глава 2
Я замерла, уставившись в одну точку на стене. Прошло минут пять или шесть я просто сидела, не в силах пошевелиться, слушая, как её неровное дыхание постепенно становится ровным и глубоким. В голове было пусто, но я понимала, надо что-то делать. Нельзя оставлять всё так. Я медленно поднялась со своего места. Накинутая на плечи ветровка тут же попыталась сползти, и я инстинктивно поправила её, плотнее прижимая локти к бокам. Я замерла, прислушиваясь к свистящему дыханию девушки, и на цыпочках, почти не дыша, двинулась к выходу. дойдя я провернула замок. Короткий, щелчок в тишине прозвучал как выстрел. Я замерла, боясь обернуться, но шатенка даже не пошевелилась.
Развернувшись, я уставилась на её сумку, которая преграждала путь. Осторожно, стараясь не задеть ножки стола, я присела на корточки. Мои пальцы коснулись грубой, шершавой ткани сумки она была тяжелой и пропахнувшая каким-то духами, сигаретами. Я медленно, сантиметр за сантиметром, задвинула её под стол. Линолеум под сумкой издал едва слышный, противный шорох, от которого у меня по спине пробежали мурашки.
*Теперь она, проговорила я сама себе в голове*
Я подошла к её кровати вплотную. Вблизи запах вишнёвой ванили стал ещё плотнее. замерев над ней, мой интерес брал обратное и начав рассматривать её
вблизи, кожа казалась почти какой-то болезненно-белой, будто она месяцами не видела нормального солнца. На этой бледности татуировки выглядели не как украшение, а как раны. которые перекрыли набив татуировки. Тёмные рисунки на шее и лице казались слишком резкими, какими-то неправильными для такого худого, почти детского лица. Я внимательно смотрела на буквы под её глазом пытаясь разобрать что там написано. Её волокна, эти каштановые как будто жестковаты, пахли чем-то приторно-вишневым. Они были спутанными, сухими, как трава после засухи. Я медленно опустилась к её ногам. Мои пальцы коснулись подошвы её кед, резина была холодной и липкой. Я тянула обувь осторожно, сантиметр за сантиметром, боясь, что этот звук разрушит её сон. Когда вторая пара наконец оказался в моих руках, я поставила их на пол возле её кровати, стараясь не стукнуть об линолеум.
Потом я решилась. Нужно было сдвинуть её чуть глубже на матрас, иначе она бы просто соскользнула на пол. Я осторожно подхватила её под плечи, и в этот момент Виоллета, не просыпаясь, резко дернулась. Её ладонь, горячая и тяжелая, случайно мазнула по моей руке, задевая меня.
Этот контакт был коротким, но меня будто током прошило. Я вздрогнула и резко отпрянула, едва не потеряв равновесие. Сердце забилось где-то в горле, а по спине пробежал ледяной пот. Я замерла, прижав руку к груди и тяжело дыша, ожидая, что она сейчас вскочит. Но Виола лишь что-то невнятно пробормотала и затихла, оставшись лежать ровно на середине кровати. Я так и осталась стоять над ней, глядя на свою ладонь, которая всё еще горела от её случайного касания.
Весь остаток дня тянулся невыносимо нудно и серо. шатенка спала мертвым сном, даже не меняя позы, словно она не спала все 3-4 дня. Время в комнате превратилось в вязкое и что-то долгое. Чтобы не сойти с ума от этого вязкого ожидания, я несколько раз выходила на общий балкон.
Я стояла там подолгу, куря одну за одной. Вишневый дым смешивался с холодным октябрьским воздухом, а я бесцельно листала ленту в телефоне, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то, кроме спящей шатенки в моей комнате. Экран слепил глаза, буквы расплывались. Я возвращалась в комнатушку, садилась за стол, смотрела на её неподвижный силуэт и снова уходила.
Мир за окном окончательно выцвел. День догорал в серой дымке, и я понимала, что эта скука лишь затишье перед чем-то, что я уже не смогу остановить. так и прошел этот первый день