глава 3
Октябрьское утро вползало в комнату неохотно, серыми пятнами ложась на обшарпанные стены и превращая углы нашей комнатушки в глубокие, мутные провалы. Я уже давно проснулась от очередного кипеша в общаге и сидела за столом, подперев голову рукой. экран телефона, на котором я бездумно листала какую-то ленту новостей, был единственным кто освещал утреннюю комнатушку в этом сыром полумраке. От его холодного, почти мертвенного свечения глаза уже начинали болеть, а в голове пульсировала тупая тяжесть.
За окном Питер только начинал проступать сквозь грязную октябрьскую дымку, обнажая серые хребты соседних многоэтажек. В комнате всё ещё стоял этот густой, липкий запах вишни и ванили.Который за ночь, казалось, въелся в мои собственные вещи.
Вдруг матрас на соседней кровати скрипнул. Этот звук в пустой комнате полоснул по нервам, как лезвие. Я замерла, не убирая телефона от лица, чувствуя, как девушка зашевелилась. Сначала это был едва уловимый шорох простыней, а затем тяжёлый, надрывный вздох, больше похожий на стон.
Я видела краем глаза, как силуэт шатенки медленно отделяется от подушки. Она долго сидела неподвижно, зарывшись пальцами в свои каштановые волокна, и в этом слабом утреннем свете её фигура казалась какой-то изломанной, будто она не вписывалась в пространство этой тесной комнаты.
?:пиздец…
наконец прохрипела она. Голос был настолько сорванным и низким, что больше походил на хруст веток.
Она медленно повернула голову в мою сторону. Свет от моего экрана едва коснулся её лица, выхватывая только бледную, почти еле заметную полоску скулы и чёрный контур татуировки под глазом. Она долго смотрела на меня или просто в пустоту перед собой, я не понимала. В этой утренней мгле её глаза казались двумя бездонными воронками.
?:Воды…
выдавила она, этот звук заставил меня слегка вздрогнуть
?: Слушай маинький… дай воды у меня в горле как будто миллион ежей сдохло.
Я медленно поднялась. По привычке я натянула рукава лонгслива на самые ладони, чтобы спрятать пальцы, и взяла бутылку. Стараясь не смотреть ей в глаза, протянув воду вперёд. Виола резко перехватила пластик, и наши пальцы на долю секунды соприкоснулись. Её кожа была горячей, почти обжигающей. Напившись прямо из горлышка, она замерла, нащупав босыми ступнями холодный пол. Её взгляд медленно переместился на пол возле кровати, где стояли её кеды, а потом снова вернулся ко мне.
?:ты че…
начала она, и в её хрипе прорезалась растерянность.
?:зачем ты это сделала? Обувь, сумка под столом Зачем возилась-то?
Я замялась. Внутри всё сжалось от глупого страха а вдруг она сейчас разозлится? Вдруг начнёт орать, что я трогала её вещи без спроса? Чтобы скрыть это волнение, я ответила первое, что пришло в голову, стараясь звучать как можно равнодушнее.
-да покрывало просто жалко стало.
тихо пробормотала я, уставившись в окно.
-а сумка мешала, я чуть не споткнулась об неё.
Виола хмыкнула звук был сухим, коротким. Она поставила бутылку на пол и снова зарылась пальцами в свои спутанные волосы. Я ждала какой-то грубости, но она просто молчала.
- я т/и
добавила я через силу, понимая, что молчать дальше просто тупо.
Шатенка медленно подняла голову. Взгляд её стал чуть яснее, прорезаясь сквозь остатки вчерашнего.
Ви:Вилка
выдохнула она, и на её губах промелькнула едва заметная, кривая усмешка.
Ви:Виолетта вообще-то. Но раз уж на то дело зови Вилкой, либо Ви.
Я продолжала сидеть на своём стуле. В комнате повисла та самая пауза, когда вроде всё сказано, но уходить или отворачиваться как-то странно. Я просто смотрела, как она разглядывает свои босые ноги, и чувствовала, что неловкость в нашей комнатушке никуда не делась.
Виола медленно наклонилась, цепляя пальцами лямку своей сумки. Она потянула её на себя, и сумка со знакомым скрежетом прокатилась из-под стола.
Ви:чайник у тебя есть, т/и?
хрипло спросила она, не поднимая головы. Она замолчала, продолжая сидеть на краю кровати.
Я кивнула в сторону небольшого столика у окна нашего импровизированного кухонного уголка, где среди стопок тетрадей примостился электрический чайник.
-Да вон там…
тихо отозвалась я.
Ви:Маинький, поставит, ведь чайник да? попросила она, и в её голосе уже не было того резкого хрипа, скорее какая-то глухая усталость.
Она медленно поднялась. Не глядя на меня, вытащила из кучи вещей в сумке какую-то лёгкую курточку и накинула её прямо поверх своей вчерашней грязной футболки. Её движения были всё ещё немного заторможенными. но в них уже проглядывала какая-то упрямая уверенность.
Нащупав в кармане пачку ванильных сигарет, она щёлкнула зажигалкой, проверяя огонёк, и, не обуваясь лишь натянув носки, побрела к выходу. Дверь за ней тихо прикрылась она ушла на общий балкон, оставив после себя в комнате шлейф из ванилии тяжёлого сна.
Я осталась сидеть на стуле, глядя на закрытую дверь. На губах сама собой появилась слабая, почти неощутимая неловкая улыбка. В груди вдруг стало на секунду легче. Несмотря на всю её неадекватность, на этот странный хриплый голос и татуировки, мне почему-то показалось, что у нас получится по-настоящему сдружиться.
Я поднялась и подошла к чайнику. Щелчок кнопки прозвучал в тишине комнаты как начало чего-то нового. Пока вода закипала, я смотрела в окно на серый октябрь и думала, что этот день уже точно не будет таким скучным, как я боялась.