Влюбленные дьяволы.

Элли долго не могла уснуть. Образ раненой волчицы не выходил из головы — её пронзительный взгляд, хромота, едва заметное округлившееся брюхо. Девушка села на кровати, подтянула к себе стопку книг и задумчиво провела пальцем по корешкам. Древние трактаты, медицинские энциклопедии, потрёпанные фолианты с выцветшими чернилами — всё это было частью её тайного проекта.

«Лекарство от бессмертия», — мысленно повторила она, и сама улыбнулась наивности этой идеи. Но разве не из наивных идей рождаются великие открытия?

Она открыла самый старый из томов — кожаную книгу с потускневшими серебряными застёжками. Страницы шелестели, словно перешёптывались с ней. Элли склонилась над текстом, вчитываясь в полустёртые строки о жизненных соках, алхимических эликсирах и «камне философов». В её голове уже складывались цепочки: что, если бессмертие — не дар, а болезнь? Что, если его можно «вылечить» или, наоборот, воспроизвести через баланс определённых веществ?

Мысли невольно свернули к Элайдже и Колу. Вампиры. Существа, которые, по сути, и есть воплощение её мечты — вечное существование. Но какой ценой? Кол с его вспыльчивостью, словно зажатый в клетке ярости. Элайджа — холодный, расчётливый, но в чём‑то более человечный. Что делает их такими? Кровь? Метаболизм? Что‑то ещё, скрытое в древних легендах?

Элли достала блокнот и быстро набросала схему:

Вампиризм → гипотетический «вирус бессмертия»? 

Симптомы: регенерация, чувствительность к свету, жажда крови. 

Параллели: некоторые токсины вызывают мутации; возможно, здесь похожий механизм? 

Цель: найти антитело или стабилизатор, который «нормализует» состояние. Или… воспроизведёт его у человека? 

Она прикусила губу. Звучало безумно. Даже для неё. Но разве когда‑то не считали безумными идеи о микробах, вакцинации, пересадке органов?

На следующее утро Элли встала раньше обычного. Мать уже ушла на работу, оставив на столе записку с напоминанием о «расписании занятий» и «отчёте о подготовке». Девушка скомкала листок и выбросила в корзину. Сейчас её занимало другое.

В школьной библиотеке она отыскала раздел по биохимии и генетике. Листала страницы, выискивая упоминания о регенерации, теломерах, стволовых клетках. Рядом положила открытую книгу по мифологии — там, где говорилось о вампирах, оборотнях, «проклятых бессмертных».

***

Элли вернулась домой под вечер, стараясь ступать бесшумно. Дом встретил её непривычной тишиной — ни раздражённых окриков матери, ни запаха готовящегося ужина. Только скрип старых половиц под ногами да тусклый свет, пробивающийся сквозь пыльные окна.

Она настороженно замерла в прихожей, вслушиваясь в тишину. Что‑то было не так. Воздух казался гуще, пропитанным металлическим привкусом, от которого по спине пробежал ледяной озноб.

Медленно, почти на ощупь, Элли двинулась вперёд. Гостиная — пуста. Кухня — никого. Она заглянула в кабинет матери — всё на своих местах, только шторы колышутся от сквозняка. Оставалась только спальня.

Дверь была приоткрыта. Из щели пробивалась тонкая полоска света. Элли сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где‑то в горле. Она толкнула дверь — та скрипнула, словно жалуясь.

Картина, открывшаяся перед ней, заставила мир на мгновение остановиться.

Марта лежала на полу у кровати, неестественно вывернув шею. Рядом с ней, склонившись над телом, стоял Кол. Его губы были перепачканы кровью, на подбородке алела капля. Он медленно поднял голову, встретившись взглядом с Элли, и улыбнулся — пугающе спокойно, почти ласково.

— Наконец‑то, — произнёс он мягко. — Как раз вовремя.

Элли застыла на пороге, не в силах пошевелиться. В груди что‑то оборвалось, мир вокруг потерял чёткость, словно она смотрела сквозь запотевшее стекло.

— Ты… — голос Элли сорвался, она с трудом сглотнула. — Что ты сделал? И как ты вообще здесь оказался?

Кол выпрямился, небрежно вытер рот тыльной стороной ладони и отступил на шаг, давая Элли лучше разглядеть мать.

— О, не стоит так волноваться, милая Элли, — протянул он с нарочитой ласковостью. — Твоя мать сама меня пригласила. Сказала, что её дочь нуждается в помощи с учёбой. Представляешь? Я решил не разочаровывать женщину — пришёл, так сказать, в роли наставника. Жаль, что беседа приняла… несколько иной оборот.

Он сделал паузу, изучая её реакцию, затем продолжил:

— Я дал ей свою кровь. Потом свернул шею. А перед этим… — он облизнул губы, и в его глазах мелькнуло что‑то дикое, — вкусил её крови. И посмотри.

Элли проследила за его взглядом. На шее Марты, там, где остались следы укуса, рана начала медленно затягиваться прямо на глазах. Кожа срасталась, кровь переставала течь, а сама женщина, ещё мгновение назад казавшаяся безжизненной, сделала первый судорожный вдох.

— Она… — Элли не могла поверить своим глазам. — Она теперь… вампир?

— Именно, — Кол кивнул, явно довольный её реакцией. — Теперь она одна из нас. Бессмертная. Правда, пока что — слабая, растерянная, голодная. И знаешь, что самое интересное? Её первая мысль после пробуждения будет о тебе. О том, как защитить тебя. Или, может, как… утолить голод.

Элли попятилась, прижавшись к стене. Внутри всё сжалось от ужаса и отчаяния.

— Ты не имеешь права решать за других, — сказала она твёрдо, хотя голос дрожал. — Я найду способ помочь матери.

— Помочь? — Кол рассмеялся, и звук этот был холоден, как сталь. — Ты даже себя защитить не можешь.

С этими словами он резко шагнул вперёд и с силой наступил на ногу Элли. Она вскрикнула от боли, инстинктивно схватилась за край комода — и осколок разбитой вазы, торчавший из трещины, глубоко поранил её ладонь. Кровь выступила на коже, капнула на пол.

Кол замер на мгновение, уловив запах. Его глаза сверкнули, клыки блеснули в полумраке.

— О, как удачно, — прошипел он. — Ещё немного твоей крови — и я закончу то, что начал.

Элли, задыхаясь от страха, попятилась назад, выйдя в коридор. Кол шёл следом, медленно, неотвратимо, с хищной улыбкой на губах.

— Ты всегда была обузой, Элли, — говорил он, приближаясь. — Для матери, для всех. Может, мир станет чище без тебя?

Элли отступала, пока не упёрлась спиной в стену. Дальше бежать было некуда. Кол уже блеща клыками, готовился вкусить запретного, но столь манящего плода.

И тут, резко, неожиданно, раздался знакомый встревоженный голос:

— Кол!

На пороге входной двери стоял Элайджа. Его лицо было искажено гневом и тревогой. Он замер, не решаясь войти — вампир не мог переступить порог без приглашения хозяина дома.

— Эл, — крикнул он. — Пригласи меня, быстрее.

Элли, дрожа всем телом, едва слышно прошептала:

— Входи, Элайджа. Входи!

В тот же миг Элайджа мгновенно влетел в дом — его движение было столь стремительным, что воздух со свистом расступился перед ним. В следующее мгновение он уже прижал Кола к стене, с силой вцепившись в его плечи. Его глаза горели холодным огнём, а голос дрожал от ярости:

— Что ты творишь, брат? — произнёс он низким, угрожающим голосом. — Столько слов, столько клятв! Ты обещал измениться после обращения. Обещал оставить свою жажду крови, убийств, жестокости. Но ты всё такой же — эгоистичный, хитрый подлец, жаждущий чужой боли!

Кол усмехнулся, не теряя самообладания. Его глаза сверкнули, клыки блеснули в полумраке.

— Как благородно, — прошипел он, медленно поднимая руки. — Ты всегда был мастером красивых речей, Элайджа. Но не строй из себя праведника. Ты такой же, как я. Просто прячешь свою сущность за идеально выглаженными костюмами и безупречными манерами. Ты убивал, ты пил кровь, ты ломал судьбы — не пытайся это отрицать. Разница лишь в том, что я не притворяюсь ангелом.

Не дожидаясь ответа, Кол резко дёрнулся, высвобождаясь из хватки брата. В доли секунды он поменял их местами — теперь уже Элайджа оказался прижатым к стене, а Кол нависал над ним, сжимая его горло.

— Ты забываешь, кто из нас сильнее, — выдохнул Кол прямо в лицо брату. — Ты слишком долго играл в благородство, и это ослабило тебя. Ты стал мягок, жалостлив. А слабость… слабость нужно искоренять.

Элайджа не сдавался. Его глаза сузились, мышцы напряглись. В мгновение ока он вывернулся, и братья вновь закружились по комнате — их движения были настолько быстрыми, что человеческий глаз едва успевал уследить: удары, уклоны, броски, каждый стремился взять верх над другим. Мебель разлеталась в стороны, картины срывались со стен, половицы трещали под тяжестью их столкновений.

Тем временем Элли, прижавшаяся к стене в углу коридора, чувствовала, как силы покидают её. Её глаза медленно закрывались. Она всё ещё держала руку, из которой торчал осколок вазы, но пальцы уже не слушались — кровь медленно, но обильно стекала вниз, капая на пол. Тело стремительно теряло опору и начинало клониться к полу.

Сквозь пелену затухающего сознания она уловила момент, когда Элайджа, воспользовавшись секундной заминкой, мощным ударом отшвырнул Кола в сторону. Тот врезался в шкаф, который с грохотом рухнул на пол.

Элайджа обернулся и, увидев, что Элли вот‑вот упадёт, бросился к ней. Он успел подхватить её в последний момент — её тело обмякло в его руках, голова безвольно склонилась на плечо.

— Элли! — его голос прозвучал где‑то далеко, словно сквозь толщу воды.

Она успела почувствовать тепло его рук, прежде чем всё вокруг погрузилось во тьму. Сознание покинуло её, и последнее, что она запомнила, — это звук тяжёлого дыхания Элайджи и приглушённый голос Кола, донёсшийся откуда‑то издалека.