МОЯ

Демид

Девушка села на кушетку. Слишком бледная. Движения -рваные, будто каждое давалось через усилие.

Док без лишних слов подошёл ближе. Сначала лицо. Ссадина на скуле, рассечённая губа. Ничего смертельного. Он обработал чем-то, она тут же тихо шикнула, дёрнулась, но сдержалась.

Упрямая.

- Расстегните кофту, пожалуйста. И штаны тоже снимите, - спокойно сказал он, уже натягивая перчатки. Она сразу же зыркнула на меня. Взгляд острый, настороженный.

- Пусть он выйдет.

- Делай, что сказали, - отрезал я. - Иначе я помогу тебе раздеться.

Жёстко. Понимал. Но времени на игры не было.

Она шмыгнула носом. Нижняя губа предательски дрогнула - не заплакала. Стиснула зубы.

Медленно расстегнула толстовку - ту самую, что Клим снял с себя. "Благородный рыцарь, мать его." Стянула штаны и осталась стоять в носках почти до колен, в чёрной майке и коротких шортах, больше похожих на нижнее бельё.

Док работал быстро и профессионально. Пальпация рёбер - аккуратно, но без сюсюканья. Она вздрагивала, когда он надавливал чуть сильнее, дыхание сбивалось.

- Больно здесь?

Она лишь коротко кивнула.

Доктор аккуратно приподнял ей майку до груди - чисто по-медицински, без суеты. Под тканью проступала тёмная, уже наливающаяся гематома, расползшаяся по рёбрам.

Я машинально задержал взгляд чуть выше на небольшую грудь пленницы, и тут же мысленно выругался.

Не туда смотришь. Не о том думаешь.

"Костя… гандон. Зря я всё-таки не прострелил ему яйца."

- Похоже на трещину, - сказал доктор, продолжая осмотр, аккуратно нажимая по рёбрам - Но не уверен.

Она дёрнулась, резко втянула воздух.

- Рентген нужен. Сейчас сделаем. Сразу.

Он опустил майку обратно, перешёл ниже.

- На ногах ничего критичного. Кровоподтёки сильные, но обычные. За неделю-две сойдут.

Я кивнул, сжимая челюсть.

После рентгеновского снимка, со слов Стаса, у девчонки и правда оказалась трещина.

- Демид, ей бы у нас полежать, - сказал он, снимая перчатки и бросая их в контейнер. - Хоть пару дней. Под наблюдением.

- Исключено, - отрезал я сразу, даже не оборачиваясь.

- Ну смотри сам, - пожал плечами док. - Но антибиотики проколоть нужно. И обезболивающее.

Он снова глянул на неё.

- За что ты её так? Кто она?

Я резко повернулся.

- Во-первых, тебя это ебать не должно, - осёк я. - А во-вторых, травмы ей не я нанёс. Я баб не трогаю.

Он молча поднял ладони - понял границу. Профессионал, не дурак.

Я посмотрел на неё. Она сидела на кушетке, сжавшись: плечи сведены, пальцы вцепились в край матраса. Молчит. Терпит. Даже не смотрит в мою сторону.

- Уколы сделай, - сказал я уже спокойнее. - И всё, что нужно.

- Сделаем, - кивнул Стас. - Но двигаться ей пока нужно, как можно меньше. Рёбра - штука коварная.

- Значит, понесём, - бросил я.

Он усмехнулся краем рта.

- Ты сегодня прям благотворительность. На тебя не похоже

Я ничего не ответил.

Потому что сам не знал, какого хрена вообще с этим всем вожусь.

Я наблюдал, как она снова натягивает на себя безразмерные вещи. Медленно. Слишком медленно. То ли тянула время, то ли каждое движение отзывалось болью. Скорее второе. Пальцы дрожали, когда она справлялась с молнией.

- А в туалет мне можно? - тихо спросила она, не поднимая глаз.

Стас, не отрываясь от записей, кивнул в сторону коридора:

- Прямо, потом направо. Вторая дверь.

Она сползла с кушетки, встала неуверенно, будто пол под ней был зыбким. Сделала шаг. Потом ещё один. Шаркала ногами, как старушка. Толстовка висела на ней мешком, рукава почти скрывали кисти.

Я пошёл следом. Не вплотную - в двух шагах. Этого было достаточно.

Коридор был узкий, с тусклым светом и запахом антисептика. Она дошла до поворота, свернула направо. И именно там, у самой двери, резко рванула вперёд.

Не к туалету. К выходу.

Движение было отчаянным, резким, словно она выложила в него всё, что у неё осталось. Но тело подвело. Нога поехала, она пошатнулась.

Я перехватил её за локоть раньше, чем она успела упасть, развернул к себе. И только сейчас увидел лицо по-настоящему.

Близко.

Серые глаза с тонкой зелёной каёмкой, странное, цепляющее сочетание. Не пустые, не мутные от истерики. Испуганные до ужаса, но упрямые. Русые волосы растрёпаны, кожа светлая, почти прозрачная, синяк на скуле смотрелся особенно грубо на этом фоне. Совсем не похожа на Уварова. Ни чертами. Ни взглядом. Ни выражением лица.

У Кирилла была тяжёлая порода - самодовольная, с наглым прищуром. Эта же… другая. Тонкая. Слишком настоящая для той семьи, о которой я знал.

Она дёрнулась, попыталась вырваться, но тут же скривилась от боли и замерла, сжав губы.

- Пустите… - выдохнула уже без напора. Скорее по инерции.

Я выдохнул сквозь зубы, ослабил хватку, но не отошёл.

- Даже не смешно, - сказал тихо. - В таком состоянии ты далеко бы не ушла.Она опустила взгляд. Плечи дрогнули, дыхание сбилось.

Я кивнул в сторону двери:

- Иди. Делай свои дела. - И добавил уже холоднее: - Я подожду.

Оливия

Я оказалась в тесной, ледяной уборной, одна - и ноги просто не выдержали.

Колени предательски подогнулись, и я сползла спиной по стене, медленно, будто во сне, пока не осела прямо на холодную плитку. Пальцы скользнули по кафелю, не находя опоры.

И тогда слёзы хлынули сами. Горячие, обжигающие. Такие, от которых внутри всё рвётся, ломается, крошится в пыль.

Я зажала рот ладонью, вгрызаясь зубами в кожу, чтобы не закричать. До боли. До вкуса крови. "Нельзя. Оливия, нельзя."

Грудь сводило судорогой, дыхание сбивалось, как у загнанного зверя. Я дышала коротко, рвано, будто воздуха вокруг вдруг стало слишком мало.

В какой момент всё пошло не так?

Зачем я вообще вышла из комнаты на этот чёртов шум?

Идиотка.

Дура.

Хотя… кого я обманываю? Какая разница - вышла бы я или нет. Они бы всё равно вошли. В комнату. И кто знает, что было бы тогда.

Ещё недавно не было ни малейшего намёка, что всё может так резко, так безжалостно сломаться. Я просто жила. Дышала. Просыпалась без кома в горле. Верила глупо, наивно , что самое страшное уже позади.

Хотя нет.

Я снова вру себе.

Прошлое никогда не отпускало. Оно просто делало вид, что отступило. Детдом. Училище. Чужие решения. Вечная борьба за право быть хоть кем-то, а не пустым местом. За место под солнцем, которого всегда не хватало.

Каждый раз, когда мне начинало казаться, что всё наконец налаживается, что я могу хоть на секунду выдохнуть… Судьба будто хватала меня за волосы и тыкала лицом в грязь. "Мол, не расслабляйся. Не забывай, кто ты есть. Как была никем так и останешься."

Я прижала лоб к коленям, обхватила себя руками, словно могла удержать рассыпающееся по швам тело. Плитка холодила кожу, но внутри было ещё холоднее. Пусто. Страшно.