6
В Москве было душно даже ночью.
Глеб сидел на студии в наушниках и слушал уже двадцатый дубль. Вокруг — привычный хаос: провода на полу, дым от сигарет, пустые банки с энергетиками. Красная лампочка на пульте мигала в такт биту.
В комнате отдыха, через стекло, его ждали свои.
Артём — вечно улыбающийся, с голубыми глазами— разливал виски по пластиковым стаканчикам. Слава сидел в углу на диване и листал ленту, изредка хмыкая. Даня, звукорежиссёр, крутил какие-то ручки на пульте, делая вид, что не слушает разговоры. Коля, самый кайфушник из всей компании, чиллил в кресле с телефоном в руках.
Глеб снял наушники, вышел из-за пульта и упал на свободное место между Артёмом и Славой.
— Ну как? — спросил Даня из-за стекла.
— Нормально, — бросил Глеб, беря стакан. — Оставь, завтра доделаем.
Выпил залпом. Виски обжёг горло. Хорошо.
— Слушай, — сказал Артём, поворачиваясь к нему всем корпусом. — Ты чего такой дерганый последнее время? Опять не высыпаешься?
— Высыпаюсь, — Глеб пожал плечами. — Всё нормально.
— А чего тогда на сообщения не отвечаешь? — влез Слава. — Мы тебе вчера скинули трек, ты даже не глянул.
— Посмотрю.
Разговор перетёк в обычное русло. Обсудили новые биты, поругали одну сведённую песню, выпили ещё по одной. Потом Артём, который всегда был заводилой, хитро прищурился и спросил:
— Глеб, у тебя вообще кто-то есть? Ну, девушка?
Глеб посмотрел на него тяжёлым взглядом. Зелёные глаза блеснули в тусклом свете студии.
— А тебе какая разница? — спросил он.
— Да просто интересно, — Артём развёл руками. — Ты постоянно один, ни с кем не общаешься. Мы уже думаем, может, ты гей.
Слава засмеялся. Коля улыбнулся в телефон. Даня из-за стекла хмыкнул.
— Есть кое-кто, — сказал Глеб тихо, глядя в свой пустой стакан.
Все замолчали.
— Чего? — переспросил Артём, не веря ушам. — Серьёзно?
— Серьёзно, — Глеб отставил стакан. — Но это не то, что вы думаете.
Он не хотел врать друзьям. Но и рассказывать про отца, про деньги, про странную блондинку, которая теперь живёт у них в доме и ходит босиком по ночам на кухню, — тоже не хотел.
— Короче, — сказал Артём, потирая руки. — Если у тебя есть девушка, то ты просто обязан прийти на тусовку.
— Какую тусовку? — Глеб нахмурился.
— У Саны. В коттедже. Помнишь? Её родители уехали, дом пустует. Будет огромная вечеринка. Лучшая в этом сезоне.
Глеб хотел отказаться. Он не любил шумные сборища. Не любил, когда к нему подходят незнакомые люди и что-то спрашивают. Не любил, когда нужно притворяться, что тебе весело.
— Там строгое правило, — добавил Слава. — Девушка плюс парень. Или парень плюс девушка. Сана так решила, чтобы мужиков не было слишком много. А то в прошлый раз драка была.
— Иди нахуй, — сказал Глеб без злобы.
— Не иди, а приходи, — усмехнулся Артём. — С твоей девушкой. Ты же сказал, она есть.
Глеб молчал. В голове крутилась только одна фамилия. Одно имя.
Каролина.
Чёрт.
На следующий день Глеб поймал Каролину в гостиной. Она сидела на диване в коротком чёрном платье и листала какой-то журнал. Волосы распущены, на ногах каблуки — даже дома. Герман уже привык и не дёргался. Елена была на кухне.
— Мне нужно с тобой поговорить, — сказал Глеб, останавливаясь перед ней.
Каролина подняла голову. Голубые глаза смотрели спокойно, но с лёгким любопытством.
— О чём?
Глеб сел в кресло напротив. Помолчал. Потёр переносицу.
— Завтра вечеринка, — начал он. — У моей знакомой, Саны. Там правило: только парами. Я должен прийти с девушкой.
Каролина приподняла бровь.
— И ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила она с лёгкой усмешкой.
— Да, — сказал Глеб, глядя в сторону. — Но есть условия.
— Какие?
— Ты ведёшь себя адекватно, — он посмотрел на неё в упор. — Никаких намёков на что-то. Никаких твоих дешёвых штучек. Ты просто моя девушка на один вечер. И всё.
Каролина скривилась.
— Дешёвых штучек? — переспросила она холодно. — Ты вообще умеешь говорить с людьми без оскорблений?
— Умею, — ответил Глеб. — С теми, кто их заслуживает.
Она хотела послать его куда подальше. Но потом подумала о Геннадии, о деньгах, о том, что этот угрюмый парень впервые за всё время попросил её о чём-то сам. Не отец. Не обстоятельства. А он.
— Ладно, — сказала она, откладывая журнал. — Я согласна. Но если ты снова назовёшь меня шлюхой при людях, я влеплю тебе пощёчину. Прямо на вечеринке.
Глеб усмехнулся — первый раз за долгое время. Не широко, уголками губ, но усмехнулся.
— Договорились.
На следующий день они поехали в коттеджный посёлок за городом.
Каролина надела лучшее: чёрное облегающее платье с открытой спиной, золотые серьги-кольца, туфли на таких каблуках, что она стала почти одного роста с Глебом. Волосы уложены волнами, макияж — дымчатые глаза, голубая радужка почти светилась на контрасте.
Глеб был в чёрных джинсах, чёрной футболке и кожаной куртке. Цепочка на шее. Волосы слегка растрёпаны. Выглядел так, будто ему было плевать на весь мир, но Каролина заметила, как он поправил воротник перед выходом.
В доме Саны было шумно.
Огромный коттедж, два этажа, бассейн на заднем дворе. Музыка гремела так, что стены дрожали. Везде — люди. Девушки в блестящих топах, парни с дорогими часами, дым, смех, крики.
Глеб вошёл первым. Каролина — за ним, держась чуть позади.
В гостиной их сразу заметили.
— Глеб! — Артём махал рукой из угла. — А это, видимо, та самая?
Он подошёл, улыбаясь во весь рот. Слава, Коля и Даня подтянулись следом. Все смотрели на Каролину с откровенным любопытством.
— Каролина, — представилась она, протягивая руку. Улыбнулась — той самой улыбкой, которую использовала на дорогих клиентах. Дружелюбно, но с холодком.
— Артём, — он пожал её ладонь чуть дольше, чем надо. — Красивое имя.
— Отвали, — сказал Глеб спокойно, но Артём сразу убрал руку.
Слава подошёл ближе.
— А ты классная, — сказал он просто. — Глеб нам про тебя ничего не рассказывал, так что ты как призрак.
— Я люблю интригу, — Каролина пожала плечами. — А вы все его друзья?
— Лучшие, — кивнул Коля, который наконец оторвался от телефона.
Познакомились. Каролина запомнила имена. Артём — громкий и наглый. Слава — спокойный, с хитрыми глазами. Коля — тихоня, но смотрит внимательно. Даня — чуть старше остальных, с усталым лицом звукорежиссёра.
— А кем ты работаешь? — спросил Артём, когда все расселись по диванам.
Каролина не моргнула глазом.
— Зарабатываю деньги, — сказала она, поправляя волосы. — Как и Глеб. Просто он — голосом, а я — головой.
Все засмеялись. Глеб бросил на неё быстрый взгляд — в нём мелькнуло что-то похожее на уважение. Или хотя бы на благодарность.
Она не врала про голову. Просто не говорила, что голова работает на то, как обмануть очередного богатого дурака.
Вечер тянулся. Каролина пила коктейли — сначала медленно, потом быстрее. Глеб тоже не отставал. Виски, кола, потом снова виски. Они почти не разговаривали друг с другом, но постоянно оказывались рядом. То у бара, то на террасе, то в толпе танцующих.
К полуночи Каролина была пьяна. Не вусмерть — та грань, когда язык развязывается, а запреты стираются.
Глеб тоже выглядел расслабленным. Его вечно напряжённые плечи чуть опустились, взгляд стал мягче. Он даже улыбнулся пару раз — по-настоящему, а не уголками губ.
— Пойдём, — сказал он, беря её за локоть. — Здесь душно.
Он потянул её в коридор, потом на второй этаж. Каролина не сопротивлялась. Внутри всё гудело от алкоголя и адреналина.
Они зашли в пустую комнату. Гостевую, судя по аккуратной кровати и свежим полотенцам. Глеб закрыл дверь и прислонился к косяку. Каролина стояла напротив, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Зачем мы здесь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Не знаю, — сказал Глеб тихо.
Он смотрел на неё. Зелёные глаза в тусклом свете ночника казались почти чёрными. В них не было злости. Не было безразличия. Только что-то тяжёлое, голодное, давно подавляемое.
— Глеб... — начала она.
Он шагнул к ней.
Она не успела отступить. Его руки легли ей на талию — жёстко, не нежно. Пальцы впились в ткань платья. Он притянул её к себе так резко, что она ударилась грудью о его грудь.
— Ты сама хотела, — прошептал он прямо в губы. — Помнишь? В тот день. На кухне.
— Я пошутила, — выдохнула она, но голос дрожал.
— А я нет.
Глеб поцеловал её.
Не романтично. Не нежно. Жёстко, грязно, будто хотел вырвать из неё что-то, что давно её мучило. Его губы были горячими, пахли виски и табаком. Каролина замерла на секунду — от неожиданности, от страха, от того, что это было именно то, чего она хотела с того самого первого дня, когда он назвал её шлюхой.
А потом она ответила.
Она вцепилась пальцами в его куртку, притянула ближе, впилась зубами в его нижнюю губу. Глеб зарычал — тихо, гортанно — и прижал её спиной к стене. Его руки скользнули выше, одна легла на затылок, потянула за волосы, запрокидывая её голову назад.
Она застонала. Он проглотил этот звук.
Они целовались так, будто ненавидели друг друга. Будто пытались задушить эту ненависть поцелуями. Каролина чувствовала вкус крови на губах — то ли его, то ли своей. Ей было всё равно.
Глеб отстранился на секунду. Его дыхание было тяжёлым, глаза блестели в темноте.
— Ты ненормальная, — прошептал он хрипло.
— Это ты меня поцеловал, — ответила она так же тихо, не отпуская его куртку.
Он усмехнулся — коротко, зло — и снова впился в её губы.
Внизу гремела музыка. В комнате было темно и душно. Каролина думала о том, что за миллион рублей она не должна была этого делать.
Но сейчас она делала это не за деньги.