МОЯ

Кухня находилась на первом этаже - большая, светлая, с высокими окнами и длинным деревянным столом посередине. Здесь пахло выпечкой и крепким чаем, и на мгновение можно было забыть, где именно я нахожусь. Почти поверить, что это обычное утро. Обычный дом. Моя обычная жизнь.

Роза Викторовна не сразу заметила нас. Она что-то помешивала у плиты, ворчала себе под нос. А когда обернулась увидела меня, всплеснула руками.

- Ох, деточка, вышла наконец! - в её голосе было столько искренней теплоты, что я невольно растерялась.

Она тут же отодвинула стул.

- Садись, садись. Что стоишь?

Потом её взгляд метнулся за мою спину.

- А ты чего встал, как истукан? - резко переключилась она на моего "сопровождающего". - Или садись, или пошёл вон отсюда, нечего девочке над душой стоять.

Мужчина с кирпичным лицом замялся. Пару секунд он словно обдумывал, чьи приказы важнее - Демида или этой невысокой женщины в фартуке. В его глазах мелькнуло раздражение, но он всё же коротко кивнул и отступил к выходу. Далеко не ушёл. Я всё равно чувствовала его присутствие, как тень, которая просто сменила угол, но не исчезла.

Роза Викторовна поставила передо мной тарелку.

- Худенькая какая… - пробормотала она, качнув головой.

Я села. Стул чуть скрипнул. Напряжение слегка ослабло, но только поверхностно. Внутри всё равно оставался холодный ком.

- Я ничего не буду, - сказала я ровно в тот момент, когда передо мной поставили тарелку с горячей кашей.

От неё поднимался пар. Запах был домашний, тёплый, с нотками масла. Но меня подташнивало не от еды, а от ситуации. От осознания, что я ем в доме человека, который меня удерживает.

- Кофе, если можно.

- Нельзя, - тут же нахмурилась Роза Викторовна, уперев руки в бока. - Шеф чётко дал указание не оставить тебя голодной. Так что ешь, девочка.

Слово "шеф" прозвучало как напоминание о реальности.

- Как тебя зовут хоть? - уже мягче спросила она, подвигая ко мне ложку.

- Оливия, - тихо ответила я, помешивая кашу в тарелке, будто от этого что-то изменится.

- Красивое имя, - одобрительно кивнула она. - Необычное.

В ответ я только пожала плечами.

Ложка скользнула по краю тарелки. Я заставила себя зачерпнуть немного. Проглотить. Горло сжало, в животе - ледяной узел. Нужно держаться.

- И чего это тебя с утра пораньше под конвоем водят? - вдруг прищурилась Роза Викторовна, понизив голос. - Натворила чего?

Я замерла. Сердце глухо ударило о рёбра. Интересно, сколько здесь знают. И что именно ей сказали.

В ответ я снова только пожала плечами. Женщина фыркнула, но допытываться не стала. Возможно, понимала больше, чем показывала.

По инструкции, после завтрака я должна была вернуться в комнату хозяина дома. Именно так это и прозвучало - сухо, без эмоций, как пункт внутреннего распорядка. Дальше кухни мне выходить запрещалось. Я это уже проверила: стоило сделать шаг за порог, как "кирпичное лицо" возникло рядом и негромко напомнило о границах дозволенного. Без грубости. Но и без вариантов.

Возвращаться в его спальню и дожидаться вечера? Нет уж.

Поэтому я осталась на кухне. Роза Викторовна пыталась отправить меня отдыхать, но я упрямо крутилась рядом - то тянулась за полотенцем, то начинала убирать со стола.

- Помощница нашлась, - пробормотала она, но уже без раздражения.

После бесконечных моих уговоров, обещаний "не мешать" и "не лезть под руку" она всё-таки сдалась.

- Ладно уж. Только аккуратно. И если шеф спросит - я тебя не держала.

Я кивнула.

Работа оказалась неожиданно спасительной. Мыли посуду, перебирали овощи, что-то нарезали. Простые, механические действия позволяли не думать. Почти.

В какой-то момент я поймала себя на том, что слишком долго стою у раковины с одной и той же тарелкой в руках. Вода текла, пена медленно сползала по пальцам, а взгляд был устремлён в окно.

Я вытерла руки и подошла ближе. Хотелось понять, где именно я нахожусь. Что вокруг. Насколько далеко отсюда до дороги. Есть ли соседи. Камеры. Сколько охраны. Хоть что-то, что могло бы стать шансом.

Но за стеклом была только снежная гладь. Белая, глухая, равнодушная. Снег лежал плотным слоем, ровным, нетронутым. Кое-где из него торчали тёмные ветви кустарников - словно чёрные пальцы, застывшие в холоде. Чуть дальше - высокий забор. Сплошной. Без просветов.

Я всматривалась, прищуриваясь, будто если смотреть достаточно долго - пейзаж изменится. Появится движение. Жизнь.

Но ничего не происходило. Это было хуже решёток. За окном - простор, белое полотно … и ощущение, что ты заперт посреди пустоты.

- Чего высматриваешь? - раздался за спиной голос Розы Викторовны.

Я вздрогнула.

- Красиво, - соврала я.

Она хмыкнула.

- Красиво-то красиво. Только скучно зимой. Летом тут поинтереснее. Ягоды, зелень, хозяин гостей иногда водит. Не то что сейчас - белое да белое.

Белое.

Я кивнула, но уже не слушала. Смотрела уже в сторону.

Стационарный телефон я заметила ещё утром. Чёрный, массивный, с витым шнуром, он стоял на узкой тумбе у стены - чуть в стороне от стола.

С тех пор я то и дело украдкой поглядывала на него. Вот бы позвонить. Всего один звонок.

Но кухня жила своей жизнью. Роза Викторовна её почти не покидала - наоборот, казалось, что это место её крепость. И люди заходили постоянно: кто-то за водой, кто-то за кофе, кто-то бурчал заказ, получал кружку или тарелку и исчезал. Дверь открывалась и закрывалась, впуская холодные сквозняки.

Телефон оставался недосягаемым.

Я вытирала посуду, нарезала овощи, перекладывала чистые тарелки - и всё время считала шаги от раковины до тумбы. Четыре. Пять, если обходить стол.

- Я сейчас приду, - наконец произнесла Роза Викторовна, вытирая мокрые руки о фартук. - Ты тут будь.

Я кивнула, стараясь не выдать волнения. Сердце уже грохотало так, будто меня вот-вот поймают.

Едва женщина покинула кухню, я метнулась к тумбе. Не шаг - рывок. Телефон оказался тяжелее, чем я думала. Холодный пластик скользнул под пальцами. Я прижала трубку к уху - гудок. Настоящий.

По памяти стала набирать номер брата. К счастью, память на цифры у меня была безупречная. Я знала его номер так же чётко, как собственное имя. Как дату своего рождения.

Пальцы дрожали.

Первая цифра.

Вторая.

Третья…

Я нервно нажимала кнопки, один раз промахнулась, сбросила и начала снова. Не сводила глаз с двери. Каждый шорох за стеной казался шагами. Каждый скрип - приближением конца.

Седьмая цифра.

Восьмая.

- Давай же… - выдохнула я почти беззвучно.

Последняя.

Гудки.

Один.

Второй.

Каждая секунда тянулась, как тонкая нить, готовая оборваться. Мне казалось, что звук разносится по всему дому, что сейчас кто-то войдёт и вырвет трубку из моих рук.

Третий гудок.

- Алло? - голос на том конце был хриплым, раздражённым.

У меня перехватило дыхание. Мир сузился до этой линии связи.

- Кирилл… - прошептала я так тихо, будто даже стены могли меня выдать. - Это я.

Пауза.

Густая. Тяжёлая.

- Оливия? - его голос резко изменился. - Какого чёрта? Откуда ты звонишь?

Горло сжалось. Слова застряли. Я не могла ответить сразу боялась, что если начну говорить, сорвусь, расплачусь, потеряю драгоценные секунды.

- Слушай внимательно, - торопливо выдохнула я, чувствуя, как ладони становятся мокрыми. - У меня мало времени. Меня похитили. И твой ноутбук…

- Ты чего несёшь? - голос стал жёстким. - Где ты? Что значит похитили? Это шутка?

- Я не знаю, где я, - почти прошептала я, оглядываясь на дверь. - За городом. Тут высокий забор. Его зовут Демид… Это всё, что я знаю.

- Демид? - в его голосе прозвучало удивление, настороженность. - Подожди. От куда ты....

Я услышала шаги. Чёткие. Приближающиеся. Сердце сорвалось в бешеный ритм.

- Мне пора, - прошептала я, уже почти не чувствуя пальцев.

- Оливия ...

Я зажмурилась.

- Спаси меня, - выдохнула я и нажала на сброс.

Гудок оборвался.

Я аккуратно положила трубку на место, стараясь не шуметь, хотя внутри всё кричало. Воздуха не хватало. Казалось, стены сдвигаются.

Когда дверь кухни открылась, я уже стояла у раковины, с мокрой тарелкой в руках. И делала вид, что ничего не произошло.