МОЯ

Дальше день тянулся медленно, вязко, как густой сироп. Свет за окном постепенно тускнел. Белизна снега серела, потом становилась синеватой. На кухне зажгли свет, и тёплые лампы отрезали нас от холодного внешнего мира.

Я держалась из последних сил. От усталости. И от своей маленькой победы. Казалось, что меня разоблачили. Будто на лбу горит надпись о моей глупой шалости.

Но время шло. Роза Викторовна иногда задавала какие-то вопросы, на что получала односложные ответы.

И вот входная дверь хлопнула. Громко. Не спокойно - резко, так, что где-то в глубине дома прокатилось гулкое эхо. Шаги. Быстрые. Жёсткие. Узнаваемые.

Роза Викторовна напряглась первой - я заметила, как она замерла с полотенцем в руках.

Он появился в проёме кухни так, будто точно знал, где меня искать. Пальто расстёгнуто. Волосы чуть растрёпаны. Челюсть сжата так, что на скулах играют желваки. Взгляд - тёмный, холодный, даже кажется чуть усталый.

Он медленно скользнул глазами по кухне. По Розе Викторовне. По столу. И остановился на мне. Внутри всё похолодело.

- Где она была весь день? - голос ровный. Но в этой ровности - напряжение.

- Здесь, - спокойно ответила Роза Викторовна. - Помогала.

Его взгляд не отрывался от меня.

- Помогала… - криво усмехнулся он.

Я заставила себя не отводить глаз. Не моргать слишком часто. Не выдавать дрожь в пальцах. Он сделал шаг в кухню. Потом ещё один.

- И никуда не выходила?

Теперь он спрашивал уже меня. Воздух в лёгких стал тяжёлым.

- А куда я могла выйти? - ответила максимально спокойно. - За забор?

В его глазах что-то мелькнуло. Он медленно повернул голову в сторону тумбы, где стоял телефон.

Сердце остановилось.

Он понял. Всё понял.

Значит, Кирилл позвонил ему. Значит, брат меня заберёт? С трудом верилось, учитывая, что он сейчас на другом конце планеты. Но… Последняя надежда рассыпалась в пыль. Когда Демид снова перевёл взгляд на меня, в его глазах больше не было ни усталости, ни холодного спокойствия.

Только злость. Густая. Тяжёлая.

- В комнату пошла, - жёстко произнёс он.

Не вопрос. Приказ.

Я отрицательно замотала головой. Горло пересохло так, что даже воздух царапал изнутри. Слова застряли где-то глубоко. Краем глаза я заметила, как Роза Викторовна бесшумно отступила к выходу. Замялась - и исчезла.

Трусиха престарелая. Оставила меня одну.

- Я повторяю, - его голос стал ниже, опаснее, - какого хуя ты заставляешь меня говорить по два раза?

Он шагнул ближе.

Я отступила, пока поясницей не упёрлась в кухонную тумбу.

Колени дрожали. Ладони вспотели.

- Не… не пойду, - выдавила я. - Я… я пойду к себе.

И тут же поняла, насколько жалко это прозвучало.

Он остановился в полушаге.

- К себе? - переспросил тихо.

От этого тихого тона стало страшнее, чем от крика.

- У тебя нет "к себе", Оливия.

Он наклонился ближе. Я почувствовала запах холода с улицы, дорогого парфюма и чего-то металлического, острого.

- Пока ты здесь, ты идёшь туда, куда говорю я.

Я сжала кулаки.

- Вы не имеете права…

- Опять, - устало выдохнул он. - Мы это уже проходили..

Его рука резко сомкнулась на моём запястье. Крепко. Без попытки быть аккуратным.

- Идёшь сама, - процедил он. - Или я помогу.

Я подняла на него взгляд. И внутри что-то щёлкнуло. Страх сменился отчаянной, почти безрассудной решимостью.

Я резко вырвала руку - на удивление, получилось - и рванула к выходу. Не думая. Не просчитывая. Просто бежать.

Но у самой двери врезалась в твёрдую преграду. Мордоворот с "кирпичной рожей" перегородил мне путь к отступлению. Он возник словно из воздуха. Грудь - как стена. Я ударилась плечом и попыталась обойти, но его рука мгновенно перехватила меня поперёк корпуса.

- Отпустите! - выдохнула я, дёргаясь.

В следующую секунду Демид уже был рядом.

Всё произошло слишком быстро. Он перехватил меня у охранника и, не говоря ни слова, закинул себе на плечо. Мир перевернулся. Кровь прилила к голове, в боку прострелила резкая боль. Травмированное ребро отозвалось жгучим импульсом. Я вскрикнула.

- Блять… - выругался он сквозь зубы.

Через секунду он опустил меня на пол. Но мягкости в этом жесте не было. Его пальцы больно сомкнулись на моём предплечье - почти до синяков. Я попыталась вырваться, но хватка была железной. Он развернул меня и потащил к лестнице.

Я спотыкалась, едва поспевая за его шагами. Свободной рукой пыталась разжать его пальцы - бесполезно.

- Отпустите! Мне больно!

Он замедлился - на долю секунды. Но не отпустил.

- Мне плевать, - холодно бросил он. - Ты сама выбрала этот способ.

Лестница показалась бесконечной. Каждая ступень отзывалась болью в боку и унижением в груди. Наверху он резко втолкнул меня в спальню.

Дверь захлопнулась. Щёлкнул замок.

Он отпустил. Я пошатнулась, отступая на шаг, прижимая руку к ноющему предплечью. В глазах щипало - от боли, от злости, от бессилия, от подступивших слёз.

- Думала, твой братец тебя спасёт? - хмыкнул он, наступая на меня. - Уварова интересует только железяка. Я даже удивился. На тебя ему, как оказалось, плевать.

Он смерил меня тяжёлым взглядом.

- Тем не менее, ягодка… - голос стал тише, но от этого только страшнее. - За свой глупый звонок ты теперь ответишь.

Он стоял напротив, тяжело дыша. И смотрел так, будто решал - наказать меня или… что-то другое.

Я чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Демид сделал ещё шаг. Медленно.

- Раздевайся… - вкрадчиво произнес мужчина, стягивая с себя пальто.