветви, тени дрожали на дорожке, но никаких следов Элайджи.
— Ну и куда на этот раз? — уже с ноткой раздражения произнесла Эл. — То говорит, что рад встрече, то исчезает, как призрак… Тем временем Элайджа уже не был в парке.
Он переместился — быстро, бесшумно, почти мгновенно — в узкий переулок за пределами зелёной зоны. Здесь пахло сыростью, ржавчиной и старой канализацией. Капли стекали по трубам, покрытым рыжим налётом, а стены домов, вплотную прижатые друг к другу, почти не пропускали солнечный свет.
Звук, который он уловил своим вампирским слухом, не оставлял сомнений: кто‑то пил кровь. И делал это не скрываясь, с жадностью, с наслаждением — без всякой сдержанности.
Элайджа шагнул вперёд и увидел его.
Кол Майклсон, его младший брат — хотя и ему уже минуло тысяча лет — стоял у стены, прижимая к себе молодую девушку. Её глаза были полузакрыты, голова откинута, а на шее — следы укуса. Кол пил медленно, смакуя, но всё равно с той дикой жаждой, которая никогда до конца не покидала его.
— Кол, — холодно произнёс Элайджа, выходя из тени.
Кол резко оторвался от жертвы, поднял голову. Его глаза ещё горели красным, губы были в крови. Он усмехнулся:
— О, братец. Ты как всегда вовремя — чтобы испортить удовольствие.
Девушка без сознания осела на землю. Кол небрежно отступил от неё, вытер рот тыльной стороной ладони.
— И какая она по счету за сегодняшний день?, — поинтересовался Элайджа, спратав руки в карманы пальто, и обходя бездыханное тело девушки.
— Благородный Элайджа решил поинтересоваться моими увлечениями?, — Кол закатил глаза, но его взгляд скользнул куда‑то за спину Элайджи. Он прищурился, ухмылка стала ещё шире.
— А это что там, вдали? — протянул он, кивая головой. — Моя следующая жертва?
Элайджа невольно напрягся:
— Не смей к ней приближаться.
— Ой-ой, какой грозный, — Кол сделал шаг вперёд, всё ещё улыбаясь. — Что, она тебя зацепила? Впервые за века? А рассказал ли ты ей о своей самой большой тайне?
— Она не часть наших дел, — отрезал Элайджа. — И не игрушка для твоих забав.
— А жаль, — Кол подмигнул. — В ней что‑то есть. Что‑то… необычное. Ты ведь и сам это чувствуешь, да? Может, она просто не знает, что ты не только исчезать умеешь, но и… ну, знаешь, кусать. Вдруг она разочаруется, когда узнает правду?
Элайджа сжал челюсти. Он не ответил, но взгляд его стал жёстче.
— Держись от неё подальше, — повторил он. — Иначе я напомню тебе, кто здесь старший брат.
Кол рассмеялся — звонко, почти издевательски:
— Ладно-ладно. Но если она сама ко мне придёт… ты же не станешь меня останавливать? Может, я понравлюсь ей даже больше. Знаешь, все таки с дамами у меня всегда получалось хорошо, — Кол перевел взгляд на тело девушки, у которой испивал кровь.
Элайджа сделал шаг вперёд, голос его стал тише, но твёрже:
— Наша мама сделала нас такими не для того, чтобы становиться монстрами. Она учила нас чести, самоконтролю, уважению к жизни — даже человеческой. А ты ведёшь себя так, будто забыл всё, чему она нас учила.
Кол на мгновение замер, улыбка чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки:
— О, ну конечно, великий моралист Элайджа снова читает мне лекции, — он театрально приложил руку к груди. — Прости, что я не такой идеальный, как ты. Может, мне просто не досталось столько маминой любви? Или вы забрали ее всю себе, пока я рос?
— Это не смешно, Кол.
— Да ладно тебе, — Кол махнул рукой. — Ты же сам иногда забываешь, что мы вампиры. Ходишь тут с видом благородного рыцаря, а сам… Ну, допустим, не пьёшь людей, но ведь и не святой. Может, твоя Элли просто не в курсе, что её новый друг — бессмертный кровопийца с тысячелетним стажем? Она выглядит так чисто, так невинно, и загадочно. Кажется мне, что ее хрупкое сердечко надломится, когда узнает правду.
Элайджа стиснул зубы, но сдержался:
— Если ты хоть как‑то её заденешь, — тихо, но твёрдо произнёс он, — я заставлю тебя пожалеть об этом.
— Снова угроза, Элайджа — Кол изобразил дрожь. — Ну хорошо, хорошо. Никаких действий без твоего разрешения. Хотя… — он бросил последний взгляд туда, где вдали виднелась фигура Эл.
— Кол, — перебил его старший брат. — Возвращайся в дом, — приказал он. — И приведи себя в порядок.
Кол вздохнул, изображая усталость:
— Как скажешь, великий и мудрый. Но не думай, что я буду сидеть тихо вечно. И передай своей подружке, что если ей надоест твоё вечное благородство и исчезновения — пусть заходит ко мне.
С этими словами он развернулся и исчез в тени переулка.
Элайджа остался один. Он на мгновение прикрыл глаза, затем глубоко вдохнул и направился обратно — туда, где его ждала Элли.
***
В парке Эл всё ещё стояла на том же месте, хмуро глядя в сторону аллеи. Когда Элайджа появился перед ней так же внезапно, как исчез, она вздрогнула, а затем скрестила руки на груди.
— И где вы были? — спросила она с вызовом. — Опять исчезаете без объяснений?
Элайджа чуть улыбнулся — на этот раз искренне, с ноткой вины:
— Прошу прощения. Возникло… небольшое неотложное дело.
— Неотложное дело, — повторила она, приподняв бровь. — Звучит как отговорка.
— Возможно, — он сделал шаг ближе. — Но я здесь. И готов продолжить прогулку. Если вы всё ещё хотите.
Эл помолчала, изучая его лицо. Что‑то в нём изменилось — едва уловимо, но она это почувствовала. Какая‑то тень, напряжение, которого раньше не было.