14
Через две недели после того, как Лиза и Герман официально стали парой, Каролина поймала себя на мысли, что видит их больше, чем Глеба.
Они везде были вместе. Лиза переехала в комнату для гостей — формально, потому что на деле она почти всё время проводила в комнате Германа. Они смотрели фильмы, слушали музыку, спорили о глупостях и мирились через пять минут. Герман, который всегда был спокойным и немного ленивым, вдруг стал энергичным — таскал Лизу на прогулки, учил играть на гитаре, заказывал ей завтраки в постель.
Каролина наблюдала за этим с умилением и лёгкой завистью.
— Мы тоже так можем, — сказал Глеб однажды вечером, когда они сидели на террасе и курили.
— Как — так? — не поняла Каролина.
— Быть как они. Весёлыми.
Каролина усмехнулась.
— Ты и весёлый? Ты даже улыбаешься, только когда никто не видит.
— Это ты не там смотришь, — ответил Глеб и взял её за руку.
Она почувствовала, как его пальцы сжали её ладонь. Крепко. Уверенно.
— Давай куда-нибудь сходим, — сказал он. — Вдвоём.
— Как на свидание?
— Как на свидание, — кивнул Глеб, хотя слово явно далось ему с трудом.
Каролина улыбнулась. По-настоящему.
Идею подал Герман.
— Сходите в ресторан, — сказал он, когда все четверо сидели на кухне. — Мы с Лизой знаем одно классное место. Тихо, вкусно, никто не пристанет.
— Мы не любим рестораны, — ответил Глеб.
— А ты попробуй, — встряла Лиза. — Каролина заслуживает нормальный вечер. Не на кухне и не в твоей комнате.
Глеб посмотрел на Каролину. Она пожала плечами.
— Мне всё равно, — сказала она. Но в глазах было «да, я хочу».
— Ладно, — сдался Глеб. — В пятницу.
В пятницу Каролина готовилась три часа.
Она перемерила пять нарядов, прежде чем остановилась на чёрном платье — том самом, из прошлой жизни. Но теперь оно сидело иначе. Не как броня, а как напоминание. Острые каблуки, тёмная помада, волосы распущены волнами.
— Ты как с обложки, — сказала Лиза, зайдя в комнату.
— Спасибо, — Каролина поправила серьгу.
— Глеб офигеет, когда увидит.
— Он видел меня и в таком.
— Но не на свидании, — подмигнула Лиза и вышла.
Глеб ждал внизу. Он был в чёрных джинсах, чёрной рубашке — расстегнутой на две пуговицы, — и кожаной куртке. Волосы чуть влажные, пахло хорошим парфюмом, не тем, которым он пользовался обычно.
Он посмотрел на Каролину, когда она спустилась по лестнице. И замер.
Ничего не сказал. Просто смотрел. Долго. Так, что Каролина почувствовала, как краснеет.
— Чего уставился? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Ты красивая, — сказал он. Просто. Без пафоса.
Каролина не знала, что ответить. Сказала «спасибо» и взяла его под руку.
Ресторан оказался маленьким итальянским местом в центре. Никакой пафосной музыки, никаких вывесок — просто дверь между двумя магазинами, а внутри — свечи, красное вино и запах пиццы.
Глеб заказал столик в углу, у окна. Каролина села напротив, чувствуя себя неловко — впервые за долгое время она была на свидании, где не нужно было притворяться.
— Ты волнуешься? — спросил Глеб, заметив, как она крутит в пальцах салфетку.
— Немного, — призналась она.
— Я тоже.
— Ты? — Каролина удивилась. — Ты никогда не волнуешься.
— Волнуюсь, — он посмотрел ей в глаза. — Просто не показываю.
Они заказали еду. Говорили о всякой ерунде — о музыке, о проектах Каролины, о том, как Лиза и Герман достают их своей вечной влюблённостью. Каролина смеялась — по-настоящему, не наигранно. Глеб рассказывал смешные истории со студии, как Артём однажды уснул за пультом и Даня нарисовал ему на лице фломастером.
— Ты другой, — сказала Каролина, когда они допивали вино.
— Какой?
— Живой. С тобой сейчас легко.
— С тобой тоже, — ответил Глеб. — Раньше я думал, что ты просто красивая кукла. А ты... ты человек. Со шрамами. Как я.
Каролина опустила глаза. Ей хотелось плакать, но она сдержалась.
— Не надо меня жалеть, — сказала она.
— Я не жалею. Я понимаю.
Он взял её руку со стола, переплёл пальцы. Они сидели так долго, пока официант не принёс счёт.
На обратном пути Глеб вёл машину одной рукой, второй держал Каролину за руку. Она смотрела в окно на ночные огни Москвы и чувствовала, как что-то тёплое разливается в груди.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— За что?
— За сегодня. Я давно не была... счастливой.
Глеб молчал. Но его пальцы сжали её ладонь чуть сильнее.
Дома их встретил Герман с загадочным видом.
— Ну как? — спросил он.
— Нормально, — ответил Глеб.
— Он вёл себя прилично? — спросила Лиза, подходя к Каролине.
— Почти, — усмехнулась та.
— Я всегда веду себя прилично, — сказал Глеб, проходя в гостиную.
— Врёшь, — крикнул ему вслед Герман.
Каролина поднялась к себе. Сняла платье, убрала туфли, села на бирюзовый диван. В дверь постучали.
— Войдите.
Вошел Глеб. Он закрыл дверь, подошёл и сел рядом.
— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он, глядя в стену. — Ты для меня не работа. И не отец. И не деньги. Ты — ты. И я... — он запнулся.
— Что? — прошептала Каролина.
— Я люблю тебя, — сказал он. Глухо, тяжело, как будто выталкивал слова из себя. — Ненавижу это слово, но оно подходит.
Каролина смотрела на него. На его сжатые губы, на напряжённые плечи, на то, как он боится её ответа.
Она взяла его лицо в ладони.
— Я тебя тоже люблю, — сказала она. — Идиот.
И поцеловала его.
Они лежали на бирюзовом диване до утра. Говорили, молчали, целовались. За окном вставало солнце, розовый свет падал на белые стены.
Каролина думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё полгода назад она ненавидела весь мир. А теперь у неё была работа, которую она любила, сестра, которая нашла своё счастье, и парень с зелёными глазами, который сказал ей самое страшное и важное слово.
«Люблю».
Она не знала, что будет дальше. Но впервые ей не было страшно.
— Глеб, — прошептала она, когда он уже почти заснул.
— М?
— Ты будешь рядом?
— Буду, — ответил он. И уснул, уткнувшись носом в её волосы, пахнущие мелиссой.
Каролина закрыла глаза. И впервые за много лет спала спокойно.