10
Это случилось неожиданно даже для самой Каролины.
Она сидела в кабинете Катерины, в том самом особняке с чёрным мрамором и золотом, и слушала, как Королева распределяет заказы на следующую неделю. Три ночи. Два банкира. Один старый чиновник из администрации. Каролина должна была улыбаться, пить дорогое вино и исчезать под утро с деньгами.
Она вдруг поняла, что не может.
Не физически. Морально. Каждый раз, когда она представляла себя в постели с чужим мужчиной, перед глазами вставало лицо Глеба. Его зелёные глаза. Его хриплый голос. Его пальцы, сжимающие её талию.
— Я ухожу, — сказала Каролина, перебивая Катерину на полуслове.
В комнате повисла тишина. Катерина медленно опустила планшет на стол и посмотрела на неё долгим, тяжёлым взглядом.
— Что ты сказала? — переспросила она спокойно, но в этом спокойствии чувствовалась сталь.
— Я ухожу из эскорта, — повторила Каролина, глядя прямо в глаза. — Закончила. Не хочу больше.
Катерина усмехнулась — холодно, по-змеиному.
— Ты не можешь просто взять и уйти, — сказала она. — У нас контракт. Ты должна отработать заказы.
— Разрываю контракт, — Каролина достала из сумки пачку денег и положила на стол. — Компенсация. Здесь в два раза больше, чем положено.
Катерина даже не посмотрела на деньги. Она смотрела на Каролину — на её лицо, на её глаза, на то, как изменился её взгляд.
— Это из-за мальчика? — спросила она тихо. — Из-за Глеба?
Каролина молчала. Не хотела врать.
— Да, — сказала наконец. — Но не только. Я устала. Устала притворяться, устала спать с теми, кто мне противен. Я хочу нормальную жизнь.
Катерина встала, подошла к окну. Спиной к Каролине.
— Нормальной жизни не существует, — сказала она глухо. — Ты думаешь, что он тебя спасёт? Мужчины не спасают. Они используют, а потом выбрасывают.
— Ты не знаешь его, — ответила Каролина.
— А ты знаешь? Вы знакомы всего несколько недель.
Каролина встала, взяла сумку.
— Может быть, — сказала она. — Но я хочу попробовать. И никто не отнимет у меня это право.
Катерина повернулась к ней. В её глазах была не злость. Что-то другое — почти материнское, почти боль.
— Ты пожалеешь, — сказала она. — Когда он разобьёт тебе сердце, ты вернёшься. Но меня уже не будет.
— Не вернусь, — твёрдо сказала Каролина.
Она вышла из кабинета, не оборачиваясь. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.
В коридоре она остановилась, прижалась спиной к стене и выдохнула. Руки дрожали. Она только что бросила всё — работу, деньги, безопасность. Ради чего? Ради парня, который полтора месяца назад назвал её шлюхой?
Но внутри было спокойно. Впервые за много лет.
Первые две недели без эскорта были странными.
Каролина сидела дома, пила кофе и не знала, чем себя занять. Она привыкла к постоянной суете — встречи, клиенты, деньги. А теперь — тишина и пустота.
Глеб заметил, что она перестала уходить по ночам.
— Ты уволилась? — спросил он однажды, когда они курили на террасе.
— Да, — ответила она коротко.
Он не стал спрашивать почему. Просто кивнул и затянулся сигаретой. Но Каролина видела — ему было приятно. Он не умел показывать эмоции, но его плечи чуть расслабились, и он вдруг стал ближе.
— И чем теперь займёшься? — спросил он.
— Не знаю, — честно ответила она. — Может быть, пойду работать в Макдональдс.
Глеб усмехнулся.
— Не смеши. Ты не создана для фастфуда.
— А для чего я создана?
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Для того, чтобы делать что-то красивое, — сказал он тихо. — У тебя вкус есть. Всегда замечал, как ты одеваешься. Как вещи выбираешь.
Каролина замерла. Никто никогда не говорил ей таких слов.
— Спасибо, — сказала она растерянно.
— Не за что, — ответил Глеб и ушёл в дом.
Идея стать дизайнером интерьера пришла случайно.
Каролина переставляла мебель в своей комнате в сотый раз, потому что ей было скучно. Елена зашла, увидела, как преобразилось пространство, и ахнула.
— Это ты сама сделала? — спросила она, оглядываясь.
— Да, — пожала плечами Каролина. — Просто захотелось перемен.
Елена позвала Геннадия. Тот посмотрел, хмыкнул и сказал: «Неплохо. У тебя талант».
Каролина не поверила сначала. Но Геннадий предложил ей оформить гостевую спальню. Дал деньги на материалы и полную свободу.
Она сделала это за неделю. Бежевые стены, бирюзовые подушки, розовый пуф у окна. Живые цветы на тумбочке. Тёплый свет.
Геннадий привёл знакомого — владельца сети ресторанов. Тот посмотрел, заказал оформление своего кабинета. Заплатил столько, сколько Каролина раньше зарабатывала за месяц.
Так началась её новая жизнь.
Через два месяца у неё было три заказа, имя в узких кругах и собственный маленький счёт в банке. Не такой большой, как раньше, но свой. Честный.
Она сменила гардероб.
Исчезли чёрные платья в облипку и агрессивные украшения. Теперь в её шкафу появились розовые блузы, бирюзовые юбки, белые брюки. Лёгкие ткани, воздушные силуэты. Она стала выглядеть мягче, светлее. Даже Елена заметила:
— Ты похорошела, — сказала она однажды за ужином. — Не обижайся, но раньше в тебе было что-то... тёмное. А теперь ты светишься.
Каролина улыбнулась. Впервые в жизни улыбнулась искренне, без подтекста.
— Спасибо, — сказала она.
Глеб смотрел на неё из-за стола. В его глазах было что-то новое — не раздражение, не злость. Тёплое. Почти нежное.
— Тебе идёт розовый, — сказал он тихо, так, чтобы никто не услышал.
Каролина покраснела.
Но чёрное платье она не выкинула.
Оно висело в самом дальнем углу шкафа, напоминая о том, кем она была. Иногда, когда они с Глебом шли в клуб или на закрытую вечеринку к Сане, Каролина надевала его.
Чёрный шёлк, открытая спина, острые каблуки, на которых можно убить. Глаза подведены чёрным, губы — тёмной помадой. Она снова становилась той Каролиной — опасной, холодной, недосягаемой.
Но внутри уже была другая.
На одной из таких вечеринок к ней подошёл незнакомый парень, дорогой костюм, наглые глаза.
— Ты модель? — спросил он, наклоняясь к её уху.
— Нет, — ответила Каролина, отодвигаясь.
— А кто?
— Та, кто вышибет тебе зубы, если ты не отойдёшь, — раздался голос за спиной.
Глеб. Он стоял, засунув руки в карманы чёрных джинсов, и смотрел на парня тяжёлым взглядом.
— Понял, — парень поднял руки и исчез в толпе.
Каролина посмотрела на Глеба.
— Я могла справиться сама, — сказала она.
— Знаю, — ответил он. — Но я хотел это сделать.
Он взял её за руку и увёл на террасу. Там, под звёздами, среди запаха табака и дешёвого алкоголя, они стояли и молчали.
— Ты другая, — сказал Глеб тихо.
— Какая?
— Настоящая.
Каролина посмотрела на него. В его зелёных глазах не было лжи. Она умела распознавать ложь за километр. Здесь её не было.
— Ты тоже, — сказала она.
Он наклонился и поцеловал её — мягко, почти несмело. Впервые он не брал силой. Он просил.
И она дала.
Чёрное платье вернулось в шкаф до следующего раза. А розовая блуза и бирюзовая юбка остались на вешалке, напоминая о том, что Каролина теперь другая.
Но Глеб любил её обе.
И, кажется, это было главным.