11
Месяц пролетел как один день.
Каролина просыпалась в своей комнате, но всё чаще ловила себя на мысли, что хочет проснуться в другой. В той, где пахнет табаком, старыми записями и мелиссой. Где на стенах чёрно-белые фотографии, а на полу валяется гитара.
Где спит Глеб.
Их отношения стали чем-то неопределённым. Никто не ставил ярлыков. Никто не говорил «мы пара». Но по ночам он заходил к ней или она к нему — посидеть, помолчать, покурить в окно. Иногда целовались. Иногда просто лежали рядом, глядя в потолок.
Каролина не торопила. Она знала: Глеб как дикое животное. Если наступать — убежит. А если ждать — придёт сам.
Он начал приходить.
Однажды вечером она сидела за ноутбуком в гостиной, набрасывала эскизы для нового заказа — квартиры молодой пары в центре. Они хотели бирюзовый диван и розовые стены. Каролина уже представляла, как это будет выглядеть: свежо, дерзко, по-летнему.
— Ты работаешь? — спросил Глеб, останавливаясь за её спиной.
— Да, — она не обернулась. — А ты нет?
— Сегодня отдыхаю.
Он сел рядом на диван, положил ноги на журнальный столик. Она чувствовала его взгляд на своих эскизах.
— Это что? — спросил он, кивая на экран.
— Проект для клиентов. Хотят бирюзу и розовый.
— Фу, — сказал Глеб, но в голосе не было брезгливости. Скорее, удивление. — Ты серьёзно?
— Серьёзно. Это модно сейчас. Смелые сочетания.
Он помолчал. Потом сказал:
— Ты и сама стала как этот проект. Розовая и бирюзовая. Раньше была чёрной.
Каролина закрыла ноутбук, повернулась к нему.
— Тебе что больше нравилось?
— Чёрная, — ответил он, не моргнув глазом. — Но эта... эта живёт дольше.
Она не знала, комплимент это был или диагноз. Решила принять как комплимент.
Деньги потекли рекой.
Не такой бурной, как в эскорте, но стабильной и чистой. Каролина больше не просыпалась с мыслью, чья рука лежит на её плече. Не надо было улыбаться тем, кто вызывал отвращение. Не надо было воровать.
Она платила налоги. Открыла счёт в новом банке. Купила себе кожаный портфель для эскизов и дорогую папку для образцов тканей.
Катерина не звонила. Каролина не скучала.
Иногда она думала о прошлом. О мужчинах, которые платили за её время. О деньгах, которые она брала, пока они спали. О пустоте, которая оставалась после каждого клиента.
Теперь пустоты не было. Вместо неё — бирюзовые диваны, розовые подушки и запах мелиссы, который стал её визитной карточкой.
Клиенты говорили: «От вас так вкусно пахнет». Каролина улыбалась и думала о Глебе. Только он знал, почему она выбрала именно этот аромат.
Однажды вечером Герман застукал их на кухне.
Каролина сидела на столешнице, Глеб стоял между её ног, обнимал за талию и целовал в шею. Не страстно, а как-то привычно — будто делал это каждый день.
Герман зашёл за водой и замер на пороге.
— О, — сказал он. — Вот вы где.
Глеб отстранился не спеша, посмотрел на брата с лёгким раздражением.
— Ты стучаться не умеешь?
— Это кухня, а не твоя спальня, — усмехнулся Герман, доставая бутылку из холодильника. — И вообще, я рад за вас. Наконец-то.
Каролина спрыгнула со столешницы, поправила розовую блузку.
— Рад чему? — спросила она.
— Что вы перестали делать вид, будто ничего не происходит, — Герман открыл воду, сделал глоток. — Всё же очевидно. Ты на него смотришь как на единственного парня на планете. Он на тебя — как на музу. Просто признайте уже.
— Иди нахуй, — сказал Глеб без злобы.
— Обязательно, — Герман вышел, закрыв за собой дверь.
Каролина посмотрела на Глеба. Он стоял, прислонившись к холодильнику, и смотрел в пол.
— Может, он прав? — спросила она тихо.
— В чём?
— Что мы делаем вид.
Глеб поднял голову. В его зелёных глазах было что-то, что она не могла прочитать.
— Я не умею называть вещи своими именами, — сказал он. — Это не значит, что я притворяюсь.
— А что это значит?
Он шагнул к ней, взял за руку. Его пальцы были холодными, но Каролина чувствовала тепло.
— Это значит, что ты для меня не просто девушка, которая живёт в моём доме. И не просто та, кого папа нанял. Ты... — он запнулся. — Ты стала воздухом. Я без тебя задыхаюсь.
Каролина почувствовала, как к горлу подступает комок. Она не плакала. Давно. Но сейчас было близко.
— Глеб...
— Не надо ничего говорить, — перебил он. — Просто будь рядом.
Она кивнула. И осталась.
На следующий день она получила крупный заказ — оформление загородного дома для жены нефтяного магната. Бюджет был огромным. Каролина могла купить себе всё, что захочет.
Но она купила только маленький бирюзовый диванчик в свою комнату и розовый плед. Остальное отложила.
— Зачем тебе диван? — спросил Глеб, когда грузчики затащили его на второй этаж.
— Чтобы ты сидел рядом, пока я работаю, — ответила она. — Твой стул неудобный.
Глеб посмотрел на диван, потом на неё.
— Ты меня просчитываешь, — сказал он.
— А ты только это заметил?
Он усмехнулся и сел на новый диван. Потом похлопал по месту рядом.
— Иди сюда.
Каролина села, прижалась к его плечу. Он обнял её, уткнулся носом в её волосы. Вдохнул.
— Мелисса, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что я теперь везде её чую? Даже когда тебя нет рядом.
— Это хорошо?
— Не знаю. Но привыкнуть не могу.
Она закрыла глаза и почувствовала, как его сердце бьётся рядом. Ровно, спокойно.
Впервые в жизни Каролина не хотела ничего менять. Ни цвет стен, ни мебель, ни мужчину рядом.
Она просто хотела, чтобы этот момент длился вечно.
А вечером они поехали на вечеринку к Сане.
Каролина надела чёрное платье, острые каблуки и тёмную помаду. Глеб смотрел на неё, пока она красила губы в ванной.
— Снова чёрная, — сказал он.
— Только на ночь, — ответила она, подмигнув в зеркало. — А утром снова стану розовой.
— Мне нравятся обе, — сказал он.
Она улыбнулась. По-настоящему. Не наигранно.
На вечеринке было шумно. Каролина пила шампанское, болтала с Артёмом, который уже привык к ней и называл «сестрой». Слава принёс ей какой-то странный коктейль, от которого кружилась голова. Коля молча кивал из угла. Даня пытался объяснить ей что-то про частоты, но она не слушала.
Она смотрела на Глеба.
Он стоял у бара, разговаривал с каким-то парнем в дорогом пиджаке. Выглядел расслабленным — насколько это вообще было возможно для него. Волосы падали на лоб, цепочка блестела в тусклом свете.
Он почувствовал её взгляд, повернулся. Их глаза встретились.
Глеб улыбнулся — той улыбкой, которую она видела только однажды. Той, что принадлежала только ей.
Он подошёл, взял за руку, увёл из шумного зала в тихую комнату. Закрыл дверь.
— Ты на меня смотрела весь вечер, — сказал он.
— Я всегда на тебя смотрю, — ответила она. — Ты только сейчас заметил?
Глеб притянул её к себе, обхватил лицо ладонями.
— Я всё замечаю, — сказал он тихо. — Каждую секунду, когда ты не смотришь, я чувствую. Каждую секунду, когда смотришь — я горю.
Каролина провела пальцем по его губам.
— Ты стал говорить красивые вещи, — сказала она. — Раньше только посылал всех нахуй.
— Ты меня меняешь, — ответил он. — Не знаю, хорошо это или плохо.
— Хорошо, — сказала она и поцеловала его.
В той комнате, среди чужих стен, под гулкую музыку из колонок, они снова были только вдвоём.
И Каролина поняла: она больше никогда не вернётся к прошлому. Ни к чёрному цвету, ни к острым каблукам как к броне, ни к деньгам, которые пахнут чужим телом.
Она нашла то, что искала. И не отпустит.
Даже если придётся бороться. Даже если мир рухнет.
Глеб был её домом. А дом она умела делать красивым.